Милая Шарлотта (СИ)
Верно, нужно собраться и самой съездить на рынок.
Именно в этот момент дверь в библиотеку скрипнула, послышались мягкие шаги Шарля, а после он положил на ее стол книгу.
«Канцоньере». Петрарка, - прочитала Жоржетта на обложке.
- Ах, Шарль, вы знаете, что я очень уважительно отношусь к поэзии, но, право, сейчас мне не до этого, - отмахнулась мадам де Руан.
Шарль, однако, был мрачен лицом и явно не намеревался зачитывать ей сонеты, посвященные возлюбленной поэта Лауре.
- Жоржетта, помните тот день, когда меня посадили в острог, а вы по моей просьба ездили к Легаре забрать кое-какие письма?
«Кое-какие…» - повторила про себя Жоржетта, и отчего-то ей стало не по себе.
- Разумеется, помню, - ответила она вслух, - а что случилось?
- Вы сказали, что потеряли их в лесу по дороге. Но, Жоржетта, те письма были вложены между страниц этой книги. Книгу я купил сегодня утром.
И в этот же момент сердце Жоржетты пропустило удар - она знала, что когда-нибудь правда раскроется. Впрочем, что это она разволновалась: мало ли существует экземпляров Петрарки. И даже подумала с укоризной, что в доме лишнего экю нет, а Шарль тратит деньги на стишки, которые читал уже тысячу раз!
- Вы уверены, что это та самая книга, может быть…
- Та самая. Здесь дарственная надпись, сделанная рукой моего деда - эта книга бала свадебным подарком моей бабушке.
И продолжал смотреть в глаза Жоржетте своим серым взглядом - прямым и печальным. Жоржетта не сдавалась.
«Главное, быть уверенной, и он успокоится».
- Значит, кто-то подобрал эту книгу в лесу, а потом продал вам. И вообще, дочь Мишеля Легаре передала мне письма от… - она добавила яда в голос, - от вашей ненаглядной Шарлотты без этой книги. Они были просто перевязаны тесьмой. Эту пачку я и потеряла. Я не понимаю, вы меня в чем-то обвиняете?
Но почему-то ее доводы - вполне здравые - на Шарля не действовали. Он смотрел на нее так, будто вовсе не слышал:
- Я купил эту книгу у самого Мишеля Легаре. Он рассказал мне, что вы отправили его единственную дочь в монастырь. После этого он запил, забросил работу и вынужден распродавать вещи из дома. Жоржетта, почему вы отправили Лили в монастырь и не сказали мне об этом?
Мадам де Руан, покраснев до кончиков ушей, как раз выдумывала новый довод, когда Шарль задал еще один вопрос:
- Жоржетта, ведь вы не теряли эти письма? Вы отдали их мадемуазель д'Эффель, не так ли?
Лгать снова казалось бесполезным. Жоржетта, поднявшись со стула, и любовно глядя на мужа, ответила:
- Да, я отдала их Шарлотте.
И тут же об этом пожалела: нужно было лгать, лгать до последнего, потому что Шарль, как оказалось, и сам не был до конца уверен в своем предположении. Он и рад был ошибиться.
- Шарль… - подалась к нему Жоржетта.
Но он отшатнулся от нее, как от чумной. А потом, плотно сложив губы, смотрел куда-то мимо Жоржетты.
- У меня к вам единственная просьба, мадам, - наконец, молвил он. - Возьмите кузнеца Легаре к нам на стройку. Это самое малое, что мы можем сделать после того, как испортили ему жизнь.
- Конечно, дорогой! - поспешно кивнула Жоржетта.
Она считала безумием в их положении тотального безденежья брать на работу пьяницу, но сейчас готова была хоть разбойника с большой дороги взять себе в лакеи - лишь бы муж ее простил. Решив, что гроза миновала, она сложила молитвенно руки и попыталась объяснить:
- Шарль, поймите меня, я так любила вас, так любила…
- Прекратите! - крикнул Шарль, полоснув по ней острым, как лезвие взглядом. - Вы знаете толк в бухгалтерии, - он размашистым движением смахнул со стола счета Жоржетты, отчего те бабочками разлетелись по комнате, - вы умеете загнать зверя в ловушку на охоте и знаете, как заставить мужчину жениться на себе, но вы не черта не знаете ни о жизни, ни о чувствах! Так молчите о них!
Из этого потока несправедливых обвинения Жоржетта выхватила только одну фразу:
- Женить на себе? Уж не хотите ли вы сказать, что я пришла к вам тогда ночью, чтобы вынудить вас жениться?!
- А для чего еще вы могли прийти той ночью? Для чего прицепили к платью розу и для чего притворились Шарлоттой? Какой реакции вы от меня ждали? Что я скажу вам: «все было прекрасно, крошка, увидимся как-нибудь еще»?!
Жоржетта очень хотела расплакаться сейчас, но не могла. Так больно ей никто еще никогда не делал.
- Я ни о чем не думала тогда. И ничего не ждала от вас…
- Довольно! - поморщился Шарль. - Вы даже в беспамятстве, при смерти будете думать и просчитывать реакцию людей. Вы по-другому не умеете.
А потом он ушел, оглушительно хлопнув дверью.
Жоржетта еще долго сидела в библиотеке, уронив лицо в ладони и мечтая расплакаться. Чтобы хотя бы самой себе доказать, что она вполне способна на чувства, и что ее могут ранить слова. Но вместо этого сумела прийти к выводу, что Шарль не так уж и неправ. Не в том, разумеется, что она его не любит, а в том, что предполагала финал с замужеством, когда явилась тогда в Шато-де-Руан.
Недаром ведь она даже ни разу не спросила, любит ли он ее. Не спросила, потому что и так знала ответ: так зачем расстраивать себя лишний раз?
Вот и сейчас, вместо того, чтобы изводить себя самоедством, нужно взять себя в руки и выяснить, наконец, куда делить эти триста ливров…
К слову сказать, ни той ночью, ни в последующие Шарль больше не пришел к ней. Но Жоржетте еще казалось, что не все так плохо: ведь муж не покинул ее, не помчался тотчас в Париж, объясняться с Шарлоттой. Хотя, на тот момент она была лишь помолвлена с бароном, но не замужем за ним.
Быть может, он не поехал к ней потому, что больше не любит? И потому, что надеется на счастье с законной женой?
Со временем эти неприятности, кажется, позабылись. Жоржетта на деньги отца нанимала рабочих, которые за год с небольшим привели Шато-де-Руан в довольно сносный вид. Шарль помогал ей, как мог: руководил земледельческими работами на полях, о сборе урожая волновался, как о собственном дитя. А особенной его гордостью стали виноградники, которые он организовал сам лично - даже без помощи и денег Жоржетты. Сам отыскал в записях своих предков рецепты вин, которые настаивали в Шато-де-Руан много лет назад. Когда он прохаживался по погребам замка, где уже томилось вино в дубовых бочках - право, вы глядел он совершенно счастливым.
Забавно, но эта его деятельность даже начала приносить некоторый доход. Вот и славно. Жоржетта всегда знала, что, когда мысли заняты работой, а тело физическими нагрузками, времени для разного рода глупостей вроде размышлений и самоедства просто не остается.
Хорошо поработав, пару раз в неделю молодые супруги велели загнать дикого зверя - кабана или лося - и славно охотились на пару.
Что бы там ни было, муж и жена бесконечно уважали друг друга и имели достаточно рассудка, чтобы простить некоторые оплошности своей половины. Право, у обоих они присутствовали с избытком.
Глава 29. НАСЛЕДНИК
Жоржетта настолько глубоко ушла мыслями в воспоминания, что вздрогнула, когда дверь за ее спиной отварилась. Это был Шарль. Глаза его возбужденно горели, а в руке он бережно нес кубок с вином:
- Попробуйте, - буквально силой заставил он Жоржетту отхлебнуть глоток. - Это из новой бочки: здесь одна часть Саперави и две части Каберне-Совиньон [13]. Чувствуете этот вкус? Почти нет сладости, но зато такой восхитительный аромат черного перца… вы чувствуете? Более терпкий и более глубокий. И это всего лишь после трехмесячной выдержки, представьте, что будет через год!
- Шарль, Шарль, - уклонилась от очередного глотка Жоржетта, отводя его руку с кубком, - я знаю, что в этот час вы всегда на виноградниках, и я бы ни за что не решилась оторвать вас, если бы не желала сообщить вам нечто очень важное. Это изменит всю нашу жизнь, Шарль!
- Я весь во внимании! - не успела Жоржетта и моргнуть, как супруг уселся на столешницу, которую она выписывала из Флоренции.