Чёрный хребет. Книга 2 (СИ)

Хватаю Гуная за рукав рубашки и кричу почти в самое ухо.
– Стой на месте! Обороняемся!
Несмотря на все мои попытки, наши бойцы стремительно теряют позиции и падают на землю. Двадцать шесть человек участвовало в турнире, а теперь на ногах едва дюжина, в то время как враги почти все целы и здоровы.
Рядом со мной Хуберт делает неуклюжий выпад, получает удар в грудь и падает на спину. Становлюсь на его место, чтобы занять брешь в обороне. Мы проигрываем, мы так близки к поражению, что ещё минута и нас всех перебьют.
Чувствую, как что-то дёргает меня за штанину.
– Эй, – стонет кто-то. – Малыш.
Оборачиваюсь и вижу Хуберта, лежащего на земле. На его вытянутой ладони все три жемчужины: красная, жёлтая и чёрная. Значит, он не отдал их старосте, а оставил при себе. Но почему не воспользовался во время битвы? Не знал, как активировать? Или не хотел прибегать к силе, пока не узнает цену?
Хватаю все три и с удовольствием наблюдаю, как жёлтые языки факелов теряют цвета и превращаются в белые.
Время полностью остановилось.
Сражение прекращено.
Из всего окружающего мира лишь жёлтая жемчужина сохранила свой оттенок. Теперь это единственная цветная вещь на чёрно-белом пейзаже. Даже красная потеряла краски. Смотрю на переливающийся жёлтый дым.
– Ах ты моя красотулечка. Как я рад снова тебя видеть.
До тех пор, пока я остаюсь на месте и не двигаюсь, дым в жемчужине не заканчивается. У меня есть куча времени, чтобы передохнуть и собраться с мыслями. Перерыв посреди сражения – настоящая роскошь.
Что мы имеем? Две группы людей, которые стремятся убить и растоптать друг друга. Одна из этих групп на стороне Длехи, другая на стороне покойного старейшины. Но смерть старика не остановила битву, а начала её.
– Эй, – бормочу сам себе. – А где жемчужина старейшины?
Гляжу на тело Трогса, валяющееся на земле. Чуть в стороне от его руки покоится на камешке маленький, тёмно-синий кругляш. Наклоняюсь, чтобы поднять его... и в следующий миг жемчужина взрывается на тысячу осколков, они бьют меня по рукам, по лицу, но вреда не причиняют.
– Что это было? – спрашиваю в недоумении.
Похоже, всемогущее существо не захотело, чтобы я пользовался его Даром. Хуберт говорил, что Хосо позволяет пользоваться красной жемчужиной только жителям Гуменда и мне, по какой-то причине. Поскольку я ему нравлюсь.
Но владелец этой жемчужины не захотел, чтобы она досталась кому-то другому. А жаль. Не то, чтобы я сильно хотел поднимать людей в воздух и ломать им конечности, но само обладание уже приятно.
– Как же мне поступить, – спрашиваю у замершего рядом со мной Гуная.
Мужчина держит копьё направленным на врагов. В двух метрах от нас стоит толпа рыжих, бородатых мужчин, направивших копьё в нашу сторону. До тех пор, пока они стоят на месте, кажется, что я нахожусь внутри картины, изображающей середину битвы.
– Какова моя роль в этом сражении?
Всё время мира у меня в руках, поэтому я могу оглядываться по сторонам и разговаривать с собой, пока не надоест. Пока окружающие замерли в боевых позах и не шевелятся, я в безопасности.
– Идеальным вариантом было бы остановить сражение, правильно? Но я на такое не способен. И что в итоге остаётся?
Я помогаю своей группе в надежде, что они меня отпустят, когда враги будут убиты.
Но стоит ли мне им помогать? Я могу прямо сейчас покинуть битву и гарантированно останусь жив. Но если убегу, все эти люди, защищавшие меня от смерти, сами погибнут. Насколько я эгоистичный и неблагодарный человек, чтобы оставить их в беде?
Совсем не такой.
Я не позволю агрессивной части Дигора убить ни Хуберта, ни Длехи с сыновьями. Ни Майру... за девушку я готов встать горой. Ты в ответе за тех, кому читал стихи. Эта связь даже крепче, чем родственная.
– Значит, надо побеждать.
Беру копьё двумя руками и с силой всаживаю остриё в кисть одного из врагов напротив нас. Теперь время снова ограничено и у меня всего несколько секунд, пока жемчужина не истощилась и время не возобновило свой ход.
Ударяю по руке каждого врага, это гораздо быстрее выведет их из строя, чем удар в ногу. И не так летально, как удар в живот. Я успеваю нанести раны девятерым, прежде чем окружающий мир возвращает краски.
 
И вместе с цветами возвращаются крики.
– Сдохни, тварь! – кричит кто-то возле меня.
Неожиданно для моих союзников, первый ряд врагов перед нами опускает оружие. Кто-то роняет, кто-то держит ослабевшей хваткой. И вот наши силы снова равны. Эффект получился даже лучше, чем если бы я убил этих девятерых. В смятении они пытаются поднять оружие, но получают удары в плечи, в грудь. Некоторые разворачиваются и пытаются убежать, устраивают суматоху с задними рядами.
– Наступаем! – кричу.
Иду в атаку, отбиваю нацеленное на меня копьё и сам бью в ответ. Каменный наконечник вспарывает рубаху на груди мужчины, и без того покрытого кровью, входит в мышцы груди, но упирается в рёбра. Боль, должно быть, адская.
Справа от меня Стеш, сын Длехи, тычет в копьём своего противника, но ему не хватает сноровки.
Сражение Дарграга с Фаргаром происходило совсем иначе: там я доверял своим товарищам, они выполняли свои роли слаженно и без объяснения каждой мелочи. Здесь же приходится следить не только за противником, но и за своими.
– Защищаем друг друга! – кричу. – Не подходите слишком близко!
Нас осталось всего одиннадцать. Столько же, сколько и врагов.
Моя позиция точно в центре. Поскольку я обращаюсь с копьём лучше, чем люди по бокам, я стараюсь привлекать к себе как можно больше внимания. Пусть лучше копья будут направлены в меня и я их отобью, чем в кого-то другого. Никто из них не умеет держать правильную дистанцию.
К тому же у меня красная жемчужина, поэтому лёгких ран можно не бояться.
– Дигор! – кричу. – Сломите этих ублюдков!
Делаю шаг вперёд и натыкаюсь на неловко выставленный выпад. Каменное остриё касается моего плеча, в тот момент, как моё копьё пробивает живот одного из противников. Теперь их меньше, чем нас.
– Атакуем, давите их!
Шаг за шагом мы приближаемся к врагам, двое наших уже заходят с левого бока. Не хватает совсем чуть-чуть до победы. А затем с неба пикирует птица и царапает когтями одного из оставшихся людей напротив нас – Майра не стала сражаться без лука, но натравила птицу на противника.
И это стало той соломинкой, что переломила спину верблюда. Люди по бокам от меня бросаются вперёд в яростной атаке, бьют оставшихся в живых, пока я стою сзади и смотрю на расправу.
Никакой пощады здесь не будет.
Никаких пленников.
Только смертью могло закончиться это противостояние. Оглядываюсь по сторонам: из шестидесяти человек, что пришли к этому сараю, на ногах осталось всего десять. Ещё около десяти лежат на земле ранеными, остальные – покойники. Всего треть живых от общего числа. Настоящее побоище.
– Майра! – кричу. – Неси тряпки, как можно больше!
Приседаю возле Хуберта. Мужчина лежит без сознания, но сердце бьётся ровно – жить будет. Перевязываю ему голову и грудь, затем принимаюсь за остальных. Вокруг стонут, плачут и ноют от боли.
Сорок мертвецов на земле. Учитывая, что в Дигоре жителей и трёх сотен не наберётся, это невосполнимая утрата. Половина взрослого, мужского населения, осталась лежать мёртвыми. Как деревня выживет без них? Кто будет охотиться? Кто будет оборонять проходы?
Участь – не позавидуешь.
– Ничего себе, – произносит Майра.
Перед нами – результат многолетнего раскола среди жителей. Ещё утром это была обыкновенная деревня, где многие друг с другом не разговаривали и держались на расстоянии, а теперь перед нами это. И вражда всё ещё не окончена – у мертвецов остались семьи, которые продолжат ненавидеть ещё больше.
И всё из-за чего? Жена старейшины изменила ему... В моём мире это был бы повод для развода, но здесь не цивилизация. Как бы паскудно это ни звучало, но здесь женщина – собственность.