Выбор девы войны

- Великое сердце всегда узнает великое сердце, когда они встречаются, - пели теперь эти голоса, и сапфировые глаза переместились с Гейрфрессы на Лиану. - И все же не у всех сердец, при всем их величии, хватает смелости выйти за пределы самих себя, как у тебя, дочь.
- У моего сердца были хорошие учителя, Мать, - ответила Лиана, встретив этот бездонный голубой взгляд так же бесстрашно, как Базел когда-либо встречался с Томанаком.
- Да, это так, - признала Лиллинара Орфресса. - Если бы у всех моих дочерей были матери, способные придать их крыльям такую силу.
- Это была не только мать, миледи, - сказала Лиана. - Я нежно люблю ее, но то, кем я являюсь сегодня, - это не только ее работа.
- Да. Да, это верно. И несмотря на то, во что верят даже многие из моих последователей, это неправда, что мужчины не находят расположения в моих глазах, Дочь. Даже в полнолуние, когда вкус справедливости обжигает мой язык сильнее всего. Мужчина и женщина всегда были созданы друг для друга, и мое сердце наполняется радостью, когда они находят друг друга, когда они знают друг друга так, как твоя мать знала твоего отца все годы радости и боли... и как ты знаешь Базела.
Эти глубокие темные глаза переместились на Базела, когда она говорила, и градани почувствовал их тяжесть. Он чувствовал, как они измеряют и оценивают, взвешивают и пробуют, проверяют сильные и слабые стороны, которых даже Томанак не касался так непосредственно. Он встретил их спокойно, расправив плечи, и медленно, очень медленно она кивнула.
- Ты - все, что сказал мой брат, Базел, сын Бахнака. Я понимаю, почему он так высокого мнения о тебе... и я тоже.
- Я не что иное, как то, что вы видите перед собой, леди, - ответил он.
- Возможно, и нет, но того, что я вижу перед собой, вполне достаточно. - Она улыбнулась. - Многие мужчины могут умереть, повинуясь своему клятвенному слову, или за справедливость, или чтобы защитить слабых, но не все из них делают это из любви.
- И не все из них призваны отказаться от столь многого ради любви, - пророкотал Томанак. Базел и Лиана оба посмотрели на него, и он улыбнулся им. Эта улыбка была теплой, но в ней и в его глазах были тени.
- Горе ждет вас, дети, - мягко сказал он им. - Любовь - величайшее и самое болезненное сокровище смертного рода. Когда счастье другого человека для вас важнее, чем ваше собственное, всегда должно наступать время, когда тьма затмевает свет и радость, которые вы забрали и подарили друг другу. Так будет и с вами.
- Горе - это часть жизни, милорд, - сказала Лиана, протягивая руку, чтобы взяться за руку Базела. - Вот почему ты дал нам любовь, чтобы мы могли справиться с горем.
- Интересная теория, - сказал ей Томанак с улыбкой. - И все же правда в том, что любовь превосходит нас способами, которые ни один смертный не может полностью понять. Вы полны сюрпризов, вы, смертные, такие слабые во многих отношениях, и в то же время такие сильные из-за своих слабостей. Так легко уйти в тень, вас так много... и такие яркие факелы на фоне Тьмы. - Он покачал головой. - Мужество, которое ты проявляешь, встречая лицом к лицу каждый день своей земной жизни, ставит в позор мужество любого бога или богини, Лиана Хэйнатафресса. Ты знала это?
- Нет. - Настала ее очередь покачать головой. - Мы делаем все, что в наших силах, милорд.
- Это самое большее, о чем кто-либо, бог или смертный, мог бы попросить тебя, - согласился он. - И это также не единственное, что вы с Базелом или Уолшарно и Гейрфресса умеете дарить.
Никто из смертных не знал, как на это реагировать. Они только оглянулись на него, и он улыбнулся. Затем его улыбка исчезла, и он протянул свою огромную руку, чтобы коснуться сначала головы Базела, а затем Лианы. Они чувствовали силу, способную разрушать миры, поющую в его пальцах, но эта могучая рука была нежна, как птичье крыло, а его глаза были еще нежнее.
- У меня нет желания смущать кого-либо из вас, дети мои, и какими бы великими сердцами вы ни были, вас действительно смущает, когда кто-то поет вам дифирамбы. Вот почему вам гораздо удобнее скрывать глубокие эмоции с помощью шуток и оскорблений. Но то, что вы даете всему, что вас окружает, - это причина, по которой мы с Лиллинарой пришли к вам сегодня.
 
- В чем причина? - повторил Базел непривычно смиренным голосом.
- Мой Меч, устав дев войны лишает тебя того, к чему стремитесь и Лиана, и ты, признаешься ты в этом даже себе или нет. Ваши родители, ваши друзья поймут, что "свободный брак", которым закон ограничивает деву войны, - это настоящий брак, брак сердца и души, а не просто плоти. И все же вы оба знаете, что не все разделят или примут эту истину. Даже бог не может изменить сердце того, кто ненавидит или порочит со слепым, неразумным фанатизмом. Но мы, Лиллинара и я, это знаем, и что бы ни говорил закон смертных, мы не связаны хартиями, юридическими кодексами или обычаями.
- Великое сердце знает великое сердце, я сказала, - пропела Лиллинара, - и мы тоже. Итак, скажите нам, дети мои, действительно ли вы принимаете друг друга как муж и жена? Будете ли вы держаться друг за друга во времена радости и во времена печали? Будете ли вы любить, защищать, заботиться друг о друге? Разделите ли вы свои жизни перед лицом всех бурь этого мира и приведете ли друг друга в конце концов в тихое, сладостное спокойствие вашей любви?
- Да, это я сделаю, леди, - ответил Базел, поднося руку Лианы к своим губам.
- И я, - так же твердо ответила Лиана, поворачиваясь, чтобы улыбнуться не богине, а Базелу в глаза.
- Тогда вытяните свои левые руки, - сказал Томанак.
Базел отпустил руку Лианы, и они оба вытянули свои левые руки.
- Кровь от крови, - пророкотал Томанак.
- Кость от кости, - пропела Лиллинара.
- Плоть от плоти, - произнес Томанак.
- От всего сердца, - сказала его сестра.
- И душа в душу, - их голоса слились в дуэте, способном заставить дрожать небеса или заставить горы танцевать, песня, которая эхом отражалась от самих звезд. - Будьте двумя, которые суть одно. Отдавайте, делитесь, любите и познайте радость, которой заслуживает такая любовь.
Свет собрался вокруг вытянутых запястий голубым облаком, тронутым серебряным лунным светом и отполированным золотом. Оно окутало руки Базела и Лианы, вспыхивая все выше и ярче, а затем, с тихим взрывом, исчезло, и они уставились на браслеты на своих запястьях. Традиционные брачные браслеты в стиле манжеты для жены и мужа сотойи, но разные. Они не блестели ни золотом, из которого делались такие браслеты, по крайней мере среди богатых, ни рубинами, которыми были украшены такие браслеты. Нет, они были из серебра и украшены опалами в сверкающем круге вокруг полной луны Матери между скрещенными мечом и булавой Томанака. Более того, они были шире и сделаны из цельного куска, без каких-либо отверстий, как будто они были выкованы вокруг запястий их владельцев, и даже при ярком дневном свете Равнины Ветров они слабо поблескивали синим и серебряным.
Базел и Лиана уставились на них сверху вниз, затем снова подняли глаза на Томанака и Лиллинару, и Томанак улыбнулся им.
- Мы обещаем, что они не будут светиться, когда вы этого не хотите, - сказал он. - Например, когда крадетесь в кустах. - Его улыбка стала шире, затем превратилась в выражение сдержанного удовольствия. - И я знаю, что вы двое не нуждались во внешнем символе вашей любви друг к другу. Но когда мы обнаруживаем, что гордимся кем-то так же, как гордимся вами, мы оставляем за собой право дать им этот внешний символ, независимо от того, нужно им это или нет. Носите их с радостью, дети мои.
Базел и Лиана кивнули, на этот раз не в силах говорить, а Лиллинара склонила голову набок.
- А теперь, Лиана, у меня есть подарок, чтобы отпраздновать твою свадьбу.
- Леди? - Лиана выглядела озадаченной.
- Думаю, это принесет тебе радость, Лиана, но на самом деле это не для тебя. Или, по крайней мере, не напрямую, - продолжила Лиллинара. - Даже богиня не может сделать так, как будто их никогда не было. Но это не значит, что мы не можем предпринять шаги...Гейрфресса.