Вознесение (СИ)

На удивление, я чувствую лишь лёгкое давление и ничего больше.
— Хорошо, Рейвен. Можешь посмотреть на монитор — вот тут твой ребёнок. — Её голос вынуждает меня оторвать взгляд от облицованного плиткой потолка и перевести его на чёрно-белый экран.
Сначала я вообще не понимаю на что смотрю. На экране смешиваются чёрные и серые цвета, когда она кликает по нему мышкой. Понятия не имею, где в этой большой кляксе мой ребёнок.
Я соединяю пальцы на животе, пока изучаю изображение, пытаясь его разобрать.
— Знаю, это глупый вопрос, но где ребёнок? — смущённо спрашиваю я.
Она тепло мне улыбается и подаётся ближе к монитору, тыкая указательным пальцем в экран. В маленькую фасолинку внутри серой области, которая по размеру не больше кончика моего мизинца. Поверить не могу, что это и есть ребёнок. Просто в голове не укладывается, что ребёнок, которого ты видишь при рождении, вырос из такой крохи.
— Вот здесь, — буднично говорит она, прежде чем продолжить объяснять мне измерения, которые она делает, чтобы установить срок. Как я и говорила, дата зачатия совпадает с ночью свадьбы мамы и Мэтта.
Всё оставшееся время приёма я не могу оправиться от шока. Когда я увидела нашего с Линком ребёнка на экране, всё стало реальным, пусть мне и кажется, что я могу в любой момент проснуться, и всё это окажется лишь очень, очень дурным сном.
Со снимком УЗИ в руке, я закидываю на плечо ремень от сумки и возвращаюсь к себе в машину. Оказавшись внутри, я сгибаюсь на водительском сидении, держа чёрно-белое изображение между большим и указательным пальцами. Чувствую, как от слёз щиплет глаза, когда в меня как товарный поезд обрушивается реальность.
— Поверить не могу, — шепчу я, разглядывая снимок УЗИ. Подношу левую руку к животу, нежно прижимая её к нему. Закрываю глаза, позволяя слезам скатиться по щекам и упасть на футболку. Теперь моя жизнь представляет собой полный хаос. Без понятия, как я расскажу обо всём Линку, не говоря уже о родителях.
Судорожно выдохнув, я вытираю ладонями слёзы, струящиеся по лицу. Бросаю фото на пассажирское сиденье рядом с сумочкой, прежде чем вытащить телефон из подстаканника. Открываю недавние диалоги и выбираю Тэссу. Она тоже вернулась в колледж, но мне нужно с ней поговорить. Она единственная, кто знает через что я прохожу. Мои соседки так вообще считают, что я до сих пор убиваюсь по Хиту. Им и в голову бы не пришло, что в моей жизни произошло кое-что покруче, чем попытки забыть бывшего. Что сейчас я стараюсь примириться с тем, что влюбилась в своего новоявленного сводного брата, который по счастливой случайности живёт на другом конце света — в Шотландии. А вишенкой на торте мне добавился стресс от беременности! Как я должна умудриться закончить колледж, вырастить в одиночку ребёнка и при этом не допустить, чтобы от меня на веки вечные отреклась мать?
Во мне теплится крошечная надежда, что, когда я расскажу Линку о ребёнке, он вернётся, вместе со мной будет противостоять миру и мы вырастим её или его. Но мне бы очень не хотелось становиться той девушкой, что разрушит его карьеру ещё до её начала.
Я торопливо печатаю сообщение Тэссе трясущимися пальцами. Сердце тарабанит в груди, пока я вынуждаю себя писать то, что никогда не ожидала отправить своей лучшей подруге — вообще никогда.
Я:
Мне нужно кое-что тебе сказать. Ты охренеешь:/
Мой большой палец парит над «ответить», пока я набираюсь смелости отправить сообщение. Понятно, что когда я это сделаю, пути назад уже не будет. Мне придётся прекратить жить в отрицании и принять факт беременности. Свыкнуться с мыслью, что завтра утром не окажется, что это был всего лишь кошмар.
Тэсса:
О-ох, Господи! Мне это не нравится. Кого нужно убить? Я захвачу лопату, мешок и устрою нам алиби!
Благодаря ей я смеюсь сквозь слёзы, затуманившие взор. Жаль, что она не рядом. Сейчас лучшая подруга мне нужна, как никогда.
Я:
Лол! Рада, что ты прикрываешь мою спину, подруга! Но ты разозлишься и, скорее всего, пожелаешь убить меня, и Линка, наверное, тоже… потому что в конце апреля ты станешь тётушкой Тэссой.
 
Я отправляю сообщение и задерживаю дыхание, дожидаясь ответа Тэссы. И я получаю его в виде телефонного звонка и её лица со сложенными «уточкой» губами, вспыхнувшего на моём экране.
На миг закрываю глаза, подготавливая себя к гневу лучшей подруги. Надеюсь, она проявит снисходительность и поможет мне разобраться, какого чёрта мне теперь делать.
Глава 2.
Линк
Спустя два дня…
— Ну, что скажешь? Останешься на ещё одну кружку? — мило спрашивает Алисия, наклонившись ко мне с соседнего барного стула. Я всё никак не привыкну к местному акценту. Девушкам он явно придаёт сексуальность.
Подняв руку, я показываю бармену принести ещё одно пиво. Меня страшит возвращение домой. Теперь я ненавижу спать, потому что каждый мой сон о Злючке. Её рыжие волосы рассыпаны по подушке, пока она умиротворённо отдыхает у меня под боком. От её вида во снах или при пробуждении, мне всегда не хватает воздуха. По этой же причине я избегаю практически все социальные сети, ведь и у меня сейчас к ним любовь/ненависть. С одной стороны, я мог бы рассматривать её фотографии весь день напролёт, воображать проведённое вместе время. А с другой, смотреть на неё и понимать, что мы не можем быть вместе — это слишком глубоко ранит, само понимание, что она не может быть моей — всё усложняет.
Мы расположились в крохотном пабе на одной улице с моей новой квартирой, в которую я въехал несколько недель назад. До этого с самого приезда из Сент-Эндрюс, после свадьбы папы и Вивиан, я жил в отеле. Но потом решил, что если собираюсь остаться здесь, то мне нужно осесть и снять нормальную квартиру.
С Алисией мы встретились около месяца назад. Она пришла в этот же паб со своими подружками, а я приехал сюда после долгого дня на поле для гольфа. Цель у меня была только одна — утопить печали на дне стакане. Меня одолевало целое смешение эмоций — возбуждения, горечи и гнева. А вместе с тем и страх — страх потерпеть неудачу и всю жизнь прожить в сожалениях.
Разум утверждал, что я там, где должен быть. Если я серьёзно намерен вступить в ПГА и достичь всего, о чём я столь долго мечтал, то переезд в Шотландию — очевидный выбор. Кто мог подумать, что Рейвен появится в моей жизни в самое неподходящее время? В тот день, когда я приехал в аэропорт и сел на первый же самолёт, сердце взывало вернуться и отправиться к ней. Но я знал, что это невозможно. Между нами и так всё было слишком сложно.
Поэтому я проигнорировал свои чувства к ней и полностью сфокусировался на текущей задачи: получить пропуск в ПГА и сделать всё, что в моих силах, чтобы стать величайшим игроком в гольф.
Первый шаг к этому — найти любой возможный способ выбросить Рейвен из головы, потому что мысли о ней отравляли моё существование. Всю первую неделю здесь я был в полном раздрае.
И все это заметили.
Я дерьмово себя чувствовал и переживал, что могу упустить единственную в жизни возможность. Они с лёгкостью могли вернуть меня в Калифорнию и найти кого-нибудь другого, кто выложится по полной. Поэтому я трудился долгие, утомительные часы, обучаясь и практикуя игру в гольф от рассвета до заката, и ничего больше. А когда не работаю, я заливаю свои проблемы в крошечном баре. Я пытался переключиться на другую женщину, но Рейвен так цепко ухватилась за меня, что у меня не выходит стряхнуть её, как бы сильно я не старался.
 
Алисия была отличным отвлечением. Каждую ночь последних нескольких недель мы провели сидя на этих же самых стульях, выпивая всё, что попадалось под руку и обсуждая Шотландию и Сент-Эндрюс. В один из вечеров за разговором она упомянула сериал «Чужестранку». Спросила у меня, хочу ли я отправиться с ней в популярное турне, которое проводят здесь для фанатов шоу. Наверное, она большая поклонница книг и того кренделя — Сэма Хьюэна, о котором всё время твердила Рейвен.