История Темного Властелина (СИ)

Ну. И кого мне теперь вербовать, – озадачился варвар. – Сопляка этого?
Одноглазый поправил повязку на лице и бросил быстрый взгляд в нашу сторону. Я невольно ухмыльнулся – похвалы, что ли ждет? Э нет, русый, если ты за почестями, то в этот раз уж точно мимо. Чтоб подвигнуть на аплодисменты меня требуется много больше.
Зачем, – отмахнулся я. – Выскочка, сам еще не уразумевший неприятностей его ожидающих. Церегриновы его на клочки разорвут после Схода.
В самом деле, когда одноглазый забрав свой меч, уходил с поля за ним неотрывно следовали злобные взгляды гнусного вида типов. На Сходе его пальцем не тронут – особенно после победы. Погуляет еще. Винишка выпьет да с девкой переспит.
А уж как уезжать станет, с ним по-свойски толковать станут.
... до смерти! – уже распинался незримый глашатай по поводу нового боя. – Причина месть за нанесенное оскорбление! Бой проходит вне соревнования!
Вне соревнования? До смерти? Хм.
Кто драться собрался? – прослушав начало, я решил уточнить у Льва имена врагов. Но трибуна уже начала орать что-то невнятное, заглушая слова.
Под шквал восторженных возгласов на ристалище выбрался Веррэн. Опять?! Наглец! Кто разрешил этой живучей падали снова убивать моих потенциальных слуг?
И тут я увидел кто выходит к бледной нелюди.
Гуно! Гуно! – кричали предвкушающие необычный бой зрители. – Давай! Размажь упыря, Гуно!
Это не Веррэн был вызвавшим. Он только отвечал на вызов Гуно Весельчака. Белое, точно от испуга лицо Веррэна было повернуто навстречу громадной фигуре. Нет, вернувшийся из самой смерти Веррэн не боялся. Однако я отметил, как сжались, превращаясь в едва заметную ниточку его змеиные губы. Для грядущего сражения он сменил оружие – место палаша занял темный двуручный меч.
Шесть локтей в высоту. Покатые плечи, на которые можно легко взвалить мула. Сейчас на одном из этих утесов покоился совершенно непотребных размеров моргенштерн. Подозреваю – сделано это чудовище на заказ (я об оружии... наверное...).
Говорят, он кирпичную стену прошибает кулаком, – задумчиво бросил Лев, разминая шею так, словно это ему сейчас предстояло выйти на ристалище.
Высокие сапоги на шнуровке, подбитые мехом (будто сейчас и не лето) и защищающие коленные чашечки щитки. Свои доспехи Гуно надеть не озаботился, красуясь распахнутой на груди рубахой богатырского размера.
Непросто мертвяку придется, – заметил, молчавший до этих пор Ёж, яростно терзая, свои пышные усы. Он сидел справа от меня, сразу за Львом. Слева от меня восседала великолепная Гвини. Внешний облик моей наложницы являвшийся результатом нескольких часов проведенных у зеркала, способен был повергнуть в любовное томление даже каменный валун. Исподтишка на неё поглядывали почти все сидящие на трибунах. Так, вскользь, ибо пялится на спутницу Великого Дракона чревато прискорбными последствиями.
Сама же Гвини с легкой улыбочкой и надменным взглядом необыкновенных золотистых глаз смотрела по сторонам. В мои разговоры она не вмешивалась, да и на Сходе её участие было исключительно декоративным.
Она с нескрываемой гадливостью смотрела на арену сейчас. Иссушенный с седым ёжиком волос Веррэн, так не похожий на красавца и покорителя девичьих сердец каким был когда-то, её пугал. А вот Гуно, чьё могучее сложение девица оценила по достоинству как и вся остальная женская часть зрительниц, похоже поверг наложницу в состояние близкое к брезгливости.
Что у него с лицом? – забывая о своей роли, прошептала изнеженная красавица, приоткрыв свои полные коралловые губки.
Никто не знает, – решив не замечать бестактного нарушения церемониала, пояснил я. – Говорят, когда-то он попался в руки морским корсарам, предварительно убив часть их команды. Вот они и пошутили, в своём духе. А Гуно смеется над той шуткой, по сей день, за что и прозван Весельчаком.
Вроде бы он когда-то клялся, что свою вечную улыбку он искупит вечными слезами родственников и близких тех, кого повстречает на своем пути, – в полголоса добавил Лев, сверкнув голубыми и по-молодому яркими глазами.
 
Лысый с толстой переносицей и тяжелыми бровями он хмуро смотрел на Веррэна. Но шрамы, тянущиеся от порезанных губ вверх к ушам, создавали впечатление, будто великан жутковато улыбается.
Ур-род, – пренебрежительно фыркнула Гвини. Одергивать одалиску я не стал – все же она такая, какой, наверное, и должна быть наложница Темного Властелина. Бессердечная, жестокая, циничная. Но красивая, как сама Тьма.
Совершаешь ошибку, Весельчак, – неожиданно выкрикнул Веррэн. – Неужто не страшно?
Я поморщился. Вот уж не думал, что подлинный не-мертвый скатится до дешевых подначек.
Поговори, головешка, – процедил трубным басом Гуно. – Хребет сломаю, тогда узнаешь.
Обменявшись мнениями, они встали друг напротив друга. М-да. Веррэн хоть и высокий, но тощий. По сравнению с Гуно – тростинка. Только едва ли победа легко дастся Весельчаку. Убить уже мертвого? Не думаю.
Луна уже вставшая достаточно высоко безраздельно властвовала в небе, проливая на землю свой удивительно яркий свет. Мерцали чуть пониже трибун шары, изливающие не жгущий глаз свет. На земле были отчетливо видны следы крови оставшиеся после предыдущих двух боев.
Веррэн ударил первым. Поймавший лунный луч двуручник на мгновение показался облитым волшебным огнем. В воздухе он встретился с моргенштерном и тут же отлетел в сторону. Разлетелись во все стороны рыжие искры.
Подняв меч над головой, Веррэн обрушил лезвие на Гуно во второй раз. И во второй раз сталь столкнулась со сталью. Моргенштерн с коротким свистом едва не снес голову не-мертвого, но тот был готов и, пригнувшись, контратаковал сам. Гуно изящно уклонился от выпада, обходя противника сбоку.
Из-за чего у них бой? – не сводя глаз с разворачивающегося зрелища, поинтересовался я.
Тьма их знает, – поделился информацией варвар, тоже увлеченный интереснейшей схваткой.
В течение нашего обмена репликами противники не теряли времени и успели еще дважды обменяться ударами. Спешу заметить, что для размера их оружия скорость боя была крайне интенсивной. Попробуй, помаши такими игрушками, не надорвавши пуп.
...Гуно оглушительно зарычав, пошел на не-мертвого, шустро размахивая моргенштерном. Шипы проносились рядом с острым носом Веррэна, и не думаю, что соприкосновение вызвало бы восторг с его стороны.
На четвертом шаге не-мертвый отпрыгнул назад, срывая дистанцию и ломая навязанный ритм, перекрестил воздух двуручником. Он обращался с тяжелой почти стофунтовой железкой очень легко и умело. Живому так не управится. Без магии, я имею в виду.
Затаив дыхание, зрители следили за чрезвычайно искусным поединком. Лишь редкие выкрики и хлопки нарушали тишину. Да еще звон сталкивающегося оружия.
Взмахи меча и моргенштерна рождали целые водопады искр, сыплющиеся под ноги поединщиков. Казалось, что сейчас кто-то загорится или же воспламенятся сами облачка пыли, вздымаемые с земли дерущимися.
Но ничто не вечно. В том числе и силы бойцов. Гуно подался в сторону и назад, парируя атаку Веррэна, а тот внезапно резко изменив направление меча, преодолевая его тяжесть и инерцию, рубанул незащищенный живот Весельчака. Скорости движения того оказалось недостаточно, и низ по-крестьянски выпущенной рубахи окрасился кровью.
Раздались многочисленные азартные крики. В этот миг всем стало ясно, что знаменитый неустрашимый Гуно Весельчак проиграл. Он потерял скорость и силу, а рана в живот это знак его скорой гибели.
Неудачный сегодня для многих толковых рубак день, – философски заметил Лев.
 
Тем не менее, Весельчак заставил не-мертвого пошевеливаться, убираясь с пути шипастого подарочка. Во время размашистых ударов сам воздух казалось, стонал от боли. Все же получивший преимущество не-мертвый стремился закрепить его. Он бился с пустым отрешенным лицом и странно застывшим взглядом. Будто марионетка, ловко дергаемая незримым кукловодом.
Не знаю, что там творилось в его голове, но вполне возможно, что он попросту предвидел удары матерящегося сквозь зубы Гуно.