Дом и два жениха в придачу

Шутки у него странные, зато темные глаза так и сверкают смешинками. Ему будто нравится меня злить и наблюдать за реакцией. А может быть ждет, когда же из меня полезет то гнилое нутро, которое и подтолкнуло выманить у беззащитной старушки половину дома.
Почему не целый – большой вопрос, надо будет узнать, какие теории на этот счет выстроил Тилль. Вот у кого талант подозревать остальных неизвестно в чем.
– В наших лесах безопасно, – я скрестила руки на груди и тогда заметила, что мой ученический портфель до сих пор у этого фейского нахала. – А если разбойники и встречаются, то ближе к норнгской границе.
– Логично. Чем у вас тут поживиться? Пирожками и тетрадями?
– Ну знаете!
Я развернулась и быстро направилась в сторону своей учебной аудитории. Хватит с меня того, что Лайтнер не любит меня, но обижать всю Руду – это уже слишком! Между прочим, в его драгоценном Норнге преступников было не меньше, да и благосостояние не выше. Лично я там не бывала, но бабушка Рита выписывала их газеты, так что новости я читала для языковой практики. И вообще. Интересно же, как живут за границей.
 
Глава 7
 
Тилль говорил на рудском складно, без всякого акцента. Но это и не удивительно, его в Норнге многие учили в качестве иностранного. Да и бабушка Рита отсюда. Точнее ее семья много веков жила в Кливбурге, не съехала и после того, как он перешел под власть Руды и стал Тергородом.
Видимо, насчет преподавания Лайтнер тоже не врал. Из университета его не выгнали, напротив, всячески привечали, отчего мы постоянно сталкивались. Вот он зашел на практическое занятие по норнгскому и любезно поговорил со всеми студентами по приглашению преподавателя. Вот затаился на задних рядах в аудитории на лекции по краеведению. Вот пришел в столовую, чтобы перекусить свежеиспеченными пирожками. Ведь с нас, рудцев, больше взять и нечего.
В конце концов я не выдержала и подсела к нему, оттеснив для этого сразу двоих студенток. Те попытались возмущаться, но угроза, что больше не помогу с домашней по старорудскому, подействовала лучше отворотного зелья.
– Что вы за мной таскаетесь? – прошипела я, глядя в глаза Тиллю. – Шли бы и разыскивали эту книжку, пока я на парах, как и обещали.
– Я и не обещал, хотел узнать, во сколько ваши занятия заканчиваются. А так решил благородно уравнять наши шансы на дом.
– А прогуляться по городу вам что мешает? Дайте угадаю: у нас в Руде не на что смотреть?
– Ну-у-у, – он скользнул по мне долгим взглядом, – девушки у вас красивые. А учитывая историю этого места, то да, смотреть нечего. Таких городков с нашем Норнге каждый третий.
Наверняка кого-то из местных и ранил бы намек на прошлое нашего города, но не меня. Родители переехали в Тергород, когда мне было семь, до того жили куда восточнее, ближе к географическому центру Руды. Там климат куда жестче, зимой выпадает больше снега, ударяют жуткие морозы, а летом случалается такая жара, что днем из дома не выйти. В Тергороде жилось куда комфортнее, и цивилизации здесь куда больше. Притом злые языки говорили, что тогдашний норнский король решил избавиться от умирающего приграничного города, заодно угодить соседу. А уже Рудский правитель не просто переименовал Кливбург, но вдохнул в него новую жизнь, когда отреставрировал университет и поставил преподавателям небывало высокое по тем временам жалованье.
Вместе с профессорами и студентами сюда потянулись и другие люди с обоих сторон границы. Теперь норнгцев и рудцев здесь было примерно поровну, но хватало и других национальностей. Так что, возможно, архитектура у Тергорода и иностранная, но душа у него по-рудски гостеприимная.
Но спорить с Тиллем бесполезно. Поэтому я тяжело вздохнула и откусила припасенный пирожок, который запила ягодным компотом. Нужно и самой научиться такой варить: вкусно же! Глаша наверняка умеет не хуже, подскажет, если что.
***
Тилль честно обошел всех мало-мальски знакомых в этом университете. Никто из них не смог припомнить ровным счетом ничего плохого о барышне Белокосовой. Умная, прилежная, ответственная. Староста в своей группе, круглая отличница. Единственные проблемы у нее с предметом общего физического развития. Удовлетворительно там ей ставят исключительно из уважения к ее уму и таланту. Что не удивительно: куда же хрупкой, будто фарфоровой Ярине, скакать по брусьям или бегать по десятку кругов?
 
Зато ему рассказали о ее успехах на стрельбище. Даже за сборную университета выступает, выбивая какое-то несусветное количество очков. Выходит, она и о винтовке не врала.
И после всех разговоров возникал вопрос: могла ли вся такая положительная барышня выманить у беззащитной старушки половину дома? Но почему она не сделала этого раньше? Астрид жила одна, Ярина могла надавить на жалость и напроситься к ней на постой. Но она жила с родителями и бабушкой, и не бедствовала.
Никто из собеседников не знал, что у нее случилось вчера. Зато словоохотливые девушки с ее курса рассказали, как старшие Белокосовы раз за разом пытаются выдать дочурку замуж, несмотря на ее робкие возражения и успехи в учебе.
В чем-то Тилль их понимал: он бы и сам попытался быстрее избавиться от такой чрезмерно умной и язвительной девчонки. Вместе с тем чувствовал необъяснимую злость на них. Аферистка или нет, но Ярина честно проучилась четыре года в университете. Настоящее свинство утаскивать ее отсюда, когда до диплома осталось два семестра.
Оставшиеся пары Тилль просидел в библиотеке. Она в тергородском университете была просто отличной, на целых два этажа и с обширным читальным залом. Строгие дамы, присматривающие за всем этим богатством, собрали для Тилля целую стопу книг на тему магических травм и способов их исцеления. Некоторые он уже читал, с другим столкнулся впервые. Нашлись в стопе и старинные издания на старорудском или фейском.
Как обученный маг, Тилль знал оба этих языка, но весьма поверхностно. Как старый лекарь знает сотни ингредиентов и болячек на древне итилийском, но не сможет на нем поздороваться. Все-таки составление заклинаний и беглое чтение – две совершенно разные дисциплины. Да и не все маги экспериментировали, многие довольствовались уже готовыми и выверенными заклинаниями. Это же куда проще: выучил нужную последовательность слов – и готово.
За три послеобеденные пары Белокосовой Тилль успел пролистать почти все выданные ему книги, но и по оглавлению видел, что нужного в них нет. Оставались тома на старорудском, для которых еще нужно найти переводчика. Один, конечно, жил с ним под одной крышей и наверняка бы не отказался помочь, но доверия барышне Белокосовой не было никакого.
Ближе к вечеру Тилль сдал все книги обратно, поблагодарил участливых дам-библиотекарей, и направился ловить Ярину. С нее станется сбежать из университета и нестись домой на трамвае, а потом бежать через лес. А Тилль пусть и не питал к ней добрых чувств, не мог позволить девушке так рисковать.
Рассудив, что мимо крыльца Ярина не пройдет, он устроился на нем. Уселся прямо на ступеньки, поближе к одному из бронзовых львов. Отсюда и вид хороший, и никому не мешает. Студенты сновали туда-сюда, разговаривали о чем-то, смеялись, громко обсуждали преподавателей и зачеты и в целом не отличались от тех, к которым Тилль привык в родном Монке.
Из всей толпы выделялся только рослый и пухлый парень, сжимавший в руках громадный букет полевых цветов. Он шумно дышал, вытирал лицо платком и всматривался в поток студентов через толстые круглые очки. Одет он был дорого и нелепо. Модный полосатый костюм, чудовищно смотревшийся на его фигуре, чересчур блестящие туфли, шляпа-таблетка и даже ярко-алый галстук поверх черной рубашки подчеркивали его состоятельность. Заодно и беспринципность местных лавочников, продавших все это простоватому парню с тугим кошельком. Обычный деловой костюм куда лучше скрыл бы его фигуру, не превратив в клоуна.
Ну, если его не огреют этим же букетом, то, возможно, дадут несколько советов относительно стиля. Девушки более к нему чувствительны и лучше выбирают одежду. Если среди них вдруг найдется достаточно отчаянная, чтобы просто подойти к парню, на которого нельзя было смотреть без рези в глазах.