Ответный удар. Дилогия (СИ)

 — Так, если остановятся — только по команде, ждать, пока они остановятся и выйдут из машин. Все ясно? 
 — Да, сэр… 
 — Приготовиться! Оружие к бою! 
 Алекс очень надеялся что они проедут мимо. Но сукины дети — начали останавливаться… 
 Из такси — вылезли сразу четверо, все кроме одного — в масках. Еще один — выбрался из пикапа, сдернул брезент с кузова. Начал доставать и передавать остальным какие-то стальные конструкции, похожие на гибрид пулеметного станка и гриля для барбекю. 
 Сукины дети… 
 Перед ними — была команда бомбометчиков. В пикапе — было все необходимое для того, чтобы обстрелять американскую базу: примитивные, сваренные на коленке в одной из многочисленных местных авторемонтных мастерских направляющие для снарядов и сами снаряды. Их конструкция — это гибрид палестинского Кассама и русского снаряда Катюша, в отличие от палестинского — он намного мощнее, потому что тут нет проблем ни с взрывчаткой, ни с компонентами для изготовления самодельного ракетного топлива. Взрывчатка — вытапливается из многочисленных неразорвавшихся или просто украденных со складов мин и снарядов. Корпус изготавливается из обрезка водопроводной трубы. Конус — из обычной кровельной жести, из них же — примитивные стабилизаторы полета. Точности никакой — но этого и не надо, такие снаряды нужны для ведения беспокоящих обстрелов. Взрыватель — самодельный, из переделанного запала гранаты. Себестоимость — около двадцати долларов, на базаре продают от тридцати до ста в зависимости от обстановки и активности контрразведки, накрывающей такие подпольные мастерские. Сами подпольные мастерские — часто никак не связаны с сопротивлением, они просто производят и продают то, что пользуется спросом. Деньги на покупку — боевики вымогают у местных бизнесменов, чиновников либо получают из-за границы от лиц, заинтересованных в дестабилизации обстановки, в том, например, чтобы Ирак не вышел на рынок со своей нефтью и не опустил цены на нее. В относительно спокойный день — на провинцию приходится семь — восемь таких обстрелов, значит — расходуется пятьдесят — шестьдесят таких снарядов или около тысячи по всему Ираку в сутки. Результат — один — два раненых, погибшие бывают редко, но напряженность сохраняется и этого достаточно. Если взять цену на ракетный снаряд за пятьдесят баксов и банально перемножить — получается пятьдесят тысяч баксов в сутки. Те, кто торгует нефтью — от ее роста цен получают пятьдесят тысяч баксов прибыли за несколько миллисекунд. Вот и считайте… 
 Двое боевиков принялись собирать станки для установки ракет — видно было, что они уже делали это не раз и не два. Еще двое — начали доставать из багажника пикапа самодельные ракетные снаряды, больше похожие на удлиненные артиллерийские. В пикапе — за рулем оставался боевик, а в такси — никого не было. Еще один, с пулеметом РПК и в черной накидке, похожей на женскую шаль — настороженно осмотрелся по сторонам, потом сделал два шага вперед, в сторону дома. Возможно, он даже и не заметил ничего, он просто хотел отличить. 
 — Получайте, суки! — заорал Алекс и нажал на спуск ручного пулемета… 
 На самом деле морские пехотинцы и лично их командир — совершили серьезную ошибку. Самое серьезное оружие патруля — должно было находиться в руках лучшего и наиболее опытного стрелка, а не в руках того, кто остался дежурить. Майку — следовало заменить сотрудника ЦРУ за пулеметом на своего человека, потому что морские пехотинцы знали порядок действий в критической ситуации. Если речь идет о том, чтобы стрелять в моторизованного противника на уничтожение — следует, прежде всего, вывести из строя его транспортные средства, эта задача более приоритетна, чем даже уничтожение командира. Если транспортные средства выведены из строя — то и противник никуда не денется. Но Майк этого не сделал — и теперь расплачивался за ошибку… 
 Длинная пулеметная очередь — смахнула боевика с ручным пулеметом и разбросала тех, кто ставил треноги для запуска ракет. Тот, кто выгружал снаряд — выпустил его из рук и снаряд свалился на второго, кажется, на ногу. Второй — нырнул за машину, и его проморгали, все пытались как можно быстрее положить те цели, которые были в зоне видимости. Это позволило исламскому боевику — забраться за руль пикапа, мотор которого все еще работал. Внезапно пикап, так как есть — рванул с места, сопровождаемый пулями. Но сектор обстрела был слишком узким — его закрывали деревья. Уже секунды через две — пикап вышел из-под града пуль. 
 
 — Сукин сын! Прекратить огонь! 
 Командир группы поднялся на ноги. 
 — Черт! 
 Радости по поводу отработанной засады не было. Все прекрасно понимали, что это значит. Ушедший боевик означает то, что через полчаса — здесь будет не протолкнуться от мусликов. Дальше по дороге — еще один лагерь американской армии — но не факт, что они рискнут выходить из расположения в такой день, даже услышав выстрелы. Тем более — выстрелы Калашниковых. 
 — Боб, прикрывай нас. Досмотреть машину, трупы. Пошли. 
 Трупы боевиков — лежали там, где их настигла смерть, большинство — в таких позах, как будто упали на бегу. Наверное, так оно и было. 
 — Соблюдать осторожность! 
 Алексу бросилось в глаза, какие они молодые. Всем, кого они убили — не было еще и двадцати… да какое там — многим, неф акт, что и шестнадцать есть. В Зеленой зоне бытовало мнение, что некие зловредные ублюдки, взявшиеся неизвестно откуда (Марс? Венера?) давали таким вот молодым парням в руки сначала книжку про единобожие и джихад, а потом автомат в руки и говорили: у тебя проблемы в жизни? Ты живешь бедно? Ты не может трахнуть девушку, потому что у тебя нет денег? Все это из-за них! Иди и убей американцев! В этом во всем была одна принципиальная ошибка — за теми, кто брал автомат и шел стрелять — не признавалась автономия. Свобода воли. Как будто бы они ошиблись — но стоит только им объяснить, что к чему — и они тут же раскаются, положат автоматы и начнут строить новый, обновленный демократический Ирак. 
 Но они, те кто работал на улицах, те кто имел дело с реальными людьми, с людьми улицы. а не с теми диссидентами, что не вылезают из посольства — знали, что все не так. Черт возьми, да он сам только что видел, что все не так. Этих пацанов, похоже — не пустили на передовую, но они купили где-то снаряды типа Бомбометатель и решили запустить их, ублюдки сраные. Сами, понимаете, сами так решили, и даже боеприпасы — они купили на свои собственные деньги, точно так же, как американский подросток их возраста на скопленные деньги покупает старую — престарую машину. Их никто не контролировал никто не гнал сюда — они сами приехали сюда, сами устанавливали снаряды, чтобы обстрелять расположение американских войск. Алекс видел, как они работали, как устанавливали снаряды — перебрасываясь шуточками на арабском, подначивая друг друга. Как парни, делающие радостную, нужную работу. 
 И поэтому, все деньги, которые они вкладывают в разъяснительную работу, все терки с племенами, с их лидерами, даже журналы, которые издают военные типографии на арабском — это все чушь собачья. Эти парни были здесь, потому что они хотели убивать американцев и имели все необходимое для этого. Они убили их — и это был единственный способ их остановить, черт бы их побрал. Так и надо поступать. Убивать — без счета и без сожалений — или уходить. Третьего — не дано… 
 Вспомнился недавний план, достаточно идиотский даже для посольства, недавно высказанный на оперативном совещании — начать выпуск Плейбоя на арабском и раздавать его бесплатно. Мол, молодежь на него удрочится и у нее не будет времени воевать. Бред полный, имеющий корни еще в девяносто первом, когда один «умный парень» так же предлагал вместо пропагандистских листовок — сбрасывать иракским солдатам свежий Плейбой. Это была еще первая Буря в пустыне… 
 — Эй, сэр! — вдруг позвал командира морской пехотинец, обыскивающий такси — кажется, Санта Клаус решил нам сделать подарок, хоть и не время…