Срочно требуется жена

При воспоминании о том, каким взглядом отец неизменно смотрел на мать, у Джойс возник комок в горле. А вдруг ее будут любить так же? Бернард ни слова не сказал о любви. Даже когда они были на озере. Сможет ли он любить ее так же, как отец любил мать?
Отец был опорой матери, когда она рожала Джимми, все время был рядом с ней и пришел в буйный восторг, услышав первый писк новорожденного.
Джойс часто заморгала и положила руку на живот. Младенец… Что испытывает женщина, в которой зреет новая жизнь? Она встала и спустилась по лестнице, мысленно прощаясь с домиком на дереве.
Она ошибалась, измеряя жизненный успех достижениями в бизнесе. Сколько бы клиентов у них с Гилбертом ни было, сколько бы витрин они ни оформили, это никогда не принесет ей того, что было в детстве. Она ничего не добьется, если будет продолжать пренебрегать личной жизнью.
Необходимо сменить привычки, причем сменить быстро, иначе на счастливой семейной жизни можно будет поставить крест. Джойс достала ключи и пошла к машине. Нужно торопиться, пока она не потеряла свой последний шанс. Не потеряла Бернарда.
Бернард вдохнул запах земли, стиснул рукоятки культиватора и крепко зажмурился, пытаясь избавиться от зрелища уходящей Джойс. Думать о вчерашнем вечере было нестерпимо. Пытаясь отвлечься, он сосредоточился на жужжании мотора и дрожи корпуса машины.
Нужно добавить плодородной земли. Это место было солнечным и как нельзя лучше подходило для садика. Несмотря на сентябрь, день выдался жаркий.
Он сделал еще один проход и остановился как вкопанный: на подъездную аллею свернула машина Джойс. Когда Джойс вышла наружу, у него заколотилось сердце.
Она шла к нему.
– Привет.
– Привет, – ответил Бернард, с трудом проглотив комок в горле.
– Что сажаешь?
– Пока люцерну, а весной посажу цветы. – Он пожал плечами. – Ты же знаешь, я неравнодушен к розам.
Она выгнула брови.
– Именно розы принесли тебе успех.
– Выпьешь чего-нибудь? Сока? Или содовой?
– С удовольствием.
Бернард повел ее на кухню, пытаясь справиться с сердцебиением.
Джойс села на табуретку, а он пошел мыть руки. В его мозгу тут же возникло воспоминание о том, как они стали любовниками. Он обернулся. Порозовевшая от смущения Джойс обводила взглядом стол. Неужели она тоже вспомнила тот вечер?
Бернард шумно выдохнул, рывком открыл холодильник и достал банку содовой.
– Что будешь пить?
– Все равно.
Он передал ей вторую банку и сел рядом.
Джойс сделала глоток. Она собрала волосы в свободный узел. Выбившиеся локоны падали на ее щеки и шею. Пронзившее его желание оказалось таким острым, что Бернарду пришлось закрыть глаза.
– Джойс, послушай… Вчера вечером…
– Нет, сначала я. – Она отставила банку, сложила руки и испустила нервный смешок. – Не знаю, с чего начать… Наверно, мне следует попросить прощения.
– Солнышко, тебе не за что извиняться…
– Нет, есть. Мне не следовало обвинять тебя в том, что я чуть было не загубила съемки нашего рекламного ролика. Я сама решила взять отгул и провести его с тобой. Кроме того…
Бернард терпеливо ждал, затаив дыхание.
Она опустила глаза и начала теребить ремень сумки. Внезапно в сумке зазвонил сотовый телефон. Джойс достала его и, к удивлению Бернарда, тут же дала отбой.
– Последние события заставили меня понять, что я должна пересмотреть свои взгляды на жизнь, – сказала она.
– Хочешь сказать, что ты излечилась от трудоголизма?
Она кивнула.
– Нет, работу я не брошу. Но мир не рухнет, если я позволю себе сосредоточиться на чем-то другом.
У Бернарда воскресла надежда.
– На чем именно?
– На семейном очаге. – Джойс смущенно улыбнулась.
У Бернарда зачесались руки от желания обнять ее. И все же он сумел сдержаться.
– Я должен был рассказать тебе о Джимми.
– Да. Ты прав.
– И о твоем тайном поклоннике. Мне следовало сказать правду, как только я понял твою ошибку.
– Все вышло к лучшему. Я подумала, что Крис неравнодушен к Веронике, и убедила ее дать ему шанс. Когда я ехала сюда, Вероника позвонила мне и сказала, что у них было первое свидание.
 
– Замечательно.
Она кивнула.
– Есть еще одна вещь, которую я скрывал от тебя. Мне напомнил об этом твой брат.
Она выгнула брови.
– Какая вещь?
– Я люблю тебя. Так крепко и страстно, как мужчина может любить женщину. Может быть, я недостаточно изыскан или не слишком хорошо воспитан, чтобы дарить тебе дорогие подарки, но в глубине сердца… – Он прижал руку к груди.
Джойс проглотила комок в горле. На ее глаза навернулись слезы.
– Я тоже люблю тебя.
Бернард ощутил радость и облегчение.
– Правда?
– Да, но у нас с тобой что-нибудь получится только в том случае, если ты согласишься на компромисс.
– Какой?
– Точнее, если мы оба согласимся пойти друг другу навстречу и встретиться где-то посредине.
Он кивнул.
Она полезла в сумочку, вынула оттуда карточку и протянула ему.
– Сегодня я вступила в твой теннисный клуб. Эта членская карточка доказывает, что я готова работать не только руками, но и головой.
– Солнышко… – начал тронутый Бернард.
– Подожди. Дай мне закончить. Не думай, что я кривлю душой. У меня есть еще кое-что. Сегодня утром мне позвонила Кора Перкинс и сказала, что подпишет контракт.
– Это замечательно.
– Я полностью отдала его Гилберту. Бюджет и все прочее. Это его детище.
На некоторое время Бернард лишился дара речи. Заявление было неслыханное.
– И последнее доказательство. – Она вынула из сумки рисунок. – Это волк. Я решила, что не ты один имеешь право сделать татуировку на заднице.
Бернард посмотрел на рисунок, и у него сжалось горло. Его богиня, его Диана-охотница больше не собирается спасаться бегством…
Джойс сложила руки на груди.
– Бернард, но быть мамочкой-домоседкой я не собираюсь. Разве что на месяц-другой.
– Иными словами, в один прекрасный день ты захочешь стать матерью?
Ее глаза заволокли слезы.
– Если мы станем мужем и женой, у меня не останется выбора… Это случится не так уж скоро, но в недалеком будущем.
– Если ты согласна на это в принципе, я буду ждать столько, сколько понадобится. И не буду возражать против того, чтобы ты работала. Но только в разумных пределах.
Она кивнула.
– Так и будет. С сегодняшнего дня.
Бернард поднял ее в воздух и крепко поцеловал. Их языки сталкивались, руки Джойс гладили спину Бернарда. Наконец она отстранилась, и оба начали хватать ртами воздух. Бернард не мог насмотреться на ее разрумянившиеся щеки и сияющие глаза.
– Я понимаю, что ты еще не готова к мысли о детях, – сказал он, – но это уже большой шаг вперед. Думаю, нам нужно и дальше двигаться в этом направлении. Нужно как следует тренироваться, чтобы в решающий момент не ударить лицом в грязь.
– Что ж, план неплохой…