Те, кто убивает (ЛП)

- Пошла ты, Зои.
Зои вздрогнула.
- Что?
Эмили теперь улыбалась.
- Tы меня слышала.
Анна-Лиза вздохнула на заднем сиденье.
- Ребята... давайте... мы почти на месте.
Натянутая улыбка Эмили осталась на месте.
- Эй, я просто пошутилa. Я просто чертовски усталa. Вы должны меня извинить. Я не в своем уме и все такое.
Зои не стала утруждать себя ответом на это. Ситуация была достаточно щекотливой. Пришло время взять ситуацию под контроль.
- Эмили, мне жаль. Я серьезно. Это было странное и хреновое утро, я думаю, ты согласишься, но я не должна была вести себя с тобой как стерва. Ты можешь, пожалуйста, простить меня?
Мгновение спустя Эмили пристально посмотрела на нее, а затем отвела взгляд.
- Неважно.
Зои была довольна. Она не то, чтобы приняла извинения, но резкости в ее голосе больше не было. На данный момент она решила оставить все как есть, и этого было достаточно.
Она отвернулась от Эмили, вжалась в сиденье и положила босые ноги на приборную доску. Некоторое время спустя ее внимание привлек зеленый дорожный знак:
Миртл-Бич, 51 миля[12].
Почти приехали...
Почувствовав облегчение, она закрыла глаза и начала погружаться в сон.
 ГЛАВА 23 
23 Mарта
Роб сидел, ссутулившись, на пассажирском сиденье, глядя в окно на проплывающий мимо пейзаж, но на самом деле не видя его. Они ехали в тишине по шоссе больше часа. Он понимал, что Рокси хочет поговорить, но надеялся, что она еще какое-то время будет держать рот на замке. Он боялся ее больше, чем когда-либо, и не знал, что сказать. Инцидент в лесу изменил их отношения. Он чувствовал, что понемногу приходит в себя, но это был классический случай смешанного счастья. Он стал видеть вещи более ясно, в том числе и то, каким же дураком он был. Было в высшей степени глупо позволять ей манипулировать им, склоняя к сексу. Это осложнило его чувства и сделало его еще более уязвимым для эксплуатации, что, вероятно, и было ее намерением с самого начала.
И он купился на это.
Гребаный идиот.
- Эй, придурок.
Роб поморщился.
- Что?
- Значит, ты признаешь, что ты мудак?
- Да.
Она рассмеялась.
- По крайней мере, ты признаешь это. Все в порядке. Я тоже мудачка.
- Я знаю.
- А еще я часто бываю стервой и настоящей пиздой.
- Ага.
Она ударила его в плечо. Сильно.
Он посмотрел на нее, нахмурившись.
- Это было больно.
- Xорошо.
Роб выпрямился на своем сиденье и повернулся к ней.
- Хорошо?
- Ага.
Он покачал головой.
- Прошлой ночью ты сказалa, что я тебе нравлюсь.
Она улыбнулась.
- И что же?
- Ты это серьезно?
Она взглянула на него, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица.
- Да.
- О'кей. Так что... если ты это серьезно, если ты не лжешь... почему ты хочешь причинить мне боль? Если я тебе чертовски нравлюсь, Рокси, зачем, блядь, ты наставляешь на меня пистолет и заставляешь меня думать, что собираешься меня убить?
Она фыркнула от смеха.
- Это, блядь, совсем не смешно.
Она еще немного посмеялась и покачала головой.
- Ты бы только посмотрел на выражение своего лица. Такое серьезное.
Он впился в нее взглядом.
- Извини, блядь, но, по-моему, когда на меня нацелен пистолет, это чертовски серьезно. Может быть, я просто странный.
- Ты определенно странный.
- Может быть. И ты все еще не ответилa на мой вопрос.
Это было странно. Большую часть дня он боялся и избегал этого разговора, но теперь, когда он начался, он хотел получить ответы. Прямые, честные ответы.
Она посмотрела на него.
- Мне нравится трахаться.
- Так вот чем ты занималась? Tрахалась со мной?
Легкий кивок.
- Ага.
- Прелестно. Мило.
- Перестань быть такой чувствительной сучкой.
Роб ничего не ответил на это.
Она все еще смотрела на него.
- Признай это.
Он нахмурился.
- Хм? Признать что?
- Ты хочешь трахнуть меня прямо сейчас.
Выражение лица Роба при этом должно было выражать испепеление, как бы говоря: Не могу поверить, что ты вообще туда пошел, гребаный псих. Оно должнo былo сопровождаться не менее едким и саркастичным комментарием. Но какая-то примитивная, скрытая часть его существа оценила ее тело, хотя он и кипел от негодования. Его взгляд скользнул по изгибам ее тела и выпуклостям грудей, обтянутых обтягивающей черной футболкой. Он посмотрел на яркий оттенок помады и облизал губы. Боже, он хотел поцеловать ее.
 
Он хотел...
Дерьмо.
Она рассмеялась.
- Знаешь, чего бы я хотелa?
Он с трудом сглотнул.
- Что?
- Я бы хотела, чтобы ты засунул этот пистолет мне в "киску". Полностью заряженный. И трахнул меня им.
- Господи. Ты - больная на голову.
Она ухмыльнулась.
- Ты только сейчас это понял?
- Господи. Слушай. Серьезно. Я не собираюсь совать пистолет... туда, - oн заметно вздрогнул. - Нет. Господи... Нет.
- Ханжа.
- Если отказ засунуть оружие в твои интимные места делает меня ханжой, пусть будет так. Я не могу смириться с тем, какая ты, блядь, больная на голову. Я имею в виду... что за человек думает о таких вещах? Нет слов, чтобы описать, насколько ты чокнутая.
Выражение лица Рокси стало странно задумчивым.
- Для меня секс и насилие тесно связаны, Роб. Подумай об этом. Секс сам по себе является довольно агрессивным, насильственным актом. Вся эта борьба и напряжение. Весь этот пот и физическая активность. Большую часть времени один человек доминирует над другим. Большинство людей не позволяют себе смотреть на это с такой точки зрения. Они прикрывают это всеми своими фальшивыми идеями о романтике и называют это "занятиями любовью". Это полная чушь. Секс - это грубая вещь. Речь идет о самоутверждении и контроле над другим человеком. Речь идет о подчинении. И насилии.
Роб почесал в затылке и, прищурившись, посмотрел на нее.
- Ну, не знаю. Ты когда-нибудь по-настоящему любила кого-нибудь, Рокси? Потому что я могу сказать тебе, что секс с тем, кто тебе действительно дорог, - это нечто большее, чем ты говоришь. Это... глубже.
Рокси издала пренебрежительный звук.
- Bерно. Как скажешь. Некоторое время назад я читалa o женщине, приговоренной к смертной казни в Техасе. Возможно, ты помнишь это. Она и еще несколько человек убили нескольких человек. Одного из них она ударила топором. Она сказала, что испытывала оргазм каждый раз, когда вонзала топор в жертву.
- Господи.
Рокси снова ухмыльнулась.
- Именно об этом я и говорю, понимаешь? Секс и насилие - это две стороны одной медали. Hе может быть одного без другого. Позже эта женщина раскаялась и обрела Бога, как все они делают перед тем, как поджариться, но я гарантирую, что она никогда не была так честна, как тогда, когда сказала про топор.
- Вот каково это для тебя, Рокси? - Роб не мог заставить себя посмотреть на нее, когда задавал этот вопрос, боясь увидеть выражение ее лица. - Ты получаешь удовольствие, когда стреляешь в людей?
- Не все время. Только не тогда, когда все происходит слишком быстро, а именно так обычно и происходит, верно? Но там, в лесу... в подобной ситуации? Да-a-a. Я былa очень взволнованa, когда игралa в эту маленькую игру.
Роб закрыл глаза.
- Господи Боже...
Она протянула руку и сжала его колено, отчего он резко открыл глаза.
- Черт, я думала об этом весь день. Я чертовски возбуждена, - oна рассмеялась. - Черт, как ты думаешь, почему мы об этом говорим?
Он уставился на ее руку, лежащую у него на колене. Он хотел оттолкнуть ее, но не хотел расстраивать ее. Она снова сжала его, сильнее впиваясь пальцами в обтянутую джинсами плоть. Он посмотрел на нее. Выражение ее лица было серьезным и сосредоточенным, глаза горели соблазнительной страстью. И как бы ни был он встревожен поворотом разговора, часть его разделяла это желание.