Выбор девы войны

Экспедиционный корпус расположился лагерем на берегу реки Хэнгнисти в ожидании подкрепления. Его инженеры-гномы заложили, а рабочие отряды людей и градани построили полевые укрепления, которыми мог бы гордиться сам король-император, и маленькая армия должна была быть защищена от всего, что когда-либо создавали вурдалаки. Тем не менее, каждый человек в нем знал, что никто никогда не видел и не слышал о том, чтобы упыри действовали так, как действовал сейчас их враг, и это оставляло их чувствовать себя незащищенными, несмотря на их укрепленный лагерь. Выведенными из равновесия. Это был не страх, а неуверенность, усугублявшаяся тем, что раньше упыри всегда были такими предсказуемыми.
И погода не помогала, подумал Базел. Брандарк был прав насчет этого. Мокрая, неряшливая грязь и дождь больше походили на то, чего можно было бы ожидать поздней осенью или даже ранней зимой, но не в это время года. Этого было бы достаточно, чтобы в любое время испортить настроение кому угодно; сейчас, в разгар лета, эффект был еще более заметен. И жуткая пустота вокруг них, отсутствие активности со стороны упырей, которые должны были копошиться вокруг их укреплений, пытаясь наброситься на разведывательные отряды, бормоча и улюлюкая, бросая вызов из укрытия погоды, только усугубляли ситуацию. Юргаж и сэр Ярран, несомненно, были правы относительно необходимости агрессивного патрулирования как для того, чтобы держать людей сосредоточенными, так и для поиска контакта с врагом, но эти патрули упорно ничего не находили. Это было почти так, как если бы упыри знали об ожидаемом подкреплении их армии и намеренно ждали его прибытия, прежде чем предложить битву, и разве это не была веселая мысль?
Что ж, это твоя собственная негнущаяся шея вытащила тебя сегодня в грязь, сардонически сказал он себе. Многое можно сказать о том, чтобы уютно посидеть у камина в такой день, как этот, но не мог бы ты поступить разумно? Он мысленно фыркнул. Конечно, ты не мог! И если вы с Уолшарно после того, как были так увлечены бродяжничеством среди сорняков и дождя, просто чтобы убедиться, что там никогда не шевелится упырь, конечно, маленький человечек должен был пойти с вами, не так ли?
- Я бы не хотел говорить, что такая погода была специально разработана, чтобы сделать луки всадников менее эффективными, - продолжил Кровавый Меч, - но это скорее дает такой эффект, не так ли?
- Ага, - еще более брезгливо проворчал Базел.
Луки были менее восприимчивы к дождю, чем думали некоторые люди, но даже хорошо натертая воском и резиной тетива сотойи теряла силу, когда была полностью пропитана водой. Оперение стрел имело тенденцию деформироваться и даже полностью отклеиваться, если уж на то пошло, что плохо сказывалось на точности. Из-за этого сотойи ехали с ненатянутыми луками, тетивами, засунутыми во внутренние карманы пончо, чтобы они оставались сухими, и закрытыми колчанами, чтобы защитить стрелы. Это означало, что они будут медленнее, намного медленнее приводить эти луки в действие, чем могли бы в противном случае. Хуже того, эти дующие туманные завесы дождя сильно ухудшали видимость, а это означало, что у них, скорее всего, будет меньше предупреждений, прежде чем им понадобятся эти распущенные луки.
Дело было не так плохо для арбалетов градани от гномов, с их стальными древками и проволочными "струнами", а также деревянными стабилизирующими лопатками с пазами и канавками, но они обнаружили, что даже их эффективная дальность стрельбы уменьшилась в такую погоду, просто из-за ограниченной видимости. И учитывая, что даже арбалет Дварвенхейма стрелял медленнее, чем конный лук, у их передних рядов, вероятно, будет время не более чем на один залп, прежде чем они будут вынуждены убрать свое метательное оружие и пустить в ход щиты и мечи.
Конечно, могло быть и хуже. Например, они могли бы столкнуться с сильным, проливным дождем, а не с этой клубящейся серостью. Но это было достаточно плохо, даже если Брандарк не был прав насчет несвоевременности этого. Это был третий день подряд, конца которому не было видно, и ощущения того, что ты замкнут, наполовину ослеплен, было достаточно, чтобы у человека зачесалась кожа.
 
<Особенно, когда мы оба знаем, что что-то находится по ту сторону этого>, - пробормотал Уолшарно в глубине его мозга. <И Вейжон тоже.>
<Ну, это не так, как если бы это было после того, как мы впервые почувствовали подобный запах>, - безмолвно ответил Базел. <Имей в виду, я рад, что на этот раз Вейжон будет рядом, но иногда мне хочется, чтобы сам Бог рассказал нам чуть больше, прежде чем мы полностью погрузимся в это.>
<Я тоже этого хочу, Базел>, - произнес гораздо более глубокий голос. <Посылать тех, кто доверяет вам и кто доказал, что вы можете доверять им, даже до смерти, в бой без всех знаний, которыми вы обладаете... это нелегко, мои Мечи, даже для бога. Возможно, особенно для бога.>
Большинство людей, возможно, слегка вздрогнули бы, когда голос бога прозвучал в их мозгу без всякого предупреждения. Базел и Уолшарно, однако, привыкли к этому за долгие годы, и уши градани даже не дернулись от удивления.
По крайней мере, больше.
<Что касается этого, то я не бог>, - сказал он, - <но вижу, как это может разъесть человека.>
В его тоне не было упрека, только принятие того, как это должно быть, и он почувствовал, как огромная, нематериальная рука легко легла ему на плечо.
<Не думаю, что тебе сегодня есть о чем беспокоиться>, - прогрохотал в его голове голос Томанака. <Однако я не могу быть в этом уверен. Вы правы, что за этим дождем кроется что-то уродливое, что-то могущественное, но мои племянники и племянницы мешают мне видеть так ясно, как я мог бы в противном случае. Однако то, что я вижу, достаточно плохо.> Голос был глубже, мрачнее. <Когда это произойдет, мои Мечи, это потребует всего, что вы все можете предложить ... и, возможно, даже этого будет недостаточно на этот раз. Я знаю, ты дашь все, о чем я мог бы тебя попросить, но на этот раз Тьма спланировала лучше, и я вижу не слишком далеко и не слишком глубоко, чтобы разглядеть ясно. Существует слишком много возможностей, слишком много переплетающихся нитей, чтобы я мог однозначно увидеть какую-либо из них, и на этот раз битва полностью развернулась как за пределами вашей вселенной, так и внутри нее.>
Уши Базела прижались, и он повернул голову достаточно далеко, чтобы встретиться взглядом с Уолшарно, вспоминая холодную, ветреную ночь в империи Копья, когда Томанак объяснил ему, почему боги не осмеливаются открыто сражаться друг с другом, сила к силе, чтобы их высвободившаяся мощь не разрушила саму реальность, ради которой они сражались.
<Нет, Базел>, - сказал Томанак. <Мы не боремся ни в вашей вселенной, ни только за эту вселенную. Мы встречаемся между ними, за их пределами, и это не столько вопрос чистой силы, сколько... рычага воздействия, возможно. Баланса. Правильных захватов и стоек.>
Было очевидно, что Томанак искал наилучший способ описать что-то в терминах, понятных смертному.
<Когда мишук борется с другим мишуком, результат гораздо меньше зависит от того, у кого самые мощные мышцы, более длинный обхват, чем от того, кто обладает превосходной техникой>, - продолжил Томанак. <Все эти другие факторы имеют значение, но, в конце концов, тот, кто более квалифицирован и опытен, имеет наибольшее преимущество. Тем не менее, в борьбе между Светом и Тьмой есть еще больше факторов, которые необходимо принимать во внимание. Есть прилив, течение, прилив к морям возможностей и течению истории. Божества видят этот поток гораздо яснее, чем смертные, и с этой ясностью мы можем помочь смертным, которые должны бороться с ним, но сами мы никогда не сможем наложить на него руку и придать ему нужную форму. Для нас большая часть борьбы заключается не просто в том, что мы можем воспринять, но и в том, что мы можем помешать другой стороне воспринять. И когда слишком много нитей, слишком много возможных исходов сливаются воедино, нам становится труднее ясно видеть самих себя... и другой стороне легче закрывать нам глаза на критические возможности.>