Король механизмов (СИ)

Длинные тёмные волосы, сальные и слипшиеся в пучки, обрамляли мрачное бледное лицо мужчины с недельной щетиной. Но куда больше внимания приковывали его глаза.
Сперва мне показалось, что они у него просто разные, но затем я понял, что цвет ярко светящегося зрачка постоянно менялся. Узор перетекал внутри между зелёным и красновато-рыжим. При этом цвета не смешивались друг с другом, постоянно пребывая в движении.
До модификации такого эффекта не было. Раньше они были, кажется, тёмно-серыми. Тело проходчика тоже выбиралось из числа самых слабых, где было минимум всей той генетики, которую я не мог контролировать.
Проходчик был человеком по расе и имел сильную доминантную ветвь нежити. Прежний класс — тёмный храмовник. По сути дальний родственник легендарного класса крестоносца Гарри. Храмовник был упрощённой версией со статусом «редкий».
Имелся источник мрака, а теперь появились ещё источники земли и жизни. От тела ещё достался в наследство источник призрака, но что это даёт было пока непонятно, да и потенциал у него был слабым.
Существо становилось на один уровень с моей легендарной четвёркой — выжившими из первой партии. Тот эксперимент был очень удачным. Посмотрим, будет ли таким же этот, потому что здесь контроль становился ещё меньше, а ведь в случае с Дайермонтулом бунт был вызван как раз бесконтрольным повышением силы биологической цепи.
Дерево получило личные амбиции и решило что лучший путь их удовлетворения — прикончить меня и принудительно ассимилировать всех людей. Теоретически, этот парень может так же.
На этот случай у него внутри был даже спрятан механизм, позволявший быстро его лишить сил и обездвижить. Немного жестоко, но я умею учиться на своих ошибках и повторять случай с деревом не собираюсь.
Тем более, что хоть сознанием он будет на уровне высших некродендроидов, возможности у него будут куда выше.
— Я… — наконец, после очень долгой паузы и оглядывания помещения, наконец выдало существо. И на первой же букве снова запнулось.
Надеюсь, терминал или проблемы в убежище во время миазмов не повредили мозг.
Остановив взгляд своих странных и, пожалуй, очень красивых глаз на мне, существо наконец выдавило из себя чуть больше слов:
— Кто ты? — голос у него был вполне человеческим. Низкий, грубый, слегка хриплый то ли от мороза, то ли от курения, то ли просто от долгой заморозки. И нотки чего-то потустороннего в нём тоже были. Но в целом, голос как голос.
Его взгляд потянулся дальше и уткнулся в Крайна. Затем в Мордреда — увитый растениями скелет с горящими глазами резко контрастировал с нами.
— Я Арктур. Хранитель леса. А кто ты, дитя леса?
— Я — дитя леса? — спросил он с нотками удивления и надежды.
— Ты — любимое дитя Леса, как и все мы, твои братья и сёстры, — сказал я. — Но ты так и не сказал, кто ты?
— Я… не знаю…
— Расскажи мне всё, что помнишь, чувствуешь, всё что сам можешь сказать о себе.
— Рейдал, — неожиданно для себя выдал он. — Рейдал, да… Но я не знаю, моё ли это имя.
— Ты был рыцарем гробниц. Помнишь что-то об этом? — подсказал Мордред.
Потусторонний голос и облик ничуть не удивили новичка. Ко всем присутствующим он относился ровно.
— Я… помню меч, — неуверенно сказал он.
— Чего бы тебе хотелось, Рейдал? — спросил я.
Ключевой вопрос. Высшие некродендроиды хотели цвести и увидеть солнце. Что скажет высший дендрокадавр?
— Я… не знаю? — ответил он. Причём это будто удивило его самого, потому прозвучало вопросом.
— Еда, вода, — подсказал я. — Солнечный свет? Подруга? Кристаллы маны?
— Ты сказал, что я часть леса… — после долгой паузы задумчиво сказал он. — Я бы хотел узнать, что такое лес и почему ты назвал нас всех братьями.
Ответом стала сперва моя улыбка, а затем я протянул к нему левую руку и дендроморфизм с древесным скульптором протянули из неё тонкие ветви растения.
 
Одно из первых откровений, которые я осознал благодаря получению на старте класса друида, было то, что растения очень даже умеют общаться. Невидимыми глазу человека импульсами, переплетёнными корнями, структурой листьев — множеством неизвестных людям способов.
Человек может это ощущать едва заметными отголосками эмоций — в зависимости от способностей и чувствительности. А позже, благодаря проклятому артефакту венка-кровопийцы, я смог преобразовывать эти сигналы в понятный текст посланий, в которые можно было добавлять картины и образы. Намного лучше, чем обычное общение, близкое к телепатии на ограниченном расстоянии.
Я обратился через связь растений к существу, и вот тут оно вздрогнуло, впервые ощутив, что может нечто большее, чем думал.
— Лес — это все мы, включая тебя. Ты можешь делать точно так же. В лесу все равны. Сегодня лес забрал тебя из забвения. В тебе проросло его семя, и ты один из нас. Но ты не слуга, а равный. У нас всех общая цель — выживание. Мир вокруг очень агрессивен и жесток. Но ты всегда можешь рассчитывать на Лес. Потому что ты — его часть.
Вот так и становятся пафосными мудрецами. Жизнь обязывает. Ну нельзя было тут без торжественности, и всё тут. Обычное панибратское общение хорошо срабатывает только с Наги. А у этого парня по имени понятно, что он из какого-то дремучего мира тёмного фэнтези.
Проявишь излишнюю человечность — и он подумает, что его воскресил пьяный некромант, а не серьёзная организация.
— Я понимаю. Спасибо. Кажется, у меня уже есть всё, что мне нужно. Чего бы хотел от меня Лес? — сформировал он ответ.
— Лес будет благодарен тебе за любую помощь, но ничего от тебя не требует. Сперва освойся. Пойми, как устроено убежище и подумай, какое место в нём ты хочешь занять. Спрашивай всё что непонятно у меня или любого из тех, кого ты видишь перед собой. Затем ты сам скажешь, чем бы ты хотел заниматься.
Может показаться, что я даю ему слишком много свободы, но на самом деле я просто догадывался, что он ответит и как воспользуется этой возможностью. Так что такая свобода была более чем оправданной.
Понятно что парень, который всю жизнь жил как воин, затем служил воином как нежить невесть сколько, и первым делом после пробуждения вспоминающий о том, что умеет махать мечом… ну, не в садоводы же он попросится, в самом деле?
Что до времени на поиски себя и своего места — это было второй необходимостью, создавая иллюзию свободы и свободного выбора. Но по итогу он снова таки придёт к пути воина просто потому, что других нет. Таковы суровые реалии Стены.
Даже тот, кто занимается чем-то другим, всё равно вынужден развиваться в боевом плане, регулярно участвовать в рейдах и совмещать с другой работой. Да и сражения в убежище для меня тоже ни разу не новость.
Самому же новичку спокойно осознать себя в новой жизни и новой форме, было жизненно важно.
— Приходи в себя, брат, — хлопнул я высшего дендрокадавра по плечу и шагнул ко второму саркофагу терминала.
Девушка в нём оставалась безучастна ко всему вокруг и продолжала пребывать в вечном летаргическом сне. Но так и задумывалось.
Второй дендрокадавр был сосудом для Тии.
Девушка потянулась рукой к телу. Глаза её вспыхнули янтарём, и из черноты за пределами светящихся зрачков начали вылетать крохотные мотыльки. Затем они резко увеличивались в размерах.
Я положил руку на лицо девушки-дендроморфа и поднял ей веки. Поток светлячков устремился внутрь, и спустя секунд двадцать она вдруг ожила.
Дендроморф рывком поднялась, с хрипом вдыхая воздух. Затем ещё несколько секунд пыталась отдышаться.
Девушку морозило, и она съёжилась. И похоже, была в лёгкой панике.
Я крепко обнял её в новом теле, и она начала успокаиваться. Положила ладонь на мою и начала приходить в сознание.
Странный эффект. Прежде таких трудностей со вселением у неё не было. Она проделывала такие трюки даже не прекращая занятий в другом теле.