Игра в невесту (СИ)

Вставая, я последний раз взглянула в закрытые глаза Стаса, мечтая, чтобы и он хоть на секунду на меня посмотрел.
Один из врачей, взяв меня за локоть, оттащил к дверному проёму, когда другой подошёл к койке, отсоединяя провода от Стаса.
— Что вы делаете? — послышался хриплый мужской голос, до боли напоминающий голос Стаса. Я помотала головой, стараясь избавиться от галлюцинаций.
«Я уже схожу с ума. Везде слышу и вижу Стаса»— я несколько раз поморгала, а потом резко обернулась, — «Нет, мне не показалось. Это действительно голос Стаса».
Его глаза были широко распахнуты, а растерянный взгляд бегал по больничной палате.
— Стас! — вырвалось у меня, и я ринулась к его постели, — Ты очнулся! Ты жив!
Оба доктора ошарашенно переглянулись, глядя на очнувшегося Стаса, как на что-то фантастическое.
— Быть этого не может… — разводя руками, произнёс один мужчина, — Он должен был умереть…
— Подожди, Миша! — другой врач подошёл к постели Стаса, разглядывая кардиомонитор, — Тут какое-то чудо случилось! Зови профессора! Нужно всем рассказать!
Тот мужчина, которого назвали Михаилом, в момент выбежал из палаты, даже не захлопнув дверь.
— Алиса, что происходит? — тихим голосом прошептал Стас, поглядывая на меня, — Где я?
Всё моё тело содрогнулось, когда я вновь услышала голос любимого, а слёзы печали сменились на счастливую улыбку. От счастья я аж потеряла дар речи, поэтому смогла только взять Стаса за руку.
— Милый, ты в больнице, — смогла выдавить из себя я, — Несколько месяцев назад тебе поставили смертельный диагноз, но ты выжил.
— У меня что, рак? — задыхаясь от маски на своём лице, кашлянул Стас. Я покачала головой.
— Туберкулёз.
— Тогда почему я жив? — непонимающе глядя сначала на меня, а потом на врача, спросил Стас.
— Я же говорю, произошло чудо, — повторил мужчина, — Ранее ещё никому не удавалось излечиваться от такой страшной болезни на поздней стадии. Вы первый.
В ответ на моё счастливое выражение лица Стас лишь повёл бровями.
— Можете снять эту маску. Дышать нечем, — скривился он.
— Да, конечно, — протянув руку, доктор освободил лицо Стаса от ненужных проводов и трубочек, после чего тот с облегчением выдохнул, — Вы смогли победить болезнь.
— Туберкулёза больше нет? — всё ещё не веря в услышанное, переспросила я. Доктор закивал головой.
— Это какая-то аномалия. В моей практике такое впервые.
Я изо всех сил обняла ладонь Стаса, целуя её тыльную часть.
— Стась, ты очень сильный. Ты смог победить туберкулёз, — улыбаясь ему в лицо, произнесла я. Стас захлопал глазами, ещё не до конца осознавая, что произошло, и о чём мы говорим.
Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая аромат своего мужчины.
— Не представляю, как бы я без тебя жила… — на выдохе прошептала я, — Ты моё сердце…
Рука Стаса опустилась на мою голову. Он нежно провёл пальцами по волосам, закладывая одну прядь за ухо.
— А ты моё дыхание… — шёпотом ответил он, — Не думаю, что я смог бы начать снова дышать без твоей поддержки. А вернее, я уверен в этом.
Я закрыла глаза, расплываясь в улыбке. Моему счастью не было предела, а сердце буквально разрывалось на части от осознания того, что нашей со Стасом любви теперь уже ничего не сможет помешать, и все трудности мы смогли побороть. Вместе…
Такой трепетный момент нарушил звук открывающейся двери. Я резко подняла голову, ловя на себе взгляды несколько мужчин и одной девушки. Все они были в белых халатах и чепчиках на головах. Вся эта толпень смотрела на Стаса, как на какое-то «оно», сверля его ошарашенными взглядами.
— Вот это очень редкое явление, когда человеческий организм смог победить латентную инфекцию. За 35 лет своей практики я ещё ни разу не встречал подобной аномалии, — громко произнес мужчина с седой бородой, указывая пальцем на Стаса. Остальные, видимо интерны, очень внимательно его слушали, разглядывая Стаса.
Мы с ним удивленно переглянулись, вскидывая брови, но решили не мешать лекции, ведь теперь Стас станет объектом для всеобщего исследования, интересующим многих медиков, да и не только.
 
Хлопнула дверь, и Марина Дмитриевна с тяжёлым вздохом бросила свою дамскую сумку на кресло. Сняв с себя шубу, она расположилась на широком диване, откинув голову назад. События сегодняшнего дня сильно подкосили её, но такая сильная женщина, как Марина Дмитриевна не станет показывать свою слабость даже самой себе. Сейчас она выпьет несколько бокальчиков красного, и всю головную и душевную боль как рукой снимет.
Бутылка. Штопор. И вот Марина Дмитриевна уже сидит, закинув ногу на ногу, на мягком диване. Налив в бокал вина, она подносит его у своим губам, делая небольшой глоток.
— Марина, ты здесь!? — раздался громкий мужской голос. Даже не оборачиваясь, Марина Дмитриевна поняла, кто его владелец.
— Неужели тебя отпустили? — равнодушно протянула она, запрокидывая голову на спинку дивана.
— Адвокат договорился. Меня отпустили по УДО, — располагаясь рядом с женой, ответил Владимир Петрович.
— Ясно. Недолго ж ты сидел, — даже не глядя в сторону мужа, произнесла Марина Дмитриевна.
— Марин, а где наш сын?
— Сидит в тюрьме, — монотонно ответила женщина.
— Я про старшего. Что-то я никак не мог до него дозвониться. Думал он дома. Его и там нет. Может стоит съездить в офис? Не знаешь, Стас там? — оборачиваясь о спинку дивана, спросил Владимир Петрович.
— Ты его уже нигде не найдёшь, — произнесла Марина Дмитриевна и наконец удосужилась повернуться к мужу, — Стас умер.
Глаза Владимира Петровича приняли форму огромных шаров. На несколько секунд он даже потерял дар речи, не понимая, как она может так спокойно говорить о таких ужасных вещах.
— Что ты несёшь? Что значит умер? — ошарашенно спросил мужчина.
— А вот так вот, — развела руками Марина Дмитриевна, — Пока ты пухнул в тюрьме, нас старший сын боролся за жизнь. У него был туберкулёз.
— К-как? — Владимир Петрович замер, каменным взглядом сверля жену, — Стас умер? Когда это произошло? Почему я, чёрт возьми, не знаю об этом!? — его голос повышается и начинает дрожать, — Почему ты не сказала!?
— А ты на меня не ори! — гневно хлопнула по ручке дивана Марина Дмитриевна, — Пока ты прохлаждался, я проводила в больнице с сыном недели! И вот только сегодня я отказалась от услуг врачей, после чего они отключили Стаса от аппарата искусственной вентиляции лёгких! Я ничего не могла сделать! Медицина была бессильна!
В ответ на разгневанное лицо жены Владимир Петрович опустил глаза, вздыхая.
— И что же теперь будет с бизнесом? — себе под нос спросил он, — Я ведь доверил его своему самому смышлёному и ответственному сыну.
— Я думала над этим.
— И что же решила?
— «Габворд» мы продадим. 65 % акций это просто огромная прибыль, на которую мы жили все эти годы. Но сейчас мы не потянем.
Марина Дмитриевна поднесла бокал к своим губам и отпила немного вина.
— А Алиса? — спросил мужчина.
— А что Алиса? Хоть она сейчас и занимается делами компании, но это надолго. Она беременна и уже скоро станет матерью. Ей будет не до бизнеса.
— Алиса носит ребенка Стаса?
— Да. Как жаль, что наш сын его не увидит, — смахивая воображаемую слезу со своего глаза, ответила Марина Дмитриевна, — Я всё так же буду заниматься своим бизнесом…
— Ой! Тоже мне бизнес! — со скептической ухмылкой произнёс Владимир Петрович, махая рукой, — Твои эти салоны красоты…
— А у самого то что!? Рестораны!
— А что рестораны то!? У меня отличная сеть самых лучших ресторанов Москвы. Я имею отличную прибыль уже не один год.
— Но согласись же, что мы имеем такую популярность и деньги только из-за «Габворда»?
Владимир Петрович согласно кивнул.
— Ничего не поделаешь. Вот родится у нас внук или внучка, сможем передать ему или ей свой бизнес.
— Не заглядывай так далеко. Алиса обижена на меня, так что теперь не станет даже разговаривать. Надеюсь, хоть рождение ребенка нас сблизит с несостоявшейся невесткой.