Приманка

Клэр разжимает пальцы, книга падает в воду. Кристиан плачет, открывает канистру с бензином и льет его в ванну. По воде расплывается переливчатая маслянистая пленка. Радуги плещут о кожу Клэр. Кристиан кладет коробок спичек на край ванны.
– Я не причиню тебе боли, – шепчет он, охватывая пальцами ее шею. – Ты не будешь мучиться. Обещаю.
– Пошли! – командует Фрэнк. – Вперед!
Капитан поворачивается и дает сигнал своим людям. Долю секунды ничего не происходит, потом…
Номер отеля заполняют синие мундиры и люди в спецснаряжении, они кричат одновременно на двух языках.
Кристиан поворачивается и делает шаг назад. Один из спецназовцев тут же пускает слезоточивый газ, комната заполняется едким дымом, от которого защищены только полицейские в противогазах.
Клэр, которую Конни и Фрэнк вытащили из смертоносной ванны, съеживается на полу, мокрая, голая, ее покрытое синяками горло першит от газа. На глазах быстро выступают жгучие слезы.
А может – кто знает? – они уже были там.
 
Глава пятьдесят девятая
У Ла-Мартин на окраине Лиона долгая, пестрая история. Здание, построенное как сумасшедший дом, во время войны гестаповцы использовали для допросов. Теперь это тюрьма, в ней содержатся некоторые наиболее опасные в Европе преступники, в том числе по иронии судьбы те палачи, жертвы которых некогда подвергались здесь пыткам. Возможно, благодаря близости к штаб-квартире Интерпола она стала чуть ли не всемирной тюрьмой.
Морозным утром в начале декабря сюда приезжает доктор Констанс Лейхтман для проведения допроса. Ее провожают в комнату с нежно-голубыми стенами, где некогда те, кто задавал вопросы, пользовались резиновыми шлангами, ваннами, полными нечистот, дубинками и тисками для пальцев. Она принесла ручку, бумагу, маленький магнитофон и пачку сигарет.
Вводят Кристиана Воглера. На нем тюремная одежда: слишком просторные джинсы и хлопчатобумажная куртка. В одной руке у него пачка сигарет «Голуаз» и зажигалка.
– Я привезла тебе сигареты, – сообщает Конни. – Слышала, что ты начал курить.
– Здесь все курят, – говорит он. – Тут не как в Америке. – И садится напротив нее.
– С тобой хорошо обращаются? – интересуется доктор Лейхтман.
Он пожимает плечами:
– Терпимо.
Конни закуривает, потом дает прикурить ему.
– Кристиан, у меня есть предложение.
– Слушаю.
– Будет решаться, в какой стране ты предстанешь перед судом – в Америке или здесь. Думаю, здесь для тебя лучше. Помнишь Джеффри Дамера? Его убил другой заключенный. Здесь публика более цивилизованная. Держу пари, тебе даже не подадут скверного кофе.
Он ждет продолжения.
– Возможно, я смогу устроить, чтобы ты оставался здесь. Пока я тебя изучаю.
Кристиан стряхивает пепел на пол.
– Изучаешь меня?
– Твои взаимоотношения с Хароном. Я хочу знать, как они осуществлялись. Кто кого вдохновлял? Видели вы в себе художника и покровителя или собратьев-художников, работающих в разном материале? Оставались бы твои желания нереализованными, если бы не образы, которые он создавал? Материала, Кристиан, тут много. Поделись им со мной, и если увидят, что ты мне содействуешь, это может помочь.
Кристиан задумывается.
– У меня тоже есть несколько вопросов.
– Постараюсь ответить как собрату-ученому.
– В основном о Клэр. – Он отворачивается от Конни. В комнате без окон табачный дым собирается густыми, мягкими слоями. – Много ли из этого было подлинным?
– Клэр – замечательная личность, Кристиан. Непросто было ее найти. В самом начале я провела с ней несколько дней. Разумеется, требовалось убедиться, что она непричастна к смерти Стеллы, но, кроме того, мне хотелось выяснить, насколько она сильна. Тогда-то я и осознала масштаб ее талантов – и мужества.
Конни ищет взглядом пепельницу, ее нет, поэтому стряхивает пепел на пол.
– Знаешь, она изучала систему Станиславского. Была очень предана его методу, идее, что актер должен создавать вымышленный образ с полной достоверностью. Клэр безоговорочно согласилась отдаться в мои руки. Я объяснила ей, какую роль придется играть, но она не имела ни малейшего представления о том, что произойдет.
 
– И что это была за роль?
– Я сказала, что ей нужно влюбиться в тебя.
Кристиан то ли вздыхает, то ли просто долго выпускает табачный дым.
– А как же больница? Лекарства, которые она принимала? Расстройства, которые у нее находили врачи?
– Нам требовалось убедить тебя, что она больше не работает на нас. Как я уже сказала, она была готова играть роль с полной отдачей. Видишь ли, у нее было нечто подобное в Англии, поэтому я знала, что она выдержит.
Кристиан задумчиво кивает.
– Вы, разумеется, последовали за нами во Францию.
– Да. После того страха, который нагнал на нас Харон, мы больше не могли рисковать.
– То-то я удивлялся, почему все таксисты такие дружелюбные, – негромко произносит он. – А что с заключением брака?
– Кристиан, ты не женат. Та церемония не имела юридического статуса. Этого тогда не знала и Клэр. Она должна была доверять нам полностью.
– Да, замечательная актриса. – Он бросает взгляд на Конни. – Как и ты.
– Я не актриса, Кристиан.
– В реальном мире, возможно. Но в виртуальном… Ты была одним из игроков, разве не так? Одним из персонажей в Некрополе.
– Хочешь догадаться, каким?
– Я размышлял над этим. Ты Гелиос, так ведь? Греческий бог солнца. Доктор Лейхтман.
Она кивает.
– Извини меня, но такой способ вести научное исследование необычный. Ты ведь, наверное, общалась с Хароном? Говорила ему, что делать, когда убивать. Дергала его за нитки, как марионетку. – Кристиан откидывается назад и складывает руки на груди. – Отчасти ты, должно быть, очень расстроена тем, что он мертв. Его творения, можно сказать, великолепны, правда?
Конни выдерживает паузу, потом говорит:
– Кристиан, Интернет для нас новое мощное оружие. В нем есть все данные, какие могут потребоваться, нужно только до них добраться. – Она выпускает дым из уголков рта, струйки формой напоминают клыки. – А теперь данных у нас прибавилось. Почти тысяча человек посетили сайт Харона, чтобы принять участие в этом гнусном представлении. За всеми будет установлена слежка. Тех, которые подают признаки того, что сами могут стать убийцами, мы пригласим в потайные места Некрополя, где будем наблюдать за ними.
– Бедняги, – произносит Кристиан. – Но ты не ответила на мой вопрос.
– Нет, – кивает Конни. – А теперь твоя очередь отвечать на вопросы. Сейчас включу магнитофон, и можно начинать.
Они проводят в маленькой камере целый день. Часа через два у Конни кончаются сигареты, и она тянется через стол к пачке Кристиана.
Ее друг не появился.
Вот что можно подумать об этой женщине, одиноко сидящей в баре отеля «Ройялтон», старающейся растянуть «Кровавую Мэри» на весь вечер: обыкновенная молодая служащая ждет мужчину, с которым назначено свидание. Пожалуй, чуть более привлекательная, чем остальные, и самоуверенная. Она броско одета. Явилась сюда не прямо из конторы, это уж точно.
Бар переполнен, и когда наконец освобождается столик, женщина идет и садится за него, ставит стакан перед собой, а сумочку – на второй стул, чтобы его никто не занял.
– Прошу прощения…
Женщина поднимает взгляд. Перед ней стоит мужчина.
– Это мой столик. Я только отлучился на минуту. – Указывает на стакан. – Оставил его, чтобы было видно – здесь занято.
Несколько посетителей с любопытством поворачивают головы в их сторону. Но скандала, выплескивания нью-йоркского стресса не предвидится. Женщина широко улыбается:
– Привет, Фрэнк. Что задержало тебя?
– Привет, Клэр. – Он снимает со стула сумочку, отдает ей и садится. – Черт возьми, я думал, у нас бюрократическая система, но французская… Да, кстати. – Он достает из внутреннего кармана куртки большой конверт и кладет его на стол. – Бумаги, которые тебе требовались. Отправь их в службу иммиграции и натурализации, там сделают все остальное.