Милая Шарлотта (СИ)

Оливье начал что-то говорить, но Шарлотта поспешила вступиться за него:
- Госкар ни в чем не виноват - это я его уговорила! - она обратила к барону свои огромные, полные нежности глаза и, едва не плача, объяснила: - у меня был день рождения, а мне было так грустно, так одиноко здесь, без вас…
Взгляд барон смягчился. Вероятно, чувствуя теперь виноватым себя, он взял Шарлотту за руки и пообещал:
- Чарли, девочка моя, я так виноват перед вами, - он склонился расцеловал обе ее руки, - я уделяю вам непростительно мало времени. Столько раз я умолял Его Величество дать мне отставку, но он и слышать об этом не желает. Но я клянусь вам, что, по крайней мере, в ближайший месяц я никуда не уеду - чего бы мне это ни стоило!
Все бы и закончилось этой семейной идиллией, но взгляд барона снова упал на письмо:
- Так что пишет вам де Тресси? - спросил он нетерпеливо.
Шарлотта и сама хотела бы это знать, поэтому взволнованно сломала печать и развернула послание:
- Герцог приглашает меня и вас, Максимильен, посетить его перед сегодняшним балом в Лувре… - прочла она.
«Быть может, это касается папенькиного титула? Быть может, не все еще потеряно?!» - просияла она.
- Бал! Черт возьми… - перебил ее мысли муж.
- Ваша Милость!… - снова укорил Госкар.
- Да-да, простите, Чарли. Я совсем забыл: сегодня ведь состоится бал, на котором Его Величество велел мне быть - он желает переговорить со мной… - С выражением муки на лице барон отшвырнул салфетку и тяжело поднялся. - Надобно собираться. Вы тоже едете, Чарли, негоже мне появляться одному.
- Полагаю, мне ехать не обязательно? - осведомился Оливье, тоже поднимаясь.
Барон хмыкнул:
- Госкар, мальчик мой, вы же молоды, вы должны любить танцы. И, потом, кто-то же должен танцевать с Чарли, из меня-то танцор… сами знаете. Так что поезжайте тоже, повеселитесь.
- Как скажете, - буркнул Госкар в спину де Виньи.
Садилась в карету, везущую ее на бал, Шарлотта в прекраснейшем расположении духа, окрыленная новыми надеждами и жаждой встречи с герцогом де Тресси. Вышла же она перед парадным крыльцом Лувра едва не плача, и причиной тому снова стал разговор с мужем, состоявшийся в карете. Тот прямо и безапелляционно дал ей понять, что приглашение де Тресси они не примут:
- Это не тот господин, с которым стоит водить дружбу, Чарли, - заявил де Виньи. - Я сбился со счету, сколько раз он обвинялся во взяточничестве и растрате государственных денег! Его давно уже должны были бы выгнать со всех должностей, но у де Тресси столько связей на самых разных уровнях государственного аппарата, что этому мерзавцу все сходит с рук. К тому же и король к нему благосклонен. А эти его притязания на герцогиню де Монтевиль?! Это же немыслимо! В былые времена его давно бы уже заточили в Бастилию!
- Не говорите так! - вступилась за де Тресси Шарлотта. - Может быть, герцог и правда не самый честный слуга короля, но он хороший человек. Он любил герцогиню де Монтевиль, а она вышла замуж за его друга - как тут не разочароваться в жизни и вообще в людях? Оттого он и выглядит таким… жестоким.
Барон откровенно морщился и говорил пренебрежительно:
- Чарли, вы снова начитались этих ваших любовных романов и желаете видеть в каждом никчемном мерзавце страдающую личность с благородной душой! Жизнь проще и жестче. И прекратите отвлекать мои мысли вашими незрелыми суждениями!
Закончив, барон толкнул дверцу кареты, так как они уже приехали, и стремительно вышел, даже не подав руки супруге.
- Не сердитесь, - помог спуститься ей Госкар, - вы знали, за кого выходили замуж - Его Милость не любит юлить и всегда говорит прямо. К тому же он прав.
- В том, что мои суждения незрелы? - едва сдерживая слезы, спросила баронесса.
- В том, что не стоит водить дружбу с де Тресси, - веско поправил Госкар.
Как бы там ни было, желание веселиться пропало вовсе. Бал еще не был открыт, да и сам король отсутствовал - придворная знать толпилась у стен и вела непринужденные разговоры. Барон тотчас предоставил Шарлотту самой себе, увлекшись разговором с одним из приятелей.
 
Но скучать в одиночестве на балах все же невозможно: едва барон отошел, Шарлотта приметила герцогиню де Монтевиль, которая направлялась определенно к ней. Ее Светлость была сегодня в нежно-розовом платье, с большим вкусом убранном жемчугом.
- Баронесса, - та пожала ей руки, приблизившись, - я надеялась увидеть вас здесь. Почему вы одна и грустите?
- И я рада видеть вас, герцогиня, - искренне ответила Шарлотта, - муж оставил меня, увы. Он считает меня слишком незрелой, чтобы проводить со мной много времени.
- Ах, бедняжка, - рассмеялась та, - вы говорите так, будто это плохо. Если бы наши мужья все время сидели подле нас, когда же нам собираться вместе и обсуждать их недостатки? Пойдемте-ка лучше со мной, я познакомлю вас со своими подругами.
Она указала веером на кружок дам, среди которых были и Ирен, и маркиза де Монтеспан. Вспомнив последнюю их беседу, Шарлотта невольно поежилась. Герцогиня, кажется, уловила это и передумала ее вести, а в глазах ее появилась грусть и, пожалуй, понимание:
- Шарлотта, вы славная девушка. Но раз вы стали появляться при Дворе, то не пройдет и месяца, как вы превратитесь… во что-то наподобие виконтессы де Сент-Поль. Нет, не подумайте ни в коем случае, что это плохо - напротив. Таким как Ирен живется при Дворе весело и свободно, их ничто не гнетет, а каждый новый день кажется приключением. Я и сама иногда жалею, что не сумела стать такой. Так вас еще не назначили фрейлиной?
- Нет, - покачала головой Шарлотта. - Верно, и не назначат никогда после давешнего разговора с маркизой де Монтеспан.
Герцогиня рассмеялась, и Шарлотта вслед за ней.
- Да я и не уверена, что хочу этого, - добавила Шарлотта, подумав.
- Что ж, может быть, это и к лучшему. У вас и так все есть - дом, деньги, муж - к чему вам Двор… кстати, вы познакомите меня с бароном? Я слышала, что он удивительный человек, но так скрытен, и так не любит бывать на балах, что мы даже не представлены друг другу.
- Непременно, - обрадовалась Шарлотта и обернулась туда, где еще минуту назад стоял ее муж - но его уже и след простыл. Пришлось ответить: - сожалею, Его Милость даже на балу работает - я помню, что он намеревался переговорить с Его Величеством, а после, вероятно, мы сразу уедем. Но вы могли бы приехать к нам в дом - теперь, когда муж вернулся, мы станем устраивать званые вечера раз в неделю. Будем очень ждать вас с Его Светлостью герцогом.
- Это было бы чудесно, - согласилась герцогиня, - но в ближайшую неделю мы вряд ли станем выезжать. Произошла неприятность, о которой, видимо, наслышан уже весь Париж - мой муж ранен, и ему нужен покой. А в будущую пятницу мы и вовсе отбываем в Фонтенуа-ле-Шато - замок моего мужа.
Шарлотта была расстроена и даже не пыталась это скрыть. На мгновение ей показалось, что герцогиня сможет стать ей другом и скрасить одиночество, когда муж снова уедет. А еще у нее можно научиться той самой сдержанности, о которой Шарлотта теперь мечтала.
- Досадно, что мы познакомились в такое неподходящее время, - искренне сказала она.
- Да, досадно, - вздохнув, согласилась герцогиня. Но ей пришлось отвлечься на голос распорядителя бала, который сообщил, что король спускается в залу. Герцогиня торопливо попрощалась: - что ж, нам надобно занять места при своих супругах - Его Величество вот-вот спустится. Всего вам доброго, Шарлотта.
Она ушла, а баронесса тоже начала выискивать глазами мужа, которого все не было видно. Зато из толпы к ней вдруг подошел молоденький паж. Поклонившись удивленной Шарлотте, он передал ей свернутый незапечатанный листок:
- Вам просили передать, Ваша Милость, - сказал тот.
- Спасибо… - рассеянно сказала баронесса, одаривая мальчика несколькими монетами.
Снова Шарлотта была уверена, что послание от мсье де Руана, тайно наблюдающего за ней. И снова была удивлена, что письмо - от герцога де Тресси.