Натуральный парень (ЛП)

Сейдж резко ответил:
— Если я такой ужасный, почему ты все еще здесь?
Тишина последовала за его словами.
— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Это то, что ты хочешь?
Вздыхая, Сейдж развернулся и подошел к ней.
— Мне жаль, - сказал он, обняв её. - Я не хочу этого. Мне чертовски жаль. Ты знаешь, что я тебя люблю.
Он прижал лицо к её сладко пахнущим волосам и закрыл глаза. Она была такой мягкой в его объятиях. Такой маленькой. Такой хрупкой.
  
Так неправильно, - прошептал голос в его голове.
Сейдж сильно прикусил губу и открыл глаза.
— Я пойду к психотерапевту.
* * *
— Расскажи мне о нём. - Голос доктора Ричардсона был приятным и дружелюбным.
Сейдж задумался, было ли это частью её терапии. Наверное.
— О ком? - сказал он, глядя на свои руки.
— Ксавьер. Мужчина, с которым ты делил камеру. Каковы были ваши отношения?
Сейдж пожал плечом, все еще рассматривая свои руки.
— Достаточно нормальные, я думаю.
Доктор Ричардсон вздохнула.
— Сейдж, ты должен быть честным со мной. Нет смысла приходить ко мне, если ты не будешь откровенным. Я здесь, чтобы помочь тебе. Все, что ты мне скажешь, останется в этой комнате.
Сейдж взглянул на нее. Серые глаза женщины встретились с его. Она казалась достаточно искренней.
— Ты действительно не скажешь ничего из этого моей девушке?
— Не скажу. В моей работе доверие крайне важно. Я никогда не предам врачебную тайну. Теперь, пожалуйста, расскажи мне о Ксавьере.
Сейдж снова посмотрел на свои руки.
— Что ты хочешь знать?
— У вас были сексуальные отношения?
Сейдж провел языком по губам.
— Как ты догадалась? - пробормотал он, покраснев.
— Нет нужды смущаться. - Голос доктора Ричардсон был сочувствующим. - Я бы больше удивилась, если бы этого не случилось, учитывая твою внешность.
Сейдж коротко рассмеялся.
— Спасибо?
— На самом деле, нечего стыдиться. Исследования показывают, что как минимум двадцать процентов заключенных подвергаются давлению к сексуальным отношениям. Эта цифра, скорее всего, гораздо выше — большинство просто не признаются в этом, боясь, что это уничтожит их, если кто-то узнает.
Сейдж продолжал смотреть на свои сцепленные руки.
Доктор Ричардсон снова вздохнула.
— Очень хорошо. Опиши Ксавьера тремя словами.
— Ублюдок, — сказал Сейдж. - Уверенный. Большой. - Он нахмурился. - Хотя он на самом деле не такой уж большой. Я не уверен, почему я это сказал. Конечно, он высокий и подтянутый, но он не выглядит как танк.
Она записала что-то в своем блокноте.
— Сказал бы ты, что ненавидишь его?
Сейдж усмехнулся.
— А ты как думаешь? Конечно, я его ненавидел. Он — он превратил меня в… в свою вещь. И все знали.
Он сжал пальцы в кулаки.
Тишина. Сейдж не мог заставить себя посмотреть на терапевта.
— Сейдж, - наконец сказала она. - Я собираюсь задать тебе вопрос, и я хочу, чтобы ты знал, что я не пытаюсь тебя обидеть. Независимо от твоего ответа, это ничего не изменит.
Ему это уже не нравилось.
— Ладно. Спрашивай.
— Тебе было физически приятно заниматься сексом с твоим сокамерником?
Сейдж глубоко вздохнул.
— Я натурал.
— Это не то, что я спросила, - сказала она мягко. - Если партнер опытен, сексуальный акт может быть приятным независимо от сексуальной ориентации.
— Это... не было ужасно, я полагаю.
— Ты когда-нибудь достиг оргазма с ним?
Сейдж отвел взгляд, затем посмотрел в окно, а потом на книжный шкаф.
— Да, - сказал он, неловко.
— Так он был внимательным сексуальным партнером?
— Не совсем.
Наступила тишина, пока она обрабатывала его слова.
— Ты хочешь сказать, что он был груб с тобой, но ты все равно испытал оргазм?
— Это имеет значение? — сказал Сейдж, его лицо пылало.
Доктор Ричардсон изучала его в течение минуты.
— Очень хорошо, мы не будем об этом говорить в этот раз, если ты не хочешь. Давай поговорим о твоей девушке.
— Лаура? Что с ней?
— Ты любишь ее?
— Конечно, — быстро сказал Сейдж. - Мы вместе уже много лет.
Взгляд доктора немного его нервировал.
— Ты занимался сексом со своей девушкой с тех пор, как вышел из тюрьмы?
Сейдж заерзал.
— Да, конечно.
— Это так же удовлетворяло тебя, как и раньше?
Он скрестил руки на груди.
— Что за вопрос такой?
— Просто простой вопрос. Пожалуйста, ответь на него честно. Я не буду тебя осуждать.
Сейдж колебался.
— Это было нормально, - сказал он неловко. - Но...
Доктор терпеливо ждала.
— Но это кажется неправильным, - закончил Сейдж, не глядя на нее.
— Неправильным?
— Я чувствую, что... чего-то не хватает.
— Не мог бы ты уточнить, пожалуйста?
Ее спокойный, профессиональный тон помог ему.
— Кажется неправильным быть тем…тем… Я имею в виду… она ожидает, что я буду инициировать секс, делать всю работу и доставлять ей удовольствие, но… - Он замялся, слишком смущенный, чтобы закончить.
— Но ты привык быть на принимающей стороне, - закончила за него доктор Ричардсон.
Сейдж вздрогнул. По крайней мере, она не сказала, что он привык к тому, чтобы внутри него был член, когда он кончал.
— Да, - сказал он неохотно, опустив взгляд.
Ее тон был осторожным, когда она сказала:
— Я думаю, тебе следует поговорить об этой проблеме со своей девушкой. Возможно, она будет готова занять более активную роль.
Сейдж был почти уверен, что даже его уши теперь красные.
— Разве ты не должна меня лечить, а не давать такие советы?
— Сексуальные предпочтения нельзя “вылечить”. Желание занять более подчинительную роль в сексе не является чем-то неправильным. Твои сексуальные предпочтения, похоже, просто изменились.
Сейдж сжал бедро пальцами.
— Ладно. Я поговорю с Лаурой.
 Он встал, чтобы уйти. Она ласково ему улыбнулась.
— Увидимся через неделю, Сейдж.
* * *
Через неделю Сейдж снова оказался в том же кресле, а доктор Ричардсон сидела напротив него.
— Ты поговорил со своей девушкой? — спросила она.
— Да.
— Она была согласна с твоим предложением?
— Да.
Тишина.
— Сейдж, мне нужно, чтобы ты рассказал мне больше, чем это. Я доктор, помни. Тебе нечего стыдиться.
Сейдж глубоко вздохнул. Она была права: она была доктором. Она, вероятно, слышала более странные вещи каждый день.
— Мы попробовали. Лаура даже была в восторге — мы никогда не пробовали ничего подобного раньше.
— Было ли это удовлетворительно?
Сейдж колебался.
— Немного лучше, чем раньше.
 Но только потому, что ему действительно удалось сохранить эрекцию. В основном это было просто неудобно и ужасно неловко. Он закрыл глаза и лежал пассивно, позволяя ей делать с ним все, что она хочет, позволяя ей использовать его тело, но это все равно казалось неправильным. Она была слишком легкой. Слишком маленькой. Слишком мягкой.
— Понимаю, - сказала доктор. - Вы с Лаурой делали это снова?
— Нет.
— Почему нет?
— Это казалось неправильным. Было... неудовлетворительно.
 Так и было. Несмотря на то что он кончил, это был самый худший оргазм в его жизни. Пустота, совсем ничего. После этого Сейдж чувствовал себя неловко и грязно, и он не мог встретиться с глазами Лауры. Она ничего не сказала, но ее лицо с тех пор стало настороженное и неловкое.
— Ты думал о том, чтобы навестить его в тюрьме?
Сейдж схватился за подлокотник.
— Зачем?
— Чтобы получить какое-то завершение, возможно. Как вы расстались?
Сейдж беспокойно прикусил губу.
— Не очень хорошо. Он... Он игнорировал меня в последние дни перед моим освобождением.
 И это выбивало его из колеи. Сильно. Больше, чем Сейдж позволял себе показать. Он говорил себе, что рад этому, но было странно не чувствовать его руки на себе. Ксавьер не прикасался к нему два дня, но когда Сейдж собирался уйти, Ксавьер схватил его и соединил их губы в жестоком, карающем поцелуе. Сейдж просто приоткрыл губы, держался и цеплялся за него. На самом деле, Ксавьер был тем, кто оттолкнул его с грубым: «Убирайся, Голубоглазый.»