Враг Сальдисской Империи 5 (СИ)
— Но что кронпринц там делает с самого утра? Давно полдень перевалил. Опять сношает смазливых служанок, не просыхая? — Лючия нахмурилась, ибо Сигверту едва исполнилось четырнадцать и подобный образ жизни мог убить его раньше необходимого. Всё же упиться насмерть алкоголем несложно — достаточно просто не знать никакой меры! А преждевременная смерть последнего отпрыска рода Дальгрог кардинально поломает её семье всю распланированную игру.
— Не могу знать! — совершенно осознанно соврал Трост. Не дай боги императрица узнает кто именно поставляет наследнику юношей и девиц, алкоголь и колдовской лёд — вмиг головы лишится. Понятно что поставки идут через подставных лиц, а передача через ничего не знающих младших пажей, но и поводов для подозрений давать её величеству не следует. Он нечего не знает, не видел и даже не подозревал! А широкие денежные вливания со стороны кронпринца вполне помогали ему мириться с этим риском для жизни. Золота молодой Дальгрог вообще не считал!
Поджав губы в неудовольствии, Лючия продолжила свою монументальную поступь. Её длинное платье с широким подолом на каркасе до самого пола мерно покачивалось в такт ходьбы, а стянутая корсетом грудь едва заметно вздымалась и подрагивала, привлекая всё мужское внимание к глубокому декольте.
Подобным образом перемещаясь по дворцу, она вместе со своей многочисленной свитой вскоре достигла и королевских купален, построенных в рубиновом крыле дворца. Мягкие цвета красных оттенков, витражи в кроваво-красных цветах, и множество природных рубинов, обрамлённых розовым золотом в отделке стен и потолков, — западное крыло Императорского Дворца буквальный кричало о невероятной роскоши! Впрочем как и все остальные части дворца, выполненные каждый в своём неповторимом стиле.
Купальни встретили Лючию горячим влажным паром, девичьими визгами и пьяным гоготом молодых юношей, перемежавшимися со стонами и звуками соития. Предусмотрительно приказав свите остаться позади, императрица вошла внутрь, обозрев брезгливо открывшийся вид. Опьянённые наркотиком и алкоголем молодые юноши и девушки, лет четырнадцати-пятнадцати, пребывали в своеобразном помешательстве, не замечая ничего вокруг. Среди пустых бутылок, валявшихся на полу, и раздавленной еды копошилось около десятка пар: девушки с девушками, юноши с юношами, девушка и пара юношей, — комбинации были на любой лад. А мерные поступательные движения их тел не позволяли как-то иначе трактовать происходящее. Свальный грех в чистом виде, помноженный на мужеложство! Своего сына Лючия приметила в углу, целующимся с каким-то смазливым кудрявым мальчиком лет тринадцати...
— Побереги-ись! — а откуда-то сверху, с карниза что шёл под потолком, под визг двух компаньонок, спрыгнул прямо в бассейн тряся своими причиндалами ещё один парень. Явно простолюдин из мещан. А приземлившись в воду эти трое подняли такую тучу брызг и волн, что часть воды даже долетела до императрицы, попав на её новое платье. Вот только вместе с водой на пол перед ней выбросило и кучу фекалий — кто-то из этих плебеев банально справил нужду прямо в королевских купальнях...
От подобного зрелища Лючию буквальный передёрнуло от омерзения! От императрицы пахнуло такой презрительной брезгливостью, что её сила сама собой ответила на эмоции госпожи. Фрукты и еда вокруг исчезла первой, сгнив и осыпавшись прахом мгновенно. Столики, лежанки и всё что было сделано из дерева осыпалось трухой спустя пару секунд. Следом остыла вода в купальнях, и даже пар перестал клубиться под потолком, осев по всему полу крупными каплями! Юноши и девушки при этом начали стремительно стареть: их кожа одрябла, волосы моментально отрасли, начав седеть, а движения замедлились. К тому монету как они осознали что с ними происходит что-то не то, они уже еле двигались, беззвучно вращая глазами от охватившего их ужаса. Попытавшись ползти к выходу, каждый из них так и умер не вставая с пола, вытягивая руки в сторону императрицы. А после моментально обратились в высохшие мумии, обтянутые серой потрескавшейся кожей! Но на этом воздействие её магии не завершилось. Мягкие ткани на трупах рассыпались в прах очень скоро, и на поблёкшем мраморном полу остались лежать только скелеты, посыпанные серой взвесью... То же случилось и с любовником её сына, умершим прямо во время их долгого поцелуя.
— А-А-АА! — отбросив от себя высохший труп, с которым он только что целовался, Сигверт вскочил с пола. Попятился, подскользнулся, после чего с криком рухнул на спину, продолжая отползать с диким ужасом в глазах. Его взгляд был расфокусирован, блуждал по всей купальне, и даже натыкаясь на мать так и оставался растерянным. Было очевидно что её сын всё ещё находится под действием чародейских наркотиков и банально не понимает где он и что он.
Скривившись от очередной порции омерзения, Лючия развернулась, быстро выйдя наружу.
— Всё здесь прибрать! Принца успокоить и привести в порядок. Трост!
— Я здесь, ваше величество! — толстячок вырос словно из под земли.
— За всё теперь головой отвечаешь! Ещё раз подобная оргия повторится, и я тебя за причинное место на городские ворота подвешу. Понял? — стрельнув карими глазами в испуганного чиновника, женщина удалилась к себе. Видеть наследника, пусть даже временного, формального, в таком состоянии ей было противно. И это её родной сын?! Дедушка как всегда был во всём прав...
*
Спустя час Лючия уже сидела в своих покоях, помытая, переодетая и расслабленная. Восстанавливать спокойствие души ей помогало подогретое вино с пряностями и лёгкая закуска из тропических фруктов. Прямо с родных островов. День не задался с самого утра, и этот её визит в купальни стал последней каплей.
Все дела были перенесены императрицей на завтрашнее утро.
Разве что некоторые прошения и доклады следовало рассмотреть уже сейчас, чтобы завтра быть во всеоружии. Поглядев на стопку бумаг, женщина грустно улыбнулась. Работать не было никакого желания...
— Госпожа, — постучав в дверь, к ней заглянула её личная служанка, женщина лет пятидесяти. Единственная, кому не грозила страшная смерть в моменты недовольства императрицы. Кто-либо другой беспокоить её сейчас просто не решился бы.
— Что такое, Жанетт? Опять принц что-то натворил? — отставив бокал на столик, она поправила полы* шёлкового халата с золотыми драконом на спине и рукавах, и спрятала под них поджатые под себя ножки. Несмотря на свой возраст в сорок лет, чародейка с силой времени выглядела едва ли на двадцать пять — семейная особенность дара. Поглотив время своих жертв сегодня, она вновь откатила своё старение на пару лет, продвинувшись в силе.
(*Пола — часть одежды, имеющая застёжку или запáх спереди)
Так что сила рода де-Соргрос зиждилась не только на деньгах. Их уважали и боялись во всём мире абсолютно заслуженно: сила, жестокость, долголетие, богатство — у них было всё чтобы владеть этим миром!
— Нет, ваше величество. К вам посетитель... настойчивый.
— Ну кто там ещё? — недовольно вздохнув отставила она свой бокал с вином. Подобные демонстрации слабости Лючия могла позволить только при этой уже поседевшей женщине, да ещё при покойном муже. В силу традиций.
— Некто Аделай де-Соргрос, госпожа.
— Дядя?! Немедленно пригласить в мою чайную! И подать лучшие сладости какие есть! Платье! Где моё лучшее платье?! — вскочив словно ужаленная, Лючия побежала собираться более не обращая внимания на служанку. Вскоре к ней присоединились присланные в покои девушки, помогая одеться и собрать волосы в приличную причёску. Спустя всего тридцать минут женщина уже была во всеоружии, чтобы встретить посланника семьи. Если приехал старший брат её отца, вопрос и правда серьёзный! Она что-то натворили? Неудачи? Новые вводные плана? Так либо иначе, этот гость был крайне важен для её жизни.
— Дядя Аделай! — в чайную комнату она вошла лучезарно улыбаясь, приветливо раскинув руки в стороны. Молодой на вид мужчина, лет тридцати пяти, поднялся навстречу с такой же приветливой улыбкой на лице. Обнял, поцеловал её в щёку, после чего помог усесться за филигранный фарфоровый столик, накрытый для приятного чаепития. Обилие голубых оттенков зенского фарфора и позолоты ласкали человеческий взгляд, а мягкие диваны, покрытые приятной кожей шерстистых лошадей, дарили чувство комфорта, располагая к душевной беседе.