Колыбельная для брата (сборник)

В самом деле так может случиться! И получается, что сегодня Кирилл оставил в беде брата.
Но дело не только в этом. Дело просто в Петьке Чиркове. Кирилл вспомнил, как просветлело Петькино лицо, когда он понял, что его простили. А его простили и бросили.
А это — предательство. Это всё равно как если бы бросили тех, на мысу, когда двигался лесной пожар…
Кирилл затормозил на углу улиц Мичурина и Космонавтов. Надо было решать. Два человека есть на свете, которые сразу поймут и, наверно, скажут, что делать. Отец и Дед. Но отец придёт сегодня поздно.
Кирилл взглянул на часы, украшавшие старинное здание библиотеки. Было без пяти минут шесть. Наверно, Дед уже пришёл, он кончает работу в пять.
Из дома доносились визги и вопли.
— Ой-я-я! — орал Митька. — Мучитель! Уйду в интерна-а-т! Людоед!.. Мамочка-а!
Митьку-Мауса мыли. В окно вслед за воплями вылетали красивые пузыри. Слышался голос Деда:
— В музей тебя, а не в интернат. В кунсткамеру. Уникальный экземпляр, загадка естествознания. Как ты ухитряешься собирать на себя всё, что есть вокруг?
— Не всё! — возмущённо голосил Митька. — Убери, она щиплется! Ой, мама!
— Где ты ухитрился отыскать смолу?
— Это гудрон! Ты мне все волосы выдрал!
Кирилл засмеялся и прислонил велосипед к перилам крыльца. Всё было знакомо в этом зелёном дворе. Лениво шевелил крыльями жёлтый ветряк, топтался на краю бочки добродушный петух Дима, доцветали одуванчики. На заборе улыбался нарисованный белой эмалью Митька-Маус с хвостом и мышиными ушами. Это Валерка Карпов нарисовал ещё в начале июня.
Кирилл вошёл в дом. Дед закутывал в простыню оттёртого, взъерошенного Митьку.
— Привет! — бодро сказал Маус Кириллу из-под белого балахона.
Дед оглянулся и обрадованно кивнул. Утащил Митьку на диван и пожаловался Кириллу:
— Опять, как в прошлом году, у этого типа глотка запухшая. Мороженого стрескал три порции подряд. Родители уезжают, а он снова с ангиной.
— Чушь это, — строптиво сказал Митька.
— Я тебе дам — чушь! Из постели не смей носа показывать! Понял?
— Понял, — согласился Митька. — Я читать буду. — И спросил у Кирилла: — А ты не скоро уйдёшь?
— Дед, — сказал Кирилл, — тут одно дело такое… Долгий разговор.
Разговор оказался не таким уж долгим, Дед всё понимал с двух слов.
— Дыба — это кто? Местный «король»? — спросил он.
Кирилл пожал плечами.
— Скорее, не «король», а так, мелкий «барончик».
— У Чирка отца нет?
— Н-не знаю… Ну да, нет. Он говорил, что мать да бабка.
— Наверно, небогато живут, — заметил Дед.
— Наверно…
— Новый велосипед ему уже не купят…
Кирилл внимательно посмотрел на Деда. Дед спросил:
— Девушку эту, студентку, как зовут?
— Оля… Федосеева.
— И адрес помнишь?
Кирилл кивнул.
— Самый простой способ, чтобы поставить точку на всей истории, — пойти к этой Оле и всё объяснить, — сказал Дед. — Если она человек хороший, то поймёт. Попросит, чтобы в школе не поднимали шума.
— Чирок, по-моему, не пойдёт, побоится, — засомневался Кирилл. — Да и денег у него ещё нет.
— Ему лучше и не ходить, — сказал Дед. — Мы же не знаем, что за девушка. А вдруг она вцепится и поволокёт парнишку в школу? Может, у неё такой педагогический принцип: не прощать и не жалеть. Другим в назидание.
— А кто пойдёт? — удивился Кирилл.
— Ты. Расскажи всё, а фамилию мальчишки не называй.
— Я?!
— Страшно?
Кирилл подумал.
— Нет, не страшно, — сказал он. — Но… Понимаешь, вдруг она подумает, что я сам виноват и выкручиваюсь. Плету историю, чтобы себя оправдать… Ведь на меня и так в школе…
— Да, пожалуй… — сказал Дед. — Но без риска не проживёшь.
— А деньги? — спохватился Кирилл. — Денег-то всё равно нет. Их же надо отдать! Она тоже одна с матерью живёт. Тоже, наверно, не миллионеры.
— Я это помню, — кивнул Дед. — Но деньги пока можно взять… те, что у нас на ремонт отложены. Там полсотни.
— Правильно! — обрадовался Кирилл. — А Чирок продаст свой драндулет и вернёт.
— Вернёт… когда подрастёт и заработает, — хмуро сказал Дед.
Кирилл даже приподнялся на стуле.
— Да ты что… Это же общие деньги, ребята по рублю копили. А ремонт?
— Что-нибудь придумаем, до весны далеко.
— Но тогда надо экипаж собирать, чтобы все решили…
Дед сердито захромал из угла в угол.
— Только время потеряем. Неужели думаешь, ребята заспорят? Мы же, Кир, человека хотим спасти. Тогда, в походе, не деньгами рисковали, а головушками.
Кирилл нерешительно сказал:
— Что-то не так… Он всё-таки виноват, а мы теперь для него всё на блюдечке. Это разве правильно?
Дед язвительно посмотрел на него.
— С точки зрения вашей Евы Петровны, это наверняка неправильно. Только если ты жалеешь человека, то жалей до конца, а не отмеряй свою доброту, как на весах. Это раз. Теперь два: такому пацану заниматься продажей — это опять влипнуть в историю. Мать тогда всё узнает, а ты сам говорил, что ей это сейчас опасно.
— Для малыша опасно, — тихо сказал Кирилл.
— Значит, не о чем спорить… Я знаю, чего ты боишься: что Чирок привыкнет за чужие спины прятаться, а сам за себя отвечать не научится. Так?
Кирилл кивнул:
— Так, наверно…
— А может быть, наоборот, — задумчиво проговорил Дед. — Может быть, поймёт, что есть люди, которые приходят на выручку. Тогда и сам покрепче станет… Кстати говоря, главный-то вопрос не о нём.
— А о ком?
— О Дыбе. Почему такие паразиты плодятся и почему их боятся? Не думал?
— Думал, — сказал Кирилл. — Но это вопрос отдельный.
— Не такой уж он отдельный, — возразил Дед. — С Чирком он вполне связанный. Может, собрать экипаж и всем вместе побеседовать с Дыбой?
— Я уже прикидывал, — сказал Кирилл. — Это вообще-то можно. Только ведь Дыба не одного Чирка щиплет. И не один такой Дыба на свете. А из-за всех подряд экипаж собирать не будешь. Вот если бы у каждого хорошего человека был свой экипаж, тогда бы все Дыбы повывелись от безработицы.
— Да, — согласился Дед. — Тогда бы они вымерли… Ну, ладно, решим пока первую часть вопроса. Бери деньги и шагай.
Кирилл жалобно посмотрел на Деда.
— Давай вместе…
— Зачем?
— Ну… вдруг я не так скажу. Не умею я со взрослыми. Да и вид у меня подозрительный.
Дед засмеялся:
— Кир, не будь хитрее, чем ты есть.
— Нет, в самом деле. Я не боюсь, но…
Дед глянул на Митьку, который лежал, закутавшись в одеяло и уткнувшись в книгу. То ли правда читал, то ли слушал разговор.
— Этого юношу я куда дену? Родителей нет дома, один он не останется.
Митька дипломатично промолчал.
— Может, останешься, Мить? — нерешительно спросил Кирилл.
— Пожалуйста, — с отчаянным мужеством сказал Митька. — Я боюсь, что ли?
Кирилл и Дед переглянулись.
— Свалились вы все на мою голову, — сокрушенно сказал Дед. — Ладно, давай адрес и сиди с этим любителем привидений.
Сначала Кирилл не очень волновался. Но прошёл час, а Деда не было. Конечно, разговор мог затянуться, Кирилл это понимал. Но он помнил, что в семь часов обещал быть дома. Во-первых, мама уже волнуется, во-вторых, будет нагоняй.
Митька на своём диване шуршал страницами и вздыхал — Кирилл ушёл в другую комнату, где была у Деда фотолаборатория. Включил увеличитель. В него была вставлена плёнка с летними кадрами. Кирилл начал протягивать негатив за негативом и наконец увидел групповой портрет — весь экипаж. Снимок сделали на берегу, автоспуском: привинтили аппарат к пеньку, а сами, обнявшись за плечи, встали у воды. За ними поднимал свои мачты «Капитан Грант»…
И хотя это был негатив — чёрные лица, темнозубые улыбки, Кирилл сразу узнал каждого и словно опять оказался с ребятами. Даже будто голоса их услышал.
Да, это люди, с которыми не страшны никакие Дыбы. Жаль только, что не могут друзья быть всегда рядом, они живут и учатся здесь, в Заовражке, а он в центре…