Белая Длань (СИ)

Также он ощущал подбирающуюся к нему опасность, но был готов пожертвовать собой ради праведного дела, если это потребуется. В остальном же боги ничего прямо или косвенно больше не говорили, но Благочестивому септону больше было и не нужно что-либо делать или знать – он и так делал со своей стороны всё возможное. Так и ждал он благостного момента, который должен был прийти и прийти совсем скоро, жрец это чувствовал.
Так как молитва верховного септона проходила в полной тишине, он не мог не услышать тихие и осторожные шаги, что направлялись в его личный солярий, можно сказать в личный храм. Постучав согласно инструкции, дверь открыл и вошёл в неё ближайший соратник главного жреца - септон, что был когда-то против его назначения на данный пост, а сейчас тот, кто был абсолютно предан их общему делу. Не оборачиваясь, ибо верховный септон прекрасно знал о личине посетившего его гостя, Благочестивый жрец всем своим видом выражал полное смирение, давая понять, что будет безразличен к любым новостям, что принесёт ему его младший, с точки зрения должности, товарищ.
- Ворон принёс сообщение из южных земель, господин. – склонился в глубоком поклоне новоприбывший жрец.
В ответ же на полученное высказывание, верховный септон, по прозвищу Благочестивый, медленно поднялся из своей позы для молитвы, чтобы, гордо расправив плечи, обернуться к своему подчинённому с благостным выражением лица. Тиара понтифика, украшенная золотом и драгоценными камнями, сейчас лежала на небольшом столике для работы с документами и святыми писаниями, а потому в свете тусклых лампад выбритая налысо голова понтифика как-то подозрительно свернула, едва-едва покрывшись бликами от отраженного различными поверхностями света свечей.
- Ну, наконец-то. – с облегчением выдохнул главный жрец Вестероса, продолжая держать руки в молитвенном жесте. – Давно пора. Это ведь то, о чём я думаю, Элберт? – обратился Благочестивый септон к своему непосредственному подчинённому по имени, что было весьма редким событием.
- Да, верховный. – кивнул, прикрывая свои голубые глаза, прибывший много лет назад из Долины в Королевскую гавань, септон. – Мы получили подтверждение, что данный человек имеет непосредственную связь с избранником. Он пишет, что желает наладить личную переписку между вами и одним человеком. – передал развернутое сообщение септон с выражением глубокого почтения. Верховный жрец церкви Семерых благодушно принял письмо, а после впился глазами в текст, поглощая написанную там информацию словно губка.
Конечно, можно задаться вопросом, как смел обычный септон, пусть и из совета Праведных, просматривать почту, предназначавшуюся их духовному владыке. Однако, всё становилось намного понятнее, если знать, что практически вся почта направляющая в Септу Бейлора так или иначе предназначалось напрямую главе церкви, особенно в последнее неспокойное время. Опасность отравления или того хуже заражения заразой первого наместника богов было существенной угрозой благополучия веры Семерых, а потому именно члены совета Праведных и их помощники, как правило, просматривали почту верховного священника, естественно, для его безопасности. Да и было её достаточно, чтобы ни одному человеку за всё жизнь с ней было не справиться. Впрочем, как и в каждом правиле есть исключение, такое существовало и в этом деле.
В частности, существовал некий реестр куда верховный священник записывал всех, с кем вёл личную переписку напрямую. Любой адресат, кто будет указан в этом списке, может отправить сообщение понтифику и будет уверен, что содержание данного письма останется секретом между ним и духовным владыкой. Данная традиция пошла ещё с первого верховного септона и исполнялась в соответствии с характерами людей, которые занимали эту должность с момента основания института верховных жрецов ещё в Староместе. Как правило понтифик лично общался исключительно с королями и лордами с сильной армией и влиянием, в остальном же придерживая нейтралитета и традиционализма. Однако, сейчас была совсем иная ситуация.
 
Текст письма был написан элегантным, но чётким почерком, а автором его был непосредственный лорд Простора и Ромашкового поля, Аллан Олдфлауэрс, чья кровь, согласно архивам, был связана напрямую с родом избранника, сообщения от которого верховный септон ждал так долго. В обычное время подобное сообщение никто в церкви и читать бы не стал, всё-таки пусть это был и глава дома, но это был глава дома, основанного бастардом, а церковь весьма скверно относится к самому факту их существования, даже если те когда-то и признали их в качестве благородного дома.
Для верховного септона этот человек был последней ниточкой, которая могла привести его к искомому человеку, так что в церкви давно перестали обращать внимание на происхождение, лишь бы добиться необходимой цели. Сейчас же для благочестивого в своей вере септона настал момент, которого он ждал уже больше года и был бы готов подождать ещё, если бы потребовалось, но это было уже не нужно. Наконец свершилось то, чего он так долго ждал.
В письме были перечислены традиционные для всех времен приветствия и комплименты, предназначавшиеся непосредственно как церкви, так и ему самому. Затем шёл краткий перечень заслуг благочестивого в своей вере жреца, пока наконец лорд Ромашкового поля не перешёл к делу и не спросил у верховного септона, что тот думает о возможности возникновения личного диалога с одним из его протеже, который имеет весьма праведный нрав и характер, а также непосредственно относится к содержанию воззваний и месс главного в стране жреца.
Собственно, просторский лорд не называл никаких имён, однако верховный септон быстро понял о чём, а точнее о ком велась речь. Да и видел он письма, написанные самим лордом Олдфлауэрсом, когда служил в совете Праведных, так что благочестивый септон мог с уверенностью сказать то, что именем лорда Простора просто воспользовались, однако, печать была подлинной, так что не оставалось сомнений, что написал этот текст непосредственно тот, кого так долго ждал верховный септон.
- Мне написать ему положительный ответ от вашего имени? Внести ли имя этого человека в список реестра? – уточнил септон, что терпеливо ждал пока понтифик закончит чтение. Шло время, а главный жрец оставался немым из-за чего младшему товарищу пришлось обратиться на себя внимание.
- Да, мой дорогой друг, разумеется. – передал письмо трясущимися от нетерпения руками верховный септон. После чего забормотал одну из молитв, чтобы возблагодарить Семерых за услышанные молитвы. – Только вот ответ я напишу лично, а ты пока займись реестром, друг мой. Ты свободен. – выдохнул после долгой молитвы верховный септон, после чего присутствующий в солярии жрец незамедлительно покинул обитель духовного владыки.
Глава церкви Семерых не стал медлить, а потому быстро привёл свои чувства в порядок, чтобы затем обустроиться за своим столом. Открыв ящик с принадлежностями для письма, главный жрец Королевской гавани достал оттуда пачку новых бумажных листов и подсохшую баночку с чернилами, едва полную. В другом ящике он обнаружил слегка потрёпанное перо, после чего приступил к написанию ответно письма, выводя буквы легким и аккуратным почерком. Ничто не могло в данный момент остановить энтузиазм верховного септона, так что понтифик не отказывал себе ни в каких формах выражения радости и почтения. Где-то в глубине души он чувствовал, что его силы и труд были вложены не напрасно.
Ответное письмо понтифика полнилось заверениями в согласии и преданности человеку, которого избрали Семеро для того, чтобы тот стал проводником их воли в этом мире. Верховный жрец писал о желании и возможности сделать со своей стороны всё возможное и необходимое для помощи этому человеку, что по слухам носил имя давно сгинувшего благословенного рода. Ручался не только за себя, но и за преданность веры, в частности. Ничто не могло поколебать уверенность и решимость верховного септона в этот момент, он словно переживал новое возрождение своей веры, возможно, в последний раз.