Приманка

«@ кто посещал Харона последним
И компьютер отвечает:
«Здесь была Бланш.
Гленн неподвижно сидит в задумчивости. Бланш не могла только что быть в библиотеке, это имя жены переводчика, она мертва. Он отстукивает:
«Иду в Темную Комнату.
А затем:
«@ кто посещал Темную Комнату последним
«Здесь была Бланш.
Брэн берет виртуальное издание «Цветов зла» со стола, где оставила его Клэр, отпирает и принимается медленно листать страницы, время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться своей работой, почти законченной. Все это нужно куда-то переместить, поскольку его укрытие стало известно. К счастью, в этом виртуальном мире создать для себя новое пространство не труднее, чем вообразить его.
В реальном мире Гленн сидит в раздумье, держа в пальцах винную пробку.
 
Глава пятьдесят четвертая
Декадентство Парижа девятнадцатого века. Подземный мир, созданный по образцу древнегреческого. Краткая остановка на Манхэттене двадцать первого. И наконец, Дания четырнадцатого века, созданная воображением английского драматурга в семнадцатом.
Неудивительно, что Клэр трудно осмыслить роль Офелии.
– «Вот розмарин, это для воспоминания; прошу вас, милый, помните; а вот троицын цвет, это для дум», [22] – говорит она, жестикулируя.
– Нет! – восклицает Пол. – Клэр, это ужасно. Я не вижу правды.
«Какая тут правда?» – удивляется она. Раздающая травы Офелия кажется ей совершенно далекой от реальности.
– Прибегни к эмоциональной памяти, – советует Пол. – Попытайся это связать с чем-нибудь.
Клэр покорно закрывает глаза и вспоминает больницу. Пытается вообразить, что сделали бы пациенты Баннермана с рецептом на двадцать миллиграммов троицына цвета.
– Что смешного? – ледяным тоном спрашивает Пол.
– Когда я была в больнице, там мало интересовались травами, – отвечает Клэр. – Сидели в основном на метадоне и пимозиде.
– Ну так замени ими травы. Думаешь, Шекспир не использовал бы метадон и пимозид в этой речи, будь они изобретены? Попробуй.
Клэр делает паузу, потом говорит:
– Вот туэнол, это для воспоминания; а вот прозак, это для дум.
Делает вид, что высыпает из пузырька таблетки в руку играющего Лаэрта актера, и неожиданно содрогается.
– Теперь лучше, – ворчит Пол, сверкая глазами. – Не таись от меня, Клэр. Не начинай притворяться, потому что это кажется легче.
И с важным видом направляется обучать другую группу.
Гленн неотрывно смотрит на передаваемое сетевой камерой изображение. Венера идет слева направо, не подозревая о его взгляде. В руках у нее как будто сложенное белье. Он переключается на канал «спальня», и точно, через секунду она входит и стелит простыню на большую двуспальную кровать.
Снаружи осенний шторм затемняет небо. Гленн включает настольную лампу и тут же выключает. На экране компьютера в окно спальни Клэр Роденберг падают солнечные лучи. Гленн подходит к окну снятой квартиры и смотрит на юг, в сторону Манхэттена. Там темно, и он едва различает небоскребы. Но ему видно, что солнца нет.
Он возвращается к компьютеру и щелкает мышью. На полу спальни Клэр валяется «Нью-Йорк таймс», на заголовке газеты какое-то изображение.
Гленн увеличивает его и долго смотрит.
Клэр хочет рассказать о помолвке своему старому нанимателю, Генри. Она едет на такси в Нижний Ист-Сайд, и за ней все время следует «линкольн».
Клэр поднимается на четвертый этаж в старом лифте с решеткой. В коридоре она замечает свежую окраску и новые светильники. Но подлинное удивление вызывает у нее контора Генри. Мебель пятидесятых годов и гнутая вешалка для шляп исчезли. Контора, включающая теперь в себя и соседнее помещение, окрашена в красный и кремовый цвета. На блестящих рабочих столах с хромированными ножками стоят компьютеры пастельных тонов.
 
Ноги Генри по-прежнему задраны на письменный стол, однако на подошвах виден яркий логотип известной фирмы. И вместо полураспущенного галстука под пиджаком у него тенниска.
– Привет, Клэр, – говорит он с явным удовольствием, снимая со стола ноги и поднимаясь. – Как дела?
– Отлично, – отвечает Клэр и осматривается. – Твоя контора выглядит замечательно.
– Недурно, а? – Генри указывает на компьютеры. – Теперь большую часть работы делают они.
Клэр смеется.
– Ты начал пользоваться компьютерами?
– Ну, не сам, – признается он. – У меня есть группа студентов, они приходят и занимаются этой сложной работой. Хочешь выпить?
Генри подходит к металлическому шкафчику и достает оттуда бутылку.
– И это все оплачено гонорарами за пропавших животных? – удивляется Клэр.
Он качает головой.
– Главным образом за пропавших людей. Мальчишек, удравших из дома, отцов, прячущихся от алиментов, пожилых мужчин, внезапно понявших, что девочка, с которой они целовались в школе, была главной любовью в их жизни. Информация сейчас в большой цене. – Генри подается вперед и подмигивает. – Собственно, я могу выяснить то, что интересует клиента, сделав пару телефонных звонков. Но компьютеры хорошо смотрятся, а я быстро улавливаю моду. Держи, – он подает ей стакан, – и выкладывай все свои новости.
– Ты не поверишь, Генри, но…
Клэр рассказывает о себе и Кристиане.
Он слушает, задумчиво кивая.
– А ты не хочешь, – произносит он, – чтобы я навел о Кристиане справки? В виде свадебного подарка? Бабник ли он и все такое прочее.
– Генри! – укоряет его Клэр. – Если бы я не верила Кристиану, то не выходила бы за него замуж. К тому же он уже прошел проверку. Помнишь? Я подкатывалась к нему, а он отверг меня напрочь. Многие ли мужчины поступили бы так?
– Да, – отвечает Генри. – Это верно.
Но вид у него задумчивый.
– В чем дело, Генри?
Ноги снова ложатся на письменный стол.
– Как ты думаешь, чего ради была устроена та история с приманкой? – спрашивает он.
Клэр пожимает плечами.
– Мы выясняли, поглядывает ли он на женщин.
– Не совсем так.
– Не совсем?
– Большей частью – да, мы занимались именно этим, однако некоторые задания, – теперь Генри избегает ее взгляда, – мы выполняли для одной юридической фирмы, занимающейся разводами. Это хваткие ребята, Клэр. Будут сражаться за клиентов самым подлым образом.
– Генри, к чему ты клонишь?
– Большинство женщин, обращавшихся к нам, очевидно, хотели от мужей верности. Но те, кого направляла эта фирма, наоборот. Они хотели, чтобы их мужья вовсю трахались с тобой, и это было записано на пленку, давало им козыри в переговорах. – Он разводит руками. – Что я могу сказать, Клэр? Мир грязен.
– Почему ты не говорил мне тогда?
– Я не знал, как бы ты восприняла это. Тогда ты казалась какой-то наивной, романтичной. Я решил, что чем меньше ты будешь знать об этом, тем лучше.
Клэр вздыхает. Еще кто-то решил, что ей чего-то не нужно знать!
– Видимо, ты был прав. Значит, Стелла хотела развода?
Генри кивает:
– Она собиралась от него уйти. Кристиан, разумеется, об этом не подозревал. Но я веду к тому, что их брак рушился. И думаю, что пока ты не завязала этот узел, тебе следует узнать почему. Могу позвонить своему знакомому в этой фирме и попросить, чтобы переслал показания Стеллы. Ты по крайней мере будешь знать, на что идешь.
И он тянется к телефону.
– Нет, – произносит Клэр.
Генри вскидывает брови.
– Уверена?
– Да, – отвечает она. – Спасибо за предложение, Генри, но я уже знаю, что у Кристиана и Стеллы были проблемы. Такое случается, верно? И я не считаю, что во всем виновата она, но все-таки какая женщина позволит своему адвокату устраивать такую штуку? Кристиан ни разу не сказал о ней дурного слова, но судя по всему, Стелла была неврастеничкой. Думаю, просто не понимала, что он привязан к ней. Во всяком случае, Кристиан заслуживает лучшей участи. Все заслуживают.