Гей в большом городе (СИ)

Игорь улыбнулся.
- Марине скажи, она подберет тебе хорошего клиента. А сейчас иди, не мешай людям работать головой, - последнее слово он особо выделил.
Я обомлел. Если это то, о чем я подумал, то мамочки мои, куда я попал?
- Что? – Заметив мое изумление, спросил Игорь Михайлович.
- Э… клиента? – Я поморщился и сощурился одновременно.
- Да, мальчики иногда подрабатывают.
Бордель, о, мой бог, я попал в бордель.
- Есть интерес? – Спросил, ухмыляясь.
- Интерес? Нет-нет, нет, конечно, нет. Я предпочитаю деньги мозгами зарабатывать.
- Как тебе угодно. Передай мне опись.
Ночью я долго не мог уснуть. Я, конечно, не нежная лилия, но бордель? И они сами туда идут… не понимаю. Как можно отдаваться за деньги? Хотя, не мне, наверное, об этом говорить с пачкой баксов и разорванным задом. Я же так и не выяснил, откуда это все, хотя был практически уверен, что деньги и задница между собой как-то связаны.
Во вторник появился Кирилл. Мы столкнулись в столовой, он как-то неуверенно улыбнулся, я прищурился.
Что, неужели опять?
- Привет, - сказал первым.
- Привет, - ответил он.
- Как игра?
- Спасибо, все отлично.
Мы отошли к окну, я сел на подоконник, Кирилл встал передо мной. И взял меня за руку. Я не сопротивлялся.
- Макс… - я поднял бровь. Нет уж, хочешь чего-то – озвучивай. – Что ты делаешь после учебы?
- В зал иду с Лешкой.
- А потом?
- Потом на руэду.
- А потом?
- А потом домой.
- Я могу прийти к тебе? Нет, я ни на чем не настаиваю, у тебя травма, я помню, - я усмехнулся невольно, припомнив свои недавние похождения. – Просто поговорим. Как думаешь?
- Приходи, - сказал спокойно, прямо как Игорь Михайлович, спрыгнул с подоконника, кинул в урну пустой стаканчик из-под кофе и пошел заниматься дальше.
- Макс, привет. Как дела?
- Привет, Ромашка. Отлично. Как ты?
- Соскучился. Может, увидимся?
Э-э… похоже, мне пора составлять график.
- Давай завтра?
- Хорошо! Ты пирожки любишь?
- Спрашиваешь!
- Тогда до встречи?
- До встречи.
Лешка, слышавший весь разговор, усмехнулся.
- И почему у меня впечатление, что ты многостаночник?
- Потому что так и есть?
- Черт, я завидую… - протянул друг.
После зала, я, конечно, делал далеко не все упражнения, я пошел на руэду. Обычно я на нее не успевал из-за тренировки, но сегодня, ввиду короткой программы, успел.
В чем суть? Та же сальса, только все танцующие становятся в круг, и происходит постоянная смена партнеров. Чем-то танец напомнил мне мою жизнь: я тоже по кругу меняю партнеров. Славка, Кирилл, Ромка, Славка, Кирилл, Ромка. Даже последовательность сохраняется.
*****
- Милая, ты прости, что я не каждый день прихожу. Работы много. На Даньку в саду жалуются, дерется. Определил его на плавание и на карате, пусть там лишнюю энергию оставляет. Скоро день матери, так он спрашивал: а мама придет на меня посмотреть? Нет, говорю, наша мама не успеет, наверное. Заплакал. Ну вот. Ко всем мамы придут, а ко мне нет.
Отвечаю: к тебе бабушка придет, хочешь, я приду. Нет, кричит, мне мама нужна. Не знаю, может, привести его сюда. Так твоя мать меня убьет тогда, это точно.
Весь день кручусь, как заведенный. А ночью, перед сном, так холодно и страшно. Кажется, что я ничего не смогу без тебя…
_________________
========== Глава 17. Голова кругом ==========
Есть игра: осторожно войти,
Чтоб вниманье людей усыпить;
И глазами добычу найти;
И за ней незаметно следить.
Как бы ни был нечуток и груб
Человек, за которым следят, —
Он почувствует пристальный взгляд
Хоть в углах еле дрогнувших губ.
А другой — точно сразу поймет:
Вздрогнут плечи, рука у него;
Обернется — и нет ничего;
Между тем — беспокойство растет.
Тем и страшен невидимый взгляд,
  
Что его невозможно поймать;
Чуешь ты, но не можешь понять,
Чьи глаза за тобою следят.
Не корысть, не влюбленность, не месть;
Так — игра, как игра у детей:
И в собрании каждом людей
Эти тайные сыщики есть.
Ты и сам иногда не поймешь,
Отчего так бывает порой,
Что собою ты к людям придешь,
А уйдешь от людей — не собой.
Есть дурной и хороший есть глаз,
Только лучше б ничей не следил:
Слишком много есть в каждом из нас
Неизвестных, играющих сил…
О, тоска! Через тысячу лет
Мы не сможем измерить души:
Мы услышим полет всех планет,
Громовые раскаты в тиши…
А пока — в неизвестном живем
И не ведаем сил мы своих,
И, как дети, играя с огнем,
Обжигаем себя и других… (А. Блок)
Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, — это попросту доказательство бессилия (О. Уайльд)
Чтобы я??? Да еще раз??? Да с тобой??? Да с удовольствием!!!
Я принял душ, почистил зубы и сменил постель. Кирилл, конечно, собирался лишь поговорить, но я на всякий случай подготовился. И стал ждать, параллельно переписываясь с Ромкой в аське.
«Привет. Скучаю»
«Привет. И я».
«Мама завтра на сутках. Я приеду?»
Пауза… я думал: оно мне надо? Надо!
«Макс? Ты там?»
«Приезжай, конечно».
«»
Звонок в дверь
«Пока, Ромашка»
«Пока, люблю тебя».
Последней фразы я не видел, потому как уже захлопнул ноут и пошел встречать Кира. Прав Лешка – я многостаночник, будь я девушкой, назвали бы гораздо грубее, а так я чуть ли не гордиться могу своей половой жизнью.
- Представляешь, там снег, - Кир топал ногами по коврику, одновременно стряхивая снежинки с волос.
- Скоро новый год, - улыбнулся я. До нового года еще чуть меньше двух месяцев, но я уже жду и предвкушаю. Люблю этот праздник. Кирилл повесил на вешалку пуховик и наклонился, чтобы развязать шнурки на ботинках, дав мне возможность оценить поистине роскошный вид сзади. Вот что значит спортсмен! Нет, у Ромки тоже зад был очень даже, но больше за счет природной конституции, у Славика тоже, кстати, а вот у Кирилла роскошное тело было результатом регулярных тренировок. Как и у меня. Он не торопясь развязывал шнурки, а я не сдержался и шлепнул его по ягодице. Вроде и не сильно, но Кирилл покачнулся и въехал головой в стену.
- Эй! – Я извинился, пытаясь подавить смешок, и сделал шаг к нему. Кирилл стянул ботинки и выпрямился, повернулся лицом. – Макс…
Глаза широко распахнутые и какие-то испуганные, что ли. И правильно, от Макса еще никто не убегал. Я притянул парня к себе и поцеловал, стукнулись зубы, я чуть отстранился и принялся вылизывать шею, не забывая водить ладонями по такому желанному телу.
- Макс-Макс-Макс, - как в лихорадке шептал Кирилл, отчаянно, до боли, вцепившись мне в плечи.
- В постель, - шепнул я.
- Я же поговорить… - выдохнул мне в ухо любовник.
- После поговорим.
Мы, не размыкая объятий, добрались до кровати, я повалил Кирилла на спину, оседлал сверху и быстро стянул с себя футболку. Я терзал его пряжку, он – мою, и спустя несколько мгновений мы остались полностью обнаженными.
- Хочу тебя, - шептал я, целуя, гладя, покусывая и посасывая. Кир пылко отвечал. Сам перевернулся на живот и приподнял задницу. Сам! Я провел ладонями по широкой спине, поцеловал лопатки, лизнул каждый позвонок, ямочки на пояснице.