Укус (ЛП)

— Я бы не стала… — начала девушка.
— Рада это слышать, — оборвала ее Кэт.
Сжимая в одной руке связку зажигания, в другой — пластиковый ключ, я поспешил наружу.
Жара встретила меня крайне негостеприимно. Я снова успел позабыть, что снаружи было такое лихо. Даже в тени ущелья было очень жарко по сравнению с кондиционируемым нутром машины.
— Боже, — пробормотал я, переводя дыхание.
Подбежав к багажнику, я запихнул в карман джинсов ключи зажигания и аккуратно вогнал пластиковый ключик-универсал в прорезь багажного замка.
Он вошел — пускай не гладко, но все же.
Повернулся — с трудом.
Раздался щелчок, и крышка багажника распахнулась.
К этому времени подоспела и Кэт. Встала рядом со мной.
— Бог ты мой, — вырвалось у нее.
— Угу, — безрадостно добавил я, не зная наверняка, о чем она — о жаре, о видке трупа или о самой задумке бросить его здесь.
Эллиот не сильно изменился с тех пор, как я в последний раз смотрел на него. Все такой же отвратительный. Все такой же тощий труп уныло-синюшного цвета.
Он лежал на боку, лицом к нам. Запястья и лодыжки обмотаны лентой. Колени согнуты. Под ним — белый пластиковый наматрасник с постели Кэт. А под наматрасником — синий брезент. Серебристого цвета кусок ленты на его глазах все еще держался, а нашлепку со рта снял прошлой ночью Снегович — и потому мертвый вампир встретил нас широко разинутой пастью, будто даже сейчас готовый отцапать от нас по хорошему куску.
Кровь на его обнаженном теле засохла и приобрела в тенях темно-фиолетовый окрас — фиолетовый, переходящий в чернильный.
— Не трогай его, — сказал я. — Я сам обо всем позабочусь. Подержи лучше вот это. — Я стащил с себя рубашку так быстро, как только мог, и протянул ей, добавив: — Хватит с меня кровавых потеков, которые потом не отстирать.
Нырнув в багажник, я ухватил Эллиота под бока.
Сделал это грубо и быстро, не думая о том, что смотрюсь в высшей степени трогательно в обнимку с трупом, не обращая внимания на мерзкое ощущение от контакта с его кожей, сосредоточившись лишь на одном — чтобы все прошло быстро.
Кряхтя, я поднял его, перевернул и швырнул наземь. Он приземлился с тяжелым глухим стуком. Прокатился немного и в итоге распластался на спине. Да так и остался лежать — голый мертвый маньяк с заклеенными глазами, в молчаливом вопле раззявивший пасть на небо.
Я увидел острие кола, торчащее из ленты, обматывавшей его грудь.
Увидел его член, похожий на дохлого червя.
Чувствуя себя не очень хорошо, я быстро отвернулся и положил руку на крышку багажника.
— Не закрывай его, — сказала Кэт. — Иди и заводи машину. Я пока поищу молоток.
— У нас есть монтировка.
— Но и молотком было бы неплохо припастись. Если не смогу найти быстро — вернусь.
— Заметано.
— Рубашку я пока подержу, — бросила она мне вослед. — Чтоб ты ее совсем не промочил.
— Как скажешь.
Доля разумного тут, определенно, была. Пока двери были открыты, жара была беспощадна. Зато потом мне пришлось бы сидеть перед работающим кондиционером в мокрой насквозь рубашке. Простыть вдобавок ко всем бедам мне не хотелось.
Выловив связку из кармана джинсов, я сунул ключ в замок зажигания. Автомобиль завелся нормально.
Фургона не было видно.
Автомобиль чуть просел на рессорах — видимо, Кэт, оперлась на дно багажника. В зеркало заднего вида мне не было видно ничего, кроме поднятой крышки. Боковые зеркала тоже ничем особо не помогли. Даже труп Эллиота в них не наблюдался.
Вот и хорошо. Глаза б мои его никогда не видели.
— Что она делает? — спросила Пегги.
— Ищет что-то. — Мне не хотелось ей ничего объяснять.
— Где ваша рубашка?
— У нее.
Интересно, волнуется ли Снегович, куда мы запропастились? Быть может, он уже едет назад?
— На вас кровь, — тихо сказала Пегги.
— Она — не моя. Она — его, — я кивнул за спину.
— Смотрится ужасно.
— Представь себе, я знаю.
Господи, Кэт, да закрой ты уже эту крышку.
С чем можно там так долго возиться?
— Вы можете сделать что-нибудь с этой веревкой? — спросила Пегги.
 
— А что с ней не так?
— Мне в ней плохо.
Я едва ли глянул на Пегги хоть раз, когда вернулся в машину — приметил только, что она все еще была на месте, и только. Теперь пришлось повернуться и посмотреть, в чем там проблема.
Она сидела, закинув руки за голову.
Кэт привязала ее к месту.
После того, как я ушел открывать багажник, Кэт, видимо, продела веревку через спинку сиденья Пегги, и собрала в узел на груди девушки, вдобавок пропустив один конец через завязку на талии. И, для пущей уверенности, что Пегги никуда не денется, Кэт взяла оставшийся моток с собой, прихлопнув свисающий свободно конец дверью.
Простыня-платье Пегги пошло складками в тех местах, где его перетянула веревка, и подобралось так, что едва ли теперь закрывало колени. Ноги Пегги плотно сжала, чтобы я не глазел туда, куда глазеть, по ее мнению, не следовало.
Хотя, руки-то у нее были свободны. Натянула бы обратно на коленки — да и дело с концом.
Я решил не брать в голову. Мотивы Пегги меня не волновали. Они, вероятно, были в любом случае необъяснимы.
— Она меня передавливает, — пожаловалась Пегги. — Сделайте хоть вы что-нибудь.
— Нет, я ничего не могу сделать, — открестился я. — Подожди, вот сейчас вернется Кэт и…
— Вы оба ненавидите меня.
— Нет, это не так.
Багажник резко захлопнулся.
Пегги ахнула от неожиданности.
Глянув через плечо, я увидел Кэт, бегущую вдоль борта автомобиля. Я сунул руку в проем между сидений и ухватился за натянутую веревку. Пошла она туго и не без труда, но, когда дверь открылась, оказалось, что втягивать Кэт внутрь нет необходимости. Никто за ней не гнался.
Усевшись, она продемонстрировала мне молоток.
— Нашла, — коротко бросив, Кэт захлопнула за собой дверь.
Я решил больше не медлить — и так мы простояли тут слишком долго. Стоило двери хлопнуть, я нажал на газ. Машина рванула с места и уверенно начала набирать скорость.
Бросив прощальный взгляд в зеркало, я увидел, как тело Эллиота поглотил мрак.
  
35
 
Пегги, пыхтя, пыталась обеими руками ослабить веревку поперек талии.
— Ну как мы, сильно оторвались? — поинтересовалась Кэт.
— Порядочно. — Приукрашивать правду не было никакого смысла.
— Поверить не могу, что нашла молоток.
— Он что, куда-то завалился?
— Ага. В самый угол. Но от меня просто так не спрятаться.
— Да сделайте вы уже что-нибудь с этой веревкой, — процедила Пегги.
— Прости, я не могла рисковать, — сказала ей Кэт. — Можешь развязать ее. Только не надо пытаться ею нас удушить, или что-нибудь в этом духе.
Я вписал машину в следующий поворот. Темнота неотступно следовала за нами.
Фургон не показался.
— Черт, мы слишком сильно оторвались.
— Не беспокойся, — отмахнулась Кэт. — Готова биться об заклад — он вернется. Если спросит, почему мы затормозили — скажем, что Пегги нужно было выбежать по-мелкому.
— Очень смешно, — пропыхтела Пегги, выныривая из узла головой вперед — будто снимая рубашку.
И тут я задался вопросом, а что случилось с моей рубашкой. Кэт вернулась в машину с молотком в одной руке и веревкой в другой.
— Где моя одежка? — спросил я ее.
— Здесь же.
Я взглянул на Кэт. Она возилась с упаковкой влажных салфеток. Рубашки моей как-то не наблюдалось. Сбитый с толку, я даже посмотрел на приборную доску — вдруг она как-то успела ее туда навесить.
— Где — здесь? — спросил я, когда убедился, что и перед моим носом рубашка не висит.
 
— Ты смотришь прямо на нее.
— ?..
— Она на мне, дурень.
Приглядевшись, я все понял. Конечно же. Она напялила мою рубашку поверх своей. С их яркими, пестрыми узорами они были настолько похожи, что смешались в единое целое.