Вознесение (СИ)

— Легче сказать, чем сделать, — вставляю я.
Разговоры об этом лишь поднимают ту боль, о которой я так силилась забыть. Подсознательно потираю шрам на левом запястье — тот, что пыталась прикрыть татуировкой «2-е послание Коринфянам 12;9»4 . Я специально использовала точку с запятой, показывая, что моя история не окончена, ведь это символ, помогающий привлечь внимание к профилактике самоубийств. Мне он показался идеальным.
Я мысленно повторяю строчку из библейского стиха, который вдохновил меня на татуировку: «довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». На неё я смотрю каждый день, не испытывая калечащую боль от смысла, который она несёт. В отличие от той, что спрятана на моей спине. Я сделала её после выписки из больницы, спустя два дня, как потеряла свою драгоценную малышку. И по сей день мне очень больно на неё смотреть. Я знаю, что однажды смогу посмотреть на неё в зеркало, не испытывая головокружения и без чувства, будто из-под ног у меня вырвали весь мир. Но этот день ещё не настал. И без понятия, когда он наступит — если вообще наступит.
Целый месяц я провела взаперти от окружающего мира, пытаясь исцелиться и найти ту Рейвен, которой я была до того, как потеряла Неву. С одной только библией на ящике возле кровати. Через две недели после начала терапии, я всё-таки взяла её и начала читать, чего не делала с тех пор, как ещё совсем малышкой посещала библейский класс. Когда карьера мамы пошла в гору, жизнь словно стала слишком насыщенной, и посещения церкви по воскресеньям исчезли из нашей рутины.
Теперь же, даже занятая по горло поездками по всему миру, я стараюсь выкроить время для посещения месс. Сначала я ненавидела Бога. Ненавидела за то, что он отобрал моего ребёнка до того, как я успела с ней познакомиться. Но сейчас я верю, что на всё есть причина. Испытания в нашей жизни даются нам для того, чтобы мы становились сильнее. Я попыталась вынести что-то позитивное из своей трагедии. Теперь я работаю с «Маршем десятицентников»5, помогая проводить благотворительные акции в Лос-Анджелесе и Санта-Барбаре каждый октябрь. Я делаю это в надежде, что однажды людям не придётся сталкиваться с потерей ребёнка.
— Ты самый сильный человек, которого я знаю. И если ты по-прежнему любишь Линка и думаешь, что вернувшись к нему, ты, наконец, обретёшь счастье… настоящее счастье… которого не было у тебя уже очень давно, я скажу вот что: кого нахрен волнует, что подумает Вивиан? Неужели ей было не плевать, как ты себя чувствуешь, когда весь твой мир рухнул? Нет! Это я была с тобой, помогая собирать по осколкам твою жизнь. Пока она жила своей жизнью, словно всё просто замечательно. Понятно, что она твоя мама и ты любишь её, но я всегда буду ненавидеть Вивиан за её поведение по отношению к тебе после того, как ты потеряла Неву.
Слёзы щиплют глаза, когда эмоции берут вверх надо мной. Разговоры о Неве, Линке и моей маме — это уже чересчур. Не хочу сейчас этим заниматься. Тем более, здесь.
— Вряд ли у нас есть шанс. Мы упустили много времени. Теперь у нас совершенно разные жизни — он катается с ПГА, а я живу на чемоданах триста шестьдесят пять дней в году. Нам лучше оставить эту главу нашей жизни закрытой.
— Мне хочется, чтобы ты знала: я поддержу любое твоё решение. Для этого и существуют лучшие друзья. Я ненавижу, что нам приходится вести такие разговоры, но мы должны были это сделать. Мне жаль, если мои чувства к твоей матери и Линку расстраивают тебя, но я почти лишилась своей лучшей подруги из-за их эгоизма. Поэтому думая о них, я не могу не вспоминать через что тебе пришлось пройти. Знаю, Линк, как и ты, вынужден был подчиняться желаниям Мэтта и Вивиан, и это может немного повлиять на мои чувства к нему, но если он вернётся в твою жизнь, ему придётся надрываться каждый чёртов день, чтобы загладить вину перед тобой.
Повернувшись к Тэссе, я обвиваю её руками, привлекая в крепкие объятья. Она поднимает ладони, обнимая меня за шею. Мы отстраняемся и начинаем прокладывать путь по коридору, ведущему в огромную, просторную гостиную.
 
— Что ты там говорила про алкогольное желе, которое сделала Нина? Думаю, после такого серьёзного разговора алкоголь поможет выветрить негатив, витающий в воздухе, — предполагает Тэсса, поворачивая к кухне, вместо того чтобы свернуть к французским дверям, выходящим на улицу.
— Звучит как идеальное средство, способное меня расслабить. Я пришла сюда повеселиться — и, чёрт возьми, я это сделаю!
 Опустошив несколько стопок на кухне, мы идём на улицу, чтобы присоединиться к остальным. И в тот же миг, как мы выходим в патио, я чувствую, как взгляд Линка приклеивается ко мне. Он сидит на шезлонге с пивом в руке, разговаривая с Тейлором и другими ребятами. Неважно, как часто я говорю себе не смотреть в его сторону, мои глаза всё равно то и дело притягиваются к нему.
— Похоже, кое-кому нравится то, что он видит, — шепчет Тэсса мне на ухо, пока Нина с ребёнком на руках шествует к нам по безупречно чистой лужайке.
Бросив на лучшую подругу взгляд прищуренных глаз, я шепчу:
— Говорила же тебе, наш поезд ушёл.
— Вот вы где. А я уже собиралась отправляться на поиски. Йен хочет поиграться в бассейне. Не хотите составить мне компанию?
— Конечно, — отзываемся мы в унисон.
Я снимаю сарафан, вешая его на спинку пустого шезлонга. Скидываю сандалии и иду к лестнице бассейна.
— Как только солнце зайдёт, Тейлор и ребята запустят фейерверки перед теми что выпустят у моста. Это будет первый салют Йена. Молю Бога, чтобы он не испугался, — рассказывает Нина, сажая его в надувную лодку.
— Уверена, они ему понравятся. Разве может быть иначе? Салют ведь яркий и красочный. Наверняка, его это загипнотизирует.
Я плюхаюсь на среднюю ступеньку, погружаясь в воду по талию, пока мы с Ниной продолжаем обсуждать фейерверки и наши детские воспоминания о дне Независимости.
Тэсса, которая ушла, чтобы принести нам ещё так необходимой выпивки, появляется с двумя пластиковыми стаканчиками пива.
— Что я пропустила? — осведомляется она, протягивая мне стакан и опускаясь в воду рядом со мной.
— Нина сказала, что ребята собираются вечером запустить салют.
— Круто! — радостно восклицает она, оглядываясь на Тейлора и Линка. Опершись на моё плечо, она едва слышно шепчет: — Если сделаешь всё как надо, в конце ночи между твоих ног окажется секс-Бог Сан-Франциско, устраивая твой собственный фейрверк.
Поперхнувшись пивом, я громко кашляю, хлопая себя по груди. У меня, наверняка, лицо красное как рак, благодаря Тэссе.
— Я более чем уверена, что этого не произойдёт. Я же говорила, Тэсса. Моя жизнь движется вперёд. Не назад. А именно так и случится, если я снова упаду к нему в постель.
Поведя плечами, она поднимает стакан к губам и делает большой глоток, прежде чем облизнуть губы и откинуться на локти, наслаждаясь ощущением прохладой воды в такой летний зной.
— Всё равно что ты говоришь. Его взгляд доказывает, что у него другие планы на уме. Которые, если я всё правильно понимаю, включают тебя сзади, сбоку и в других позах, которые любит этот озабоченный.
Я качаю головой, рассмеявшись от её бреда. Нет смысла с ней спорить. Она сошла с ума, если думает, что он меня вообще хочет. Я видела ту девушку, Нору, с ним в Чайна-Тауне. Мне с ней не сравниться.
 Взгляд, против моей воли, в который раз перемещается в его сторону. На удивление, Тэсса права. Он действительно за мной наблюдает. Ну и конечно, исподтишка. Не знай я его лучше, сочла бы, что он смотрит на Мака, сидящего перед ним. Но я даже не сомневаюсь, что он следит за мной, потому что в тот же миг, как наши взгляды встречаются, на его губах расцветает та самая, выжженная в моей памяти, несмотря на упорные попытки забыть, соблазнительная ухмылка, от которой в животе оживают бабочки.
 
Ненавижу, что спустя столько времени, он остаётся единственным мужчиной, кто подарил мне такие чувства, независимо от того, сколько я молила, чтобы хоть кто-то из тех парней, с кем я встречалась, пробудили во мне то же самое, что и он. К сожалению, этого не случилось. Я не ощущала ни с кем связи. Но сейчас, даже находясь в десяти футах от Линка, моё тело мучительно изнывает от его близости, умоляя меня вернуть отсутствующую часть, которую он забрал с собой несколько лет назад.