Укус (ЛП)

— То, что быстро мы подняли — то, считай, и не роняли, — парировала Кэт. — Ну да, быстро — это не про наш случай… и, черт, они все в крови Пегги. Не будем вампирствовать, ты прав.
— От соленого пить потянет, — хмыкнул я.
— Опять же, согласна. А очков тут нет.
— Обойдусь, Кэт, пошли.
Распрямившись, Кэт бросила последний взгляд на Пегги, поправила ей платье и похлопала по ноге.
— Держись, девчонка, — сказала она тихо. — Хорошо? С тобой все будет в порядке. — Она отступила, повернулась ко мне. — Как думаешь, эту дверь тоже оставить?
— Не стоит, пожалуй. Если она резко очнется или будет ворочаться — выпадет, как пить дать.
Кивнув, Кэт захлопнула дверь.
Мы зашагали прочь от машины. Я шел первым, прокладывая путь. Впрочем, быстро обнаружилось, что Кэт не спешит следовать мне шаг в шаг. Она, вроде как, запутывала след — вытаптывая извилистые маршруты в нескольких ярдах от меня. И это тоже была хорошая работа, и я был благодарен ей за нее — ведь ей-то не меньше досталось в аварии, чем мне, а жара кругом стояла нещадная и каждый шаг давался с трудом.
Мой мозг, казалось, пульсировал. Шея болела. Руки болели тоже. Спина задревенела. Ныли мышцы ног — хоть бы не свело. Во рту было сухо, но по телу градом стекал пот. Капли со лба попадали в глаза, и приходилось смаргивать через раз. Одежда прилипла к телу второй кожей.
Мне на спину будто повесили второго меня.
И вряд ли Кэт было сейчас лучше. Но она делала все, чтобы Снегович не вышел на нас, если ему вздумается сюда вернуться.
Вдобавок ко всему, путь по бугристому подъему давался ей куда лучше, чем мне. И совсем скоро она порядочно меня опережала.
Делая передышку, я смотрел, как она перескакивает с одного валуна на другой, повыше, размахивая руками для равновесия и придерживая рубашку, треплемую ветром. Убедившись, что не свалится через секунду, она, присев на каменнный выступ, сначала поискала следующую безопасную позицию, потом — посмотрела на меня сверху.
— Не поспеваешь? — крикнула она.
— Все нормально! Я нагоню.
— Ты в порядке?
— В порядке настолько, насколько позволяет недавняя автокатастрофа.
— Главное — не упади.
— Постараюсь.
— Я подожду тебя здесь.
Замерев на краю скалы, она положила руки на бедра и стала выжидать моего восхождения. Я потихоньку вскарабкивался следом, но — довольно медленно. В конце концов, мы удалились уже на достаточно безопасное расстояние от автомобиля. Если Снегович вдруг нагрянет сюда, он доберется до нас нескоро.
Впрочем, боли не были единственной причиной, по которой я не спешил. Я наслаждался видом — он все же был хорош. И потому взбирался я медленно, поднимаясь все ближе и ближе к Кэт и наслаждаясь, как классно выглядит она там, наверху — руки на поясе, большие пальцы — в шлевках забрызганных краской некогда-джинсов, рубашка полощется на ветру.
Даже со своих жалких позиций я вдруг возжелал стать великим художником, заиметь холст, краски и все время этого мира, и запечатлеть Кэт, задумчиво стоящей на валуне посреди опаленной жарким солнцем пустыни.
Эх, да был бы у меня хотя бы фотоаппарат…
Но, хоть и фотоаппарата у меня не было, разочарование вдруг покинуло меня — я понял, что ум мой навсегда сохранит эту картину, и образ этот будет принадлежать лишь мне. То будет мой личный, тайный образ, который никто никогда не увидит и не возжелает украсть, который никогда не будет разрушен огнем или водой, который останется только со мной — и на всю жизнь.
Поднявшись поближе, я заметил, что, несмотря на сильный ветер, ее кожа блестела от пота. Будучи уже совсем близко, я увидел слой сухой пыли на ее ногах. Ручейки пота стекали по ее лицу, по шее и груди.
Добавить все эти подробности в картину, сделал я мысленную пометку. Не забыть этот шрам на скуле… старый шрам. Он ведь был у нее еще тогда, когда мы с ней были подростками.
Кэт отошла на пару шагов назад, освобождая мне место для последнего маневра. И все равно я наткнулся на нее, подбрасывая тело наверх, на последнюю высоту. Она поймала меня за плечи, не дав скатиться обратно. Сердце стучало у меня в ушах, я хватал ртом воздух. Все лицо было залито потом. Он жег мне глаза.
 
— Ты в порядке? — спросила Кэт.
Я кивнул. Она убрала руки. Подолом задравшейся рубашки я обтер лицо.
— Мы уже почти там, — сказала она.
— Почти где?
— А ты посмотри. — Повернувшись, она подошла к вертикальной стене скалы, высотой ей до плеч.
— Вуаля! — сказала Кэт, забросив руку на скалу.
— Тень! — дошло до меня.
— Именно.
— Так это… здорово!
— Кто пойдет первым? — спросила она.
— Если пойдешь ты, — ответил я, — я тебя подтолкну.
Она ухмыльнулась.
— Думаешь, мне нужен твой толчок?
— Наверное, нет. Но я буду рад пособить.
— Точно будешь? — Она улыбнулась. — Ну смотри.
Поставив ладони лодочкой, я встал вплотную к скалистой стенке. Кэт, поставив ногу на получившуюся ступеньку, ухватилась руками за вершину выступа и подтянулась вверх. Отползя от края и встав, она обернулась ко мне.
— Ты справишься? Или нужно слезть и подтолкнуть?
— Можешь просто смотреть и восхищаться моей ловкостью.
— Ладно. — Она улыбнулась, согнулась в талии и принялась отряхивать песок и пыль с колен. Я, залюбовавшись, полез вверх не сразу. Зато потом мне довольно ловко удалось забросить колено на край — боль поначалу была, но быстро ушла, — и вот я уже лежу на выступе. Как до меня, правда, впоследствии дошло — меньшей половиной тела. Засучив руками, я попытался за что-то ухватиться, чувствуя, что ноги неуклонно сползают назад и влекут за собой торс, но тут Кэт метнулась вперед, обхватила меня обеими руками и потащила на себя, назад к безопасности.
— Все хорошо, — сказала она, поглаживая мой затылок. — Вот теперь у нас точно все хорошо, Сэм. Снегович нас здесь не найдет. А если найдет — что ж, пока он будет лезть сюда, мы завалим его камнями так, что не двинется.
— Кэт и Сэм снова в деле, — слабо улыбнулся я.
Через некоторое время я, лежащий пластом на горячем камне, нашел силы поднять голову. Кэт сидела на корточках передо мной.
— Тебе лучше? — спросила она.
— Да. Еще чуть-чуть — и буду в полном ажуре.
— Сможешь встать?
— Смогу, надеюсь. — И смог-таки. Подлыгаясь на руках и коленях, не без помощи Кэт — но смог.
Мы стояли в тени. И смотрели вниз.
Фургона нигде не наблюдалось.
Наша машина осталась довольно далеко внизу, но — достаточно близко, чтобы мы могли ее ясно видеть. В принципе, наверное, столь же хорошо видно автомобиль, припаркованный во дворе, с крыши пятиэтажки. С поправкой лишь на то, что наш угол уклона был довольно-таки крут.
Через окно пассажирской двери я мог видеть правую ногу Пегги, но — не ее саму. Очевидно, она по-прежнему лежала где-то там, на водительском месте.
— Не похоже, что Пегги очнулась, — заметил я.
— Мы можем проверять ее — раз в час. Если она придет в себя, нам, возможно, придется изменить планы.
— Еще бы.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы окинуть взглядом весь ландшафт. Самый пустынный, к слову, ландшафт из всех мною виденных. Одни только пески, сухостой и каменья. Кактусы и низкий кустарник — то тут, то там. И скалистые наносы, из которых наш казался самым большим… ну, до тех пор, пока нам не предоставился шанс глянуть с высоты.
И — какие-то развалины у подножия обрыва, примерно в полумиле по правую сторону от нас.
— Глянь только, — обратил я внимание.
— Я вижу.
А видели мы сейчас группку старых лачуг с жестяными крышами и упавший остов деревянной водонапорной башни. Было еще что-то вроде бойни с пристройками, конюшня, окруженная корытами с водой… что-то еще. Понять назначение всего остального было с такого расстояния трудно.
 
А из-за угла одной лачуги с краю торчал перед машины — фары, матовый хромированный бамер, решетка радиатора, серые полосы на капоте и видимом борту.