Ответный удар. Дилогия (СИ)
Выезд на Аэропорт-роад прикрывал блок-пост. Бронетранспортер — перекрывал дорогу, по бокам стояли армейский Хаммер и пикап национальной полиции, бело-синий. Звук мотора моего мотоцикла услышали, вскинули оружие…
— Халас!!
Просто чудо, что не начали стрелять. Мотоциклист с рюкзаком за спиной — типичное начало террористического акта с использованием смертника… а тут саммит, теракт как раз и ожидали… и за годы террора иракские полицейские привыкли сначала стрелять. а потом задавать вопросы. Может быть, меня спало то, что я был без шлема — смертники обычно надевают глухой шлем, их голову потом так и находят отдельно от тела вместе со шлемом. [94]А может быть — то, что я не знал как на этой штуке тормозить и потому просто опрокинул мотоцикл на бок и сам покатился по земле…
Первый полицейский, подбежав ко мне, с размаху, футбольным ударом пробил по спине. Второй — ударил прикладом автомата. Понимая. что если сопротивляться — озвереют и забьют, я только пытался прикрыться. и орал Мухабаррат! Слово. понятное каждому иракцу…
Секунд через тридцать — побоище прекратилось. Подошел кто-то из офицеров.
— Мухабаррат… — прохрипел я, потому что дыхания уже не было…
— Документы… — требовательный голос — обыскали?
Только сейчас — солдаты догадались, что надо меня обыскать и обыскать как следует. Они даже не проверили, есть ли у меня пояс смертника.
— Пистолет!
Хорошо, что не выпал…
— Где документы?
Солдаты — шарили по карманам, но бить уже боялись. Забрали телефон и ключи от машины — они были в кармане. хотя самой машины уже не было.
— Документов нет, Амалла-бей…
Офицер пихнул меня сапогом
— Ты кто? Говоришь по-арабски
— Я руси… руси…
Офицер пнул сильнее.
— Арабский? Говоришь?
— Подполковник… Сулейман Мусауи. Позвони ему…
— Что ты говоришь, безродное отродье?
Офицер употребил ругательство, после которого обычно начинается поножовщина, но мне было плевать.
— Подполковник. Мусауи — сказал я — позвони ему. Я человек Мухабаррата…
Офицер раздраженно пихнул меня ногой.
— Что говорит этот сумасшедший?
— Он говорит про какого-то подполковника, бей…
И тут — мне снова повезло… фортуна наконец то повернулась лицом ко мне. Ничто не мешало этому офицеру, явно не слишком то тяготящемуся требованиями закона — бросить меня в багажник, а потом выбросить на окраине на свалке. Меня даже убивать не надо будет — несколько часов в багажнике без воды и готово. Не я был бы первый — и уж точно не последний. Но кто-то из солдат понял, что я говорил. А среди солдат — могут быть осведомители того же Мухабаррата, даже наверняка есть. И поступив так, этот офицер и сам рискует оказаться в камере, а потом и перед военным трибуналом. А оно ему надо?
— Телефон…
Телефон у меня солдаты забрали. Первое, что делает полицейский, задерживая человека — это забирает и просматривает его телефон. На моем — почти ничего не было, что само по себе было подозрительно. Последний исходящий был на номер МТС. А офицер знал, что этими номерами — пользуются многие в спецслужбах. Дело в том что после ряда скандалов с перехватом — русские операторы не использовали инфраструктуру, как то связанную с США. И поэтому — покупали именно эти номера. [95]
И офицер решил позвонить…
— Смотрите за ним. Не дайте убежать…
— Слушаюсь, бей…
Полицейский — схватил мою правую руку, вывернул назад, и встал на мою спину ногой. О правах человека, не говоря уж о правах задержанного — здесь были самые примитивные представления…
Бронированный Субурбан с широкими подножками и поручнями на крыше — остановился рядом с нами. С переднего сидения — высадился Мусауи, я видел его сапоги.
— Поднимите — приказал он
Полицейские — выполнили приказ — и я оказался перед подполковником. По его лицу — прочесть что либо было невозможно.
— Это наш человек… — сухо сказал он — как вы смели положить его на землю?!
Полицейские — отпустили меня и от страха взяли под козырек. От того, что меня больше ничего не держало — я едва не упал.
— Но у него не было пропуска, эфенди подполковник. Он сказал, что знает вас, и я немедленно приказал связаться с вами. Русские приказали задерживать всех подозрительных…
Хлесткий шлепок оплеухи
— При чем здесь русские, идиот. Я а не русские — твой командир…
— Да, эфенди… — офицер даже не подумал обидеться и тут же вызверился на своих подчиненных — отпустить! Дети шакала!
Мусауи — осмотрел меня, сухо сказал
— Давай в машину…
Субурбан — шел мягко и плавно. Мы ехали далеко впереди всего конвоя, проверяя посты. Рация в держателе на передней панели — давала интенсивный обмен. Как я понял — конвой из аэропорта еще не тронулся, какие-то мероприятия были запланированы в аэропорту. Ничего удивительного — там только что сдали гостиницу с конференц-залом. Круче любой московской…
Мусауи ехал впереди. В обмен он не включался, только слушал…
— Аль-Малик был у меня дома — сказал я — я тогда сильно… выпил. Я не смог ничего с ним сделать…
— Водка — харам… — глубокомысленно заключил Мусауи (хотя сам не прочь был приложиться) — тебе наказание Аллаха.
— Что ты знаешь про Амани. Не время для старых обид, друг…
Мусауи широко улыбнулся, обернувшись ко мне.
— У меня нет обиды на тебя. Если бы была, ты был бы мертв. Между нами — нет вражды.
— Что ты знаешь про Амани? — повторно спросил я
— Ничего такого, что следовало бы знать тебе. Мы сами с этим разберемся. Это наше дело, русский. Тебе в нем места нет.
— Черт возьми, они собираются совершить теракт на саммите.
— Все будет так как угодно Аллаху…
Субурбан останавливался
— Не лезь в это дело. Мы — решим сами…
Машина остановилась. Чуть дальше — бронетранспортеры перекрывали выезд на набережную. Прежде чем кто-то успел меня остановить — я сорвал с бойца, который был со мной рядом значок — белый цветок. Пароль на сегодня. И выскочил из машины.
Боец — попытался схватить меня, но не успел. Второй — с проклятьем выскочил из машины — но Мусауи заступил ему дорогу
— Нет!
И пояснил
— Пусть идет…
Ирак, Багдад
Политехнический университет
29 июля 2019 года
О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,
Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный Господень суд.
Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?
В бумажнике, украденном мной у соседа, было достаточно денег. Благословенный Ирак — укради я бумажник в Париже, там хватило бы денег только на «позавтракать». Но тут не везде есть банкоматы, и лавочники не верят кредиткам — поэтому носят наличные. Хоть набережная и была перекрыта — пара лавок все-таки работала. В одном из них — я купил костюм от Армани ереванского производства и приличные туфли. Хозяин был армянином, он обрадовался, узнав, что я русский и позволил привести себя относительный порядок в своей квартирке в этом же доме, и посоветовал, к кому можно обратиться, чтобы перебраться на ту сторону Тигра, минуя мосты. Переодевшись, я стал похож на человека, а не на чучело. Хороший человек. Помогай ему Аллах…
На лодочнике, которые тут еще были, возили экскурсии — я переправился на ту сторону Тигра. Нас никто не остановил. Полиция была — но белая метка на пиджаке их останавливала. Им самим — такой не дали…
Оставалось самое малое — понять, в чем смысл заговора, что задумали террористы. Понять то, что не смог понять целый штаб.
Снайперу — не так то просто стрелять. С близкого расстояния — а по нынешним временам это от пятисот до восьмисот метров — выстрелить просто не дадут. Любое открытое окно — повод для тревоги. к тому же — будут и приборы «антиснайпер». Если у Аль-Малика будет моя винтовка — он будет стрелять с расстояния от километра до полутора. 50БМГ — это самая «его» дистанция, на предельных он начинает «чудить», там нужны «сороковые» калибры типа.408СТ или.416 Барретт…