Колыбельная для брата (сборник)
— Что вы с Любой опять не поделили? — горестно спросила учительница у Игоря.
— Она объективно вредна для человечества, — авторитетно сообщил Савин. — Своим ехидством она доводит людей до стрессового состояния.
— Глиста, — отчётливо проговорила в отдалении вредная для человечества Люба (кстати, внешне вполне симпатичная).
— Потапенко! С ума сойти… Убирайтесь оба… И чтобы ничего подобного больше не было! Игорь, ты можешь, наконец, это обещать?
Игорь дипломатично шевельнул плечом: он не хотел давать опрометчивых обещаний. Он только сказал «до свидания».
Мама смеялась:
— Славные ребята…
Светлана Валерьяновна неожиданно согласилась:
— Хорошие, Иногда дурачатся, а вообще неплохой класс.
— Я так довольна, что мы попали к вам. Директор сначала не хотел записывать, потому что Славик не учился раньше в «английской» школе, но я объяснила, что сама с ним занималась.
— А у нас в любой школе неплохо. Знаете, с разными там проблемами «трудных детей», вопросами дисциплины и всякими подобными вещами особых сложностей нет… У нас, Елена Юрьевна, другое горе…
Светлана Валерьяновна замолчала и слегка ссутулилась. Потом сказала:
— Три дня назад опять вот… Вы не слышали? Андрейка Илюхин. Я его знала немного, он раньше в нашей школе учился.
— Господи… — прошептала мама. — Что же случилось?
— Война… — Светлана Валерьяновна слегка развела руками, будто оправдывалась. — Сколько лет прошло, а вот… Земля-то была нашпигована этим ужасом: снаряды, мины. До сих пор нет-нет да и откопают… Уж говорим, говорим ребятам, лекции читаем, плакаты развешиваем, а всё равно… В прошлом году гранатой шестиклассника искалечило, а нынче… Нашли что-то, в костёр положили. Трое теперь в больнице, а самый старший, четвероклассник… Один был у родителей. Отец в море, даже прилететь не смог. Мать вся седая…
Славка увидел, что мама смотрит на него отчаянными глазами.
— Расстроила я вас, — негромко сказала Светлана Валерьяновна. — Только я это не ради пустого разговора. Славе… Тебя ведь Славой зовут? Тебе это надо знать, ты здесь новичок. Если попадётся на глаза хоть какая-то подозрительная железка…
— Он не тронет! — громко сказала мама. — Он мне поклянётся! Слышишь?
Славка хмуро кивнул. Разве он не понимает? Но зачем пугаться так, будто он уже нашёл противотанковую мину и играет ею в футбол…
Потом, когда шли из школы, Славка много раз дал маме всякие клятвы, что нигде, никогда, ни с кем… Ни при каких обстоятельствах! Даже пальчиком не коснётся, если увидит что-нибудь такое. И будет бежать, как от бешеной собаки.
Он это повторял, но думал не про себя. С ним-то ничего не случится. А почему погиб незнакомый Андрейка? Что его толкнуло совать в огонь свою находку?
Какая-то тоскливая жалость появилась у Славки. Будто давно хотел он встретить этого Андрейку здесь, в Городе, и не успел…
Но Город же не виноват! Он не сам родил в своей земле взрывчатку. По нему стреляли…
— Славка, ты меня не слушаешь!
— Слушаю. Мама! Я уже сто раз дал самое честное слово!
— Всё равно, — устало проговорила мама. — Теперь это будет моим вечным страхом.
Не хотел Славка для мамы вечного страха. Он сказал рассудительно и ласково:
— Ты же совершенно зря боишься. Здесь столько тысяч ребят, а случилось это… ну, всего несколько раз. Наверно, под машину и то чаще попадают.
— Ещё не хватает, чтобы ты попал под машину!
— Да, — вздохнул Славка. — Кроме того, я могу поскользнуться на арбузной корке, подавиться косточкой от абрикоса, отравиться старой колбасой. Что ещё? Да! Стукнуться головой о батарею, упасть с лестницы, насмерть простудиться…
— И получить от меня по загривку.
— Как неинтеллигентно, — сказал Славка. — Мама, пойдём купаться! Я не захлебнусь, не разобьюсь, не уйду на дно. Пойдём, ты же обещала!
Мама вдруг взяла его да локоть и принялась звонко хлопать сзади по штанам. Славка изумился так, что и сказать нельзя.
— Это что? Новый метод воспитания?
— Метод! Все брюки перепачкал извёсткой, когда сидел на заборе… Кстати, пора бы знать, что неприлично сидеть при взрослых, если они разговаривают стоя.
— А вы бы тоже садились на забор, — сказал Славка.
Они посмеялись, хотя и не очень весело. Потом ещё некоторое время шли они задумчивые. Но море было рядом, а день стоял такой хороший…
— Почему ты не познакомился с ребятами? — спросила мама.
Славка даже замигал.
— Как это?
— Очень просто. Подошёл бы и сказал: «Здравствуйте, меня зовут Слава. Я буду учиться с вами».
Славка только вздохнул.
Знакомство — дело непростое и долгое. Четвёртый день учится Славка в этом классе, а не всех ещё знает. Даже по именам не всех запомнил… Или всех — уже?
Он решил проверить и глянул вперёд, вдоль своего ряда. На первой парте — Галка Ракитина и Юра Конев, потом Костя Головин и Дима Неходов. Кажется, хорошие ребята. На третьей парте Оксана Байчик и Лена Смирнова. Это ещё не ясно, что за люди…
Зато с четвёртой партой ясно всё: здесь сам Вячеслав Семибратов и быстроглазый, стриженный ёжиком Женя Аверкин…
Женька словно ждал, когда о нём вспомнят: легонько задел Славкину ногу коленом. Он улыбался жалобно и виновато. Украдкой показал Славке раскрытую ладонь.
На Женькиной смуглой ладошке были написаны две лиловые буквы: NC.
Славка даже вздрогнул: «Новэмбэр Чарли»!
Он скосил глаза в Женькину тетрадь. Ну и ну! Бедный Женечка барахтался в числах, как утопающий телёнок среди плавучих льдин. А кому хочется хватать двойку, да ещё за первую в году самостоятельную работу?
Что у него за уравнение? Почти как у Славки, только числа другие, потому что другой вариант. Но как помочь? Яков Павлович вроде бы и добрый, а следит строго, особенно за последними партами. За шпаргалку, не моргнувши, вкатит Аверкину два очка, да и Славке заодно переправит оценочку.
Славка поднял руку.
— Яков Павлыч, можно выйти?
— Сделай одолжение. Можешь даже не возвращаться, с тобой у нас дела на сегодня кончены.
— Да нет, я на минуточку! — испугался Славка.
Он мигнул Аверкину: «Не бойся». И выскочил в коридор. И тут же обругал себя балдой. Ручку-то не взял! А в коридоре, как назло, — ни души.
Женька страдает и ждёт. Положение действительно «NC»: урок скоро кончится. Внизу уже весело голосит малышня: первоклассников часто отпускают минут за пять до звонка.
Славка помчался на первый этаж. Первоклашки носились по коридору и толпились у выхода. На коричневых ногах-стебельках, в пёстрых неформенных рубашках, с разноцветными ранцами, они были похожи на какие-то растеньица, сбежавшие с грядок и газонов.
Славка не умел обращаться с представителями младшего школьного возраста, но сейчас выхода не было. Он быстро глянул: кого бы остановить? Вдоль стены гарцевал верхом на швабре, взятой напрокат у технички тёти Лизы, пацанёнок в клетчатой рубашонке. На спине у него подпрыгивал зелёный ранец, украшенный Винни-Пухом из мультфильма.
— Эй, наездник!
Мальчишка сделал разворот и подскакал. Глянул на Славку бесстрашно и весело.
— Хорошая у меня лошадка?
— Хорошая, — торопливо сказал Славка. — Послушай, выручи, пожалуйста. У тебя есть ручка? Лучше, бы шариковая…
— У меня всякие есть!
Он с радостной готовностью скинул ранец и вытащил из него толстый пучок фломастеров, карандашей и авторучек, стянутый резинкой.
— Выбирай. Тебе насовсем?
— Мне на минуточку. Спасибо, Наездник…
…Через три минуты Славка смирно сидел в классе, с интересом смотрел в окно и показывал Женьке из-за локтя ладонь с мелкими фиолетовыми цифрами. Аверкин радостно шпарил в тетради строчку за строчкой. Потом благодарно опустил ресницы.
Весело затренькал звонок.
Наездник
Славка вместе с Аверкиным вышел в коридор.
— Спас ты меня, — сказал Женька. — Прямо за уши вытянул.
Он вытащил из кармана мятый, но довольно чистый платок. Начал стирать с ладони буквы, спохватился, отдал платок Славке: