Колыбельная для брата (сборник)

Тим спросил:
— А откуда у него эта награда? На снимке ее нет.
К зеленому Артемкиному комбинезону был приколот маленький значок — синяя стеклянная капля с золотистым якорьком внутри.
Славке стало неловко, но он ответил честно:
— Женька Аверкин ему подарил. Сегодня мы сидим на географии, а он вдруг дает: «Возьми для Артемки…»
Тень скользнула по лицу Тима, но он тут же улыбнулся:
— Хороший значок.
Славку не успокоила эта улыбка.
— Тим… А что у вас с Женькой? Поссорились, да?
Тим покачал головой. Почесал у Артемки за ухом, подбросил его в воздух, опять усадил на колено и наконец ответил:
— Нет, мы не ссорились. Просто нам теперь… говорить не о чем. Я его тогда на «Сатурн» звал, а он не захотел. Ну и… все.
— Да? Я не знал, что он трус, — подавленно сказал Славка.
— Аверкин не трус, — возразил Тим. — Он, наверно, решил, что у меня это просто так, фантазия. Не поверил, что я по правде все это задумал.
— Теперь он, как увидит тебя, виноватый делается…
Тим пожал плечами, словно хотел сказать: «Я здесь ни при чем». Славка нерешительно спросил:
— Может, вы еще помиритесь?
— А зачем? Это когда друзья поссорятся, они могут мириться, а мы… так. Просто мы летом в одном лагере были. До этого почти не знали друг друга, а там оказались в одном отряде. Спали рядом, разговаривали по ночам… Я тогда думал, что он все понимает…
Славка хотел взять у Тима Артемку.
— Давай снимем значок.
— Зачем? Это как-то нечестно… Слушай, разве Аверкин думает, что я на него злюсь?
— Не знаю. Я с ним про тебя не говорил. Просто я заметил…
— Аверкин рисует хорошо, — вдруг сказал Тим. — Он в лагере первый приз получил на выставке рисунков.
— Да, — грустно согласился Славка. — Помнишь, у меня в комнате картинка, где я первоклассника на плечах таскаю? Это он рисовал… Тим…
— Что?
— А почему ты к Женьке пошел насчет «Сатурна»? У вас в классе разве нет… ну, таких, с которыми можно…
Тим опять покачал на колене Артемку, помолчал и ответил с еле заметной досадой:
— У нас хорошие ребята, но они не пошли бы. Тоже сказали бы, что это глупости… Знаешь, Славка, считают почему-то, что у меня в голове только несбыточные планы.
— Кто считает? — возмутился Славка.
— Многие. Даже мама иногда… Мне поэтому и за «Сатурн» не очень попало. «А, это опять Сель! Ну конечно, он всю жизнь чудит!» Одна Куин Лиза по-настоящему злилась, а остальные для вида. Даже на совете дружины… Ты сам видел. Ни один человек всерьез не верит, что я мог увести баркентину от пирса.
— Но ведь мог…
— А они не верят… Думают, что в голове у меня завихрения.
— Тим… А почему так? Это же неправда!
— Не знаю, может быть, и правда. Это еще с первого класса пошло. Мы тогда школьный забор изукрасили.
— Как?
— Всякими картинками… По телевизору передача была про Польшу, и показали, как там ребята на улицах рисуют. Если где-нибудь стройка и ставят временный забор, им специально дают краски: рисуйте на досках что хотите. Чтобы веселее было. Вот я гоже решил: зачем нам в школе белый забор? Подговорил ребят, мы целую неделю масляные краски собирали, а потом пришли рано утром и такую роспись устроили! Корабли, ракеты, слоны, пальмы!
— Здорово влетело?
— Мы не только забор, мы еще себя расписали, как индейцы. Конечно, шум был. Вместо уроков целый день олифой и скипидаром отмывались.
— А рисунки замазали?
— Нет, директор не дал. Их только через год закрасили, когда ремонт был… А про меня с тех пор и привыкли говорить: одни фантазии пустые в мозгах…
— Они же не пустые, Тим. Ты же все делаешь, как задумал. Рисунки сделал. И на «Сатурне»… Ты не виноват, что не удалось.
Тим протянул Славке Артемку и сказал с зелеными искрами в глазах:
— У меня и еще кое-что есть на совести. Потом расскажу… Ну что, идем по домам?
— Увидимся сегодня?
— Конечно! Я к тебе приду. Я Артемке «куриного бога» принесу, чтобы на шее носил.
— Это такой камешек с дыркой?
— Да. Видел такие?
— Только слышал.
— Из них амулеты делают… Знаешь, Славка, значок — хорошо, но он из магазина все-таки. А «куриный бог» — настоящий морской подарок.
Тим прибежал через два часа. Дома он переоделся, и опять на нем весело полыхала оранжевая рубашка. Но сам он казался смущенным.
— Не нашел я этот камешек. Все перерыл… Славка, поехали к морю! Я там знаю место, где людей мало, а камни такие, как надо. Сразу найдем.
…Место, о котором говорил Тим, оказалось маленьким каменистым пляжем на плоском берегу Карантинной бухты, недалеко от развалин древнегреческой крепости. По развалинам, среди одиноких белых колонн и заросших остатков башен, бродили туристы. Славка тоже рванулся туда, но Тим сказал:
— В другой раз. Там надо целый день ходить, а сегодня мало времени.
День был тихий и солнечный. Славка и Тим искупались в прогретой воде бухты. Славка немного боялся маленьких прозрачных медуз. А Тим говорил, что надо привыкать: моря без медуз не бывает.
Артемка в это время сидел на ржавом буйке, выброшенном на берег. Ждал друзей. Его принесли сюда не в портфеле, а просто так, взявши за уши: Тим держал за одно, а Славка за другое. Славка сначала опасался везти в автобусе и тащить по улицам Артемку открыто. Думал, что все будут оборачиваться и смеяться. Но Тим сказал:
— Что особенного? Идут люди, несут зайца. Кому какое дело?
И правда, почти никто не обращал на них внимания и уж совсем никто не улыбнулся…
Когда искупались, пошли искать «куриного бога». Нашли быстро. Круглый белый камешек со сквозным отверстием. А еще Славка нашел две ржавые автоматные гильзы, маленькую завитую ракушку — очень красивую — и трезубец от подводного ружья, которым тут же пропорол карман и расцарапал ногу.
Тим продел в отверстие камешка припасенный заранее шнурок. Торжественно повесил украшение на Артемку.
— Носи. Ты заслужил… Заслужил он, верно. Славка?
Славка кивнул. А Тим спросил:
— Давно он у тебя живет?
— Давно. Мне четыре года было, когда его купили. Случайно в каком-то киоске… Я им почти не играл тогда, забросил через несколько дней. Он валялся в старом чемодане. А потом мы стали переезжать, и мама начала ненужные вещи выкидывать. Его тоже хотела… А он лежит, лапы растопырил и смотрит так жалобно… Ну, я как-то… в общем, не по себе стало. Думаю: «Ему, наверно, обидно. За что его на помойку?» И вцепился. Мама говорит: «Большой уже, семь лет, а за всякую рухлядь цепляешься». А я не отдал, в ранец засунул. Так он и живет у меня вместе с учебниками…
— Ну и правильно.
— Знаешь, Тим, это, может, смешно, только я с ним иногда разговаривал… По ночам, в Усть-Каменске. Когда совсем уже тоска брала… Посажу перед собой на одеяло и разные сказки рассказываю. Или про то, как к бабе Вере поедем… Я, Тим, про это никому не говорил, даже маме.
— Я понимаю. Славка. Я никому не скажу…
Они собрались домой.
— Позвонишь сегодня? — спросил Тим.
— Конечно. А ты в ванне опять не засядешь?
— Не засяду. Славка, знаешь что? Если ты когда-нибудь позвонишь, а меня дома не будет, можно Валентине передать флагограмму.
— Что?
— Письмо по трехфлажному «Своду». По нему любые фразы можно составить. Валентина их напечатает, а разбирать она не умеет. Получится секретное сообщение. А если даже я дома, тоже можно секретное сообщение передать.
— А зачем, Тим?
— Мало ли что! Вдруг надо по секрету что-то сообщить, чтобы никто посторонний не понял!
— Тогда мне книга нужна, чтобы сигналы составлять.
— Конечно! Ты второй том возьми себе, а первый, для разбора, будет у меня.
Славка обрадовался:
— Давай сейчас забежим к тебе за книгой!
Мама в этот вечер была хмурая. Может быть, получила письмо из Усть-Каменска? Или ее рассердила Славкина случайная тройка по ботанике? Мама сказала, что если Славка целыми днями будет где-то болтаться, это кончится печально.