Колыбельная для брата (сборник)
— Конечно, есть, — сказал Кирилл. — А Дыба тоже есть. Интересно, да? Они есть, и он есть. Никуда не девается. И никуда не денется, пока мы его боимся.
— Потому что у них шайка, — сказали из угла.
— Ну, я и говорю, — усмехнулся Кирилл. — Их же целая шайка. Целая тысяча, да? А у нас, бедненьких, жалкая кучка. Что мы можем? На сборах про подвиги говорить. А человека от шайки защитить — кишка тонка у отряда. У правофлангового…
— Ты что же, всех своих товарищей считаешь трусами? Ты отдаёшь отчёт своим словам?
— Не знаю… — тихо сказал Кирилл. — При чём здесь слова? Опять слова, слова… А пока мы их говорим, Дыба гривенники шкуляет у пацанов в «Экране». Не верите? Можно пойти посмотреть.
— Посмотреть? — спросил Климов.
— Ну да, посмотреть, — откликнулся Кирилл, ощущая горькое бесстрашие. — Посмотрим, потом побеседуем: «Нехорошо, Дыба, не делай так больше». И он перевоспитается.
В классе засмеялись.
— Ну, так кто со мной? — спросил Кирилл, сам удивляясь такой простой мысли. — Кто? Сеанс в час двадцать. На билеты наскребём. Полюбуемся на Дыбу, заодно кино посмотрим… Ну?
— А какое кино? — спросил Кубышкин.
— Откуда я знаю.
— Ну, всё равно, — сказал Кубышкин и поднялся. Класс грохнул. Веснушчатое лицо Кубышкина сделалось пунцовым. Но он пошёл к доске и встал рядом с Кириллом.
— Это что за демонстрация?! — крикнула Ева Петровна. И непонятно было, кому крикнула: тем, кто гогочет, или Кубышкину?
Кирилл и Кубышкин переглянулись.
Смех продолжался.
— Пре-кра-тить! — скомандовала Ева Петровна.
— Разве на пионерском сборе нельзя смеяться? — спросил Климов. Выбрался из-за стола и, шагая, как циркуль, пошёл к Кириллу. Спросил: — Гривенник дашь на билет?
Веселье усилилось.
— Дам.
— Смех — лучшая маскировка, — заметил Климов.
— Маскировка для чего?! — крикнула Элька Мякишева.
— Для чего угодно, — сказал Климов. — Для трусости, для подлости… У тебя — ещё и для тупости.
— Пре-кра-тить! — опять потребовала Ева Петровна. — Это что за самодеятельность! Я запрещаю вам идти сегодня в кинотеатр!
— Это запрещать нельзя, — серьёзно объяснил Кубышкин. — Мы ведь не с уроков уходим. Кино — это наше дело, личное, в «свободное от занятий время».
— Они патруль хотят организовать, — язвительно сообщил Димка Сушко.
— Ага, — сказал Климов. — А что? Бывали у нас и раньше патрули: то зелёные, то голубые…
— А сейчас будет фиолетовый, как фингал под глазом, — пообещал Димка.
— Попробуй только вякнуть своему Дыбе, — сказал Кирилл.
— Векшин, Климов, Быков, в понедельник в школу с родителями, если сегодня посмеете отправиться в кино, — заявила Ева Петровна. — О вашем поведении я сообщу директору.
Климов незаметно вздохнул. Потом сказал:
— Не густо нас…
— Мне всё ясно. Черепанова, закрывай сбор, — сказала Ева Петровна.
Женька встала.
— Сбор окончен, — сообщила она и посмотрела на Кирилла. — Подождите, ребята, я с вами.
Вот тут класс притих. Даже Ева Петровна молча смотрела, как Женька идёт к доске. Потом тихо и почти обессиленно Ева Петровна произнесла:
— Я сию же минуту… прямо сейчас… позвоню маме.
— Знаю, — грустно отозвалась Женька. Она с тревогой посмотрела на Кирилла, и он улыбнулся ей глазами.
— Черепанова! Ты же девочка, в конце концов! — воскликнула Ева Петровна.
— А что делать, если в классе всего три мальчика?
Тогда, сердито ворча, пошёл к доске Самойлов.
Ева Петровна присела у стола и теперь смотрела на группу у доски спокойно. На лице её словно было написано: «Ну-ну, интересно, что вы ещё выкинете…» Но когда громко защёлкнул коробочку с шахматами и поднялся Райский, спокойствие её опять исчезло.
— И ты туда же? Ну уж от тебя-то, Олег, я не ожидала!
— А собственно, почему? — поинтересовался Райский.
— Ты знаешь почему… Кстати, у тебя сегодня турнир во Дворце пионеров. Ты что, не думаешь о чести школы?
— Мне кажется, именно о ней я и думаю, — вежливо сказал Райский.
Ева Петровна поднялась и вышла.
Когда шли к кинотеатру, Климов сказал:
— Если придётся стыкнуться, держитесь цепью, локоть к локтю. А ты, Женька, не суйся.
— Видно будет, — сумрачно сказала Женька.
— Может, и нету там никакого Дыбы, — со скрытой надеждой заметил Кубышкин.
— Он говорил, что будет, — сказал Кирилл.
Валерка Самойлов тоже вздохнул, но по-иному: ему было жаль времени.
Олег Райский обнадёжил Кубышкина:
— Если сегодня не будет, в следующий раз встретим. — И он деловито поправил очки.
— Сними ты их, — сказал Климов.
— Я тогда ничего не увижу, — растерянно возразил Райский. — Будет затруднительно…
— Собьют, — сказал Климов.
Райский неловко улыбнулся:
— Ну что ж… Дома у меня где-то есть запасные.
Глава 15
Поход в кино кончился мирно, хотя мог бы кончиться боем. В кинотеатре действительно отирался Дыба с компанией, и компания не теряла времени: в уголке у туалета прижала перепуганного мальчишку лет одиннадцати. Юный Вовка Стеклов уже тянул пальцы к его карману. Мальчишка что-то объяснял жалобным полушёпотом.
— О чём здесь разговор? — небрежно поинтересовался Климов и, зевнув, сунул руки в карманы. Кирилл и остальные поступили так же. Кроме Женьки, которая за неимением карманов заложила руки за спину.
— Это что за шмакодявки? — удивился приятель Дыбы Совушка и захлопал веками.
Но Дыба моментально оценил обстановку. Кирилл и его группа стояли тесным полукругом и смотрели вполне решительно. Дыба широко улыбнулся.
— Общественность на страже, — объяснил он компании. — Не будем шуметь в культурном месте. Мы пошутили с мальчиком, ты, мальчик, иди…
Мальчишка моментально исчез.
— Не шутил бы ты так, Дыба, — сказал Кирилл. — Не надо.
— Нехорошо… — вежливо поддержал Климов и тоже улыбнулся. Он был гораздо уже Дыбы в плечах, но повыше.
— Вроде мы незнакомы, — заметил Дыба и медленно осмотрел Климова от ботинок до макушки. — Вроде мы дорогу друг другу не переходили.
Климов зевнул.
— Вроде… — сказал он. — Вот и не переходи. Как кого зацепишь, считай, что перешёл.
— И?.. — спросил Дыба, уперев пальцы в бёдра.
— Будет тогда «И», — сказал Климов и перестал улыбаться. — «И» с точкой. Знаешь, такая точка и палочка.
Дыба посмотрел на Кирилла.
— Я всё понял, — сказал он. — Ты, Кирюха, не забыл утренний разговор?
— А ты? — спросил Кирилл.
— Я тебе вроде говорил: «Будем друзьями…»
— Насчёт друзей — это успеется, — сказал Кирилл, разглядывая пятиугольную Дыбину физиономию. — А как насчёт Чирка? Сколько ты ему должен?
— Жаль мне тебя, — сказал Дыба.
— А себя?
— Позвольте пройти, — почти ласково попросил Дыба и пошёл из закутка в фойе. За ним компания: Совушка, Димка Обух, Козочка, унылый тип по кличке Банан и Вовка Стеклов.
— Шесть на шесть, — сказал Валерка Самойлов. — Могли бы и стыкнуться.
— У нас одна девочка, — заметил Райский.
— Ничего, с тем хлюпиком она бы справилась, — решил Кубышкин.
— А ты — сразу с тремя, — огрызнулась Женька. — Да ну вас… У меня внутри всё трясётся с перепугу.
— Ну и зря, — сказал Климов. — В кино они не стали бы драться. И вообще этот народ не нападает, когда силы равные. Они любят работать наверняка.
— А чего мы, собственно, добились? — задумчиво спросил Райский.
— Ну всё-таки… — нерешительно откликнулся Кирилл. — Парнишку выручили. И Дыба узнал, что не все его боятся.
— Да, — сказал Климов. — Только теперь нам чаще надо ходить вместе и реже по одному… Особенно тебе Кирилл.
— Я пришёл к выводу, — грустно сказал Райский, — что одних запасных очков мне будет мало.
Они посмотрели румынский детектив «Шкатулка с секретом» и разошлись, договорившись, кто за кем бежит и кто кому звонит, если надо будет собраться срочно. Потому что мало ли какую шутку могут выкинуть Дыба и его дружки.