Выбор девы войны
В некотором смысле, это было верно и для Лианы, но то, от чего она приехала, чтобы спрятаться, было предложением о браке по договоренности, которое, как она знала, политические враги ее отца придумали как оружие против него. И если она испытывала неизбежные сожаления, проливала неизбежные слезы из-за отказа от своей семьи, в ней не было ничего поврежденного или травмированного. Была только эта глубокая, неизменная, поразительная сила, и с годами Балкарта прониклась столь же глубоким и неизменным уважением к родителям, которые дали ей это.
- И конюхи лорда Трайсу предложили тебе позаботиться о Бутсе? - громко спросила пятисотница, ее глаза слабо блеснули, и Лиана фыркнула.
- Лиллинара, нет! - Она покачала головой. - Как вы можете даже спрашивать о таком? Разве какой-нибудь правильно воспитанный самец сотойи предложит ухаживать за лошадью девы войны? Они были слишком заняты, раздевая Гарлану и меня своими глазами!
- Увы, со мной, похоже, такого больше не случается, - печально сказала Балкарта, проводя рукой по своим седым волосам.
- Поверьте мне, я бы тоже не хотела, чтобы это случилось со мной! - яростно воскликнула Лиана.
- О, тише, дитя! - Балкарта перестала проводить рукой по волосам и погрозила указательным пальцем молодой женщине. - Поверь мне, в тот день, когда мужчины не будут смотреть на тебя, ты заметишь! Я знаю, что на самом деле тебе хотелось бы свернуть им шеи, и я бы заплатила хорошими кормаками, чтобы посмотреть, как ты это сделаешь. Если уж на то пошло, я бы предложила помощь, если бы думала, что она тебе понадобится! Но ты всего настолько молода и хороша собой, как была я когда-то, так что давай, ткни их в это носом. В подобающей леди манере, конечно.
- О, конечно, - согласилась Лиана, но слабый отзвук огненного румянца Тарейис, казалось, коснулся ее скул, и Балкарта мысленно нахмурилась.
Немало дев войны, особенно тех, кто бежал в свободные города, такие как Кэйлата, вместо того, чтобы родиться там, в полной мере воспользовались сексуальной свободой, которую предлагала их новая жизнь. По мнению Балкарты, некоторые из них слишком сильно этим пользовались, и поведение некоторых дев войны, которое она могла вспомнить, не помогало фанатичному стереотипу, который рассматривал всех дев войны, возможно, на полшага дальше обычных шлюх. Или, возможно, перед ними. Конечно, трудно было винить их, после того, что многим из них пришлось пережить, и кого бы ни выбрала в постель любая отдельная дева войны, это была ее забота и только ее. Что бы еще ни было правдой, девы войны принадлежали самим себе, а не кому-либо еще, во всех отношениях. Они пожертвовали слишком многим в оставшейся части своей жизни, чтобы пойти на компромисс в этом вопросе, как бы сильно их "распущенные привычки" ни оскорбляли общество, которое они отвергли, и они были совершенно готовы сделать свое неповиновение правилам этого общества совершенно, можно даже сказать, вопиюще, ясным.
Ожидать чего-то другого было бы не просто глупо, но и неправильно, и, как правило, Балкарта не считала своим делом беспокоиться о том, что делает любая из ее дев войны, когда она не на дежурстве. Тем не менее, она осознала, что Лиана не была одной из тех, кто воспользовался этим особым аспектом ее свободы. Или, если и знала, то, во всяком случае, была невероятно сдержанна в этом. Балкарта некоторое время думала, что они с Гарланой могут решить объединиться в пару, но, очевидно, это было не так... особенно теперь, когда на сцене появился Барлан Айронсмит! И не то чтобы кто-то с внешностью Лианы и теплым, открытым характером не привлекал столько внимания, как мужчин, так и женщин, особенно за последние несколько лет. Но она отвергала все это с улыбкой или смешливой озорной шуткой, которая слишком часто делала совершенно очевидным, что она не ханжа, что бы еще ни было правдой. И у нее явно была здоровая оценка собственной привлекательности. Если не считать случайных вспышек негодования, подобных ее комментарию о оруженосцах Трайсу, и, боги свидетели, Балкарта понимала это достаточно хорошо! - она никогда не казалась ни в малейшей степени... подавленной или несчастной, но все же...
Но все же это не твое дело, старуха! ругала себя пятисотница. С кем она спит или не спит, решать ей, так что просто позволь ей самой беспокоиться об этом!
- Что ж, - сказала она вслух, - я рада слышать, что твоя миссия увенчалась успехом, и ты не оставила после себя ни одного ушибленного или сломанного оруженосца.
- Во всяком случае, не в этот раз. - Лиана поморщилась. - Но я не могу гарантировать, что этого не случится в другой раз!
- Просто убедись, что есть свидетель, который может честно засвидетельствовать, что он сделал первый шаг, и ты получишь мое благословение. - Тон Балкарты был легким, но в нем также слышалась искренняя нотка предупреждения, и она подождала продолжения, пока Лиана не кивнула в ответ.
- И теперь, когда я вынесла свой строгий судебный запрет, по какому поводу ты хотела меня видеть? - спросила она тогда.
- Вообще-то, я хотела поговорить с вами об отпуске, - сказала Лиана, и мысленные уши Балкарты навострились.
Молодая женщина выглядела такой же расслабленной и уверенной в себе, какой была с того момента, как вошла в офис, но все же произошла какая-то неуловимая перемена. Какое-то крошечное изменение в языке ее тела или, возможно, что-то в ее глазах. Балкарта не могла понять, что это было за "что-то", но это не мешало ей видеть, что оно там было.
- Отпуск? - повторила она.
- Да. - Лиана пожала плечами. - Оказывается, у меня уже довольно давно накапливается неиспользованное время отпуска. На самом деле, по словам Эрлис, у меня в запасе больше трех месяцев. С вашего разрешения, я бы хотела использовать кое-что из этого прямо сейчас.
- Больше трех месяцев? - Балкарта моргнула. Чтобы накопить столько неиспользованного времени отпуска, Лиана, должно быть, вообще не брала отпуск за последние пару лет, и пятисотница упрекнула себя за то, что не заметила. Внимание к долгу и трудолюбие всегда были похвальными качествами, и их следовало поощрять, но для любого человека было важно сохранить немного времени и для себя. На самом деле, это было так же важно, как внимание к долгу, и если бы она поняла, что Лиана урезает свой отпуск до такой степени...
- Да, мэм. - Лиана сделала небольшой, почти извиняющийся жест. - Это просто как бы... накопилось.
Эти мысленные уши Балкарты снова дернулись, когда до них донесся тон Лианы.
Почему я теперь не верю, что это просто "накопилось"? А если это не так, то почему она специально копила время?
- Полагаю, что иногда это случается, - сказала она через мгновение, - если обычно не до такой степени. И если это так, то во что бы то ни стало давайте израсходуем часть этого. Если только ты не планируешь позволить этому "накапливаться" до тех пор, пока не сможешь уйти на пенсию на год или два раньше!
- Это не то, что я имела в виду. - Лиана усмехнулась и покачала головой. - На самом деле, если стража может меня отпустить, я бы хотела использовать часть и взять месяц или два отпуска, начиная со следующего месяца.
- Уверена, что мы сможем продержаться без тебя несколько недель, - сухо сказала Балкарта. - Могу я спросить, что именно ты собираешься делать со всем этим временем?
- Ну... - Лиана пожала плечами. - В следующем месяце у меня день рождения, и я хотела бы вернуться домой в Хиллгард, я имею в виду, ради этого.
Глаза Балкарты сузились от внезапного понимания.
- Это верно. В этом году тебе исполнится двадцать один, не так ли? - спросила она.
- Да, так, - ответила Лиана, спокойно встретившись с ней взглядом, и Балкарта медленно кивнула.
Двадцать один год был годом совершеннолетия, официальным началом взрослой жизни для сотойской дворянки. Для благородных мужчин это происходило на два года раньше, и это было просто еще одним из тех маленьких природных преимуществ, которые достаются тому, у кого хватило здравого смысла родиться мужчиной. Среди этих скандальных "дев войны", конечно, правила были несколько иными, и в отличие от Лианы Боумастер, Лиана Хэйнатафресса была юридически совершеннолетней с того момента, как закончила свой испытательный срок.