Наши уже не придут 2 (СИ)

«Если бог есть, то пусть потом сам разбирается», — подумал он. — «А я всё это время буду стараться минимизировать жертвы».
*28 июня 1919 года*
— Ладно, понятно, — произнёс Аркадий. — Это хорошо, что вовремя среагировали. Тем троим — денежную премию. По сто рублей каждому.
— Так точно, товарищ гвардии генерал-майор, — козырнул Воронов.
Ударный батальон, отправленный с бронепоездом в Омск, сходу ворвался в город и атаковал гарнизон, ожидавший отправки в Ново-Николаевск.
В плен взято шестьсот тридцать восемь солдат, а ещё захвачен грузовой состав с боеприпасами. Последний мятежники попытались подорвать, чтобы не достался врагу, но трое красноармейцев, направленные взять паровоз под охрану, пристрелили диверсанта.
Там были снаряды для 203-миллиметровой гаубицы 1877 года, малопригодной для манёвренной войны. Судя по всему, где-то на востоке находится сама гаубица, которую уже увезли, а вот снаряды остались в Омске.
Главный недостаток этих снарядов — они начинены чёрным порохом, который устарел морально ещё в конце прошлого века. Японцы стреляли по Порт-Артуру чем-то подобным.
Это бесполезные для РККА снаряды, но повезло, что они не взорвались прямо посреди вокзала.
— Администрацию города сюда, — распорядился Аркадий.
Он находился в блиндированном вагоне, назначенном оперативным штабом.
Вокруг красноармейцы, высоты вокзальных сооружений заняли пулемётные расчёты, а здания вокруг вокзала проверены и взяты под охрану.
Делегация местных властей прибыла спустя почти два десятка минут.
— Почему так долго? — спросил раздражённый Аркадий. — Наш визит стал для вас полной неожиданностью?
— Приношу свои извинения, ваше превосходительство… — в пояс поклонился упитанный мужчина среднего роста.
— У нас упразднены формы титулования по табели о рангах, — поморщился Немиров. — Обращайтесь ко мне «товарищ гвардии генерал-майор» или просто «товарищ генерал».
— Прошу прощения, товарищ гвардии генерал-майор, — вновь поклонился мужчина.
— Представьтесь, — потребовал Аркадий.
— Иван Николаевич Погребинский, заместитель полицмейстера по общественной безопасности, — представился мужчина.
— Причина задержки? — поинтересовался Немиров.
— Э-м-м… — замялся Погребинский, а затем решился. — Мы не знали, кого нужно отправлять в качестве представителя администрации. Вся администрация, за исключением некоторых, покинула город.
— Понятно, — кивнул Аркадий. — И кто остался?
— Самый высший чин — товарищ городского головы по хозяйственным вопросам, — ответил заместитель полицмейстера. — Но он болеет инфлюэнцей, поэтому не может присутствовать лично.
— В течение двух-трёх дней прибудет новая городская администрация, — сообщил ему Немиров. — Пока что, поддерживайте общественный порядок и не вздумайте что-то выкинуть — наказание будет по законам военного времени. Попробуете сбежать — исход будет аналогичным. Сегодняшняя ваша задача — предоставить мне список того, что осталось на городских складах. Даю вам срок — два часа. Задача ясна?
— Да, ваше… то есть, да, товарищ гвардии генерал-майор, — закивал Погребинский.
— Исполняйте, — отпустил его Аркадий. — Гвардии подполковник Бурцев — выделите два взвода, чтобы проследили за исполнительностью бывшей администрации!
Заместитель полицмейстера покинул блиндированный вагон, а Немиров вернулся к делам насущным.
Пусть ещё доподлинно неизвестно, как обстоят дела с продовольствием в городе, но в течение двух часов в город войдут составы с провиантом — уже заведомо известно, что все городские запасы заблаговременно вывезены.
Прагматичный расчёт Корнилова — примерно сто десять тысяч голодных ртов становятся бременем Советской России. Жители области сейчас питаются как-то сами по себе, но им тоже скоро нужно будет развозить провизию, так как продразвёрстка в этих краях не заканчивалась, в связи с чем у многих крестьян нет никаких запасов.
Проблем хватает, но Аркадий был рад, что решать их придётся не ему. Другие люди придут и будут разбираться, а его дело малое — разбивать мятежников и им сочувствующих на поле боя.
  
Только вот никаких битв в ближайшее время не предвидится, потому что корниловцы спешно отступают.
— Товарищ гвардии генерал-майор, — заглянул в вагон его адъютант, сержант Никодимов. — Разведрота старшего гвардии лейтенанта Панкратова вернулась. Звать?
— Зови, — разрешил Аркадий, отвлёкшийся от бумаг.
Бумаги могут подождать пару десятков минут.
— Здравия же… — заговорил разведчик.
— Отставить, — прервал его Аркадий. — Выкладывай лучше, что насмотрели.
— Были в Густафьево, в Сыропятском, дали крюк и зашли в Корниловку… — начал лейтенант.
— В Корниловку? — удивился Аркадий.
— Да, село тут такое есть, — кивнул офицер. — А потом зашли в Кормиловку — там напоролись на казацкий отряд. Расстреляли их из Мадсенов, но в ходе боя погибло четверо гражданских…
— Это прискорбно, — покачал головой Немиров. — Материальную компенсацию из фонда выделили?
Он учредил внутрикорпусный фонд, куда офицеры, сержанты и красноармейцы добровольно жертвуют средства, сколько не жалко или сколько жалко, но требуют убеждения.
Этот фонд нужен для выплаты компенсаций жертвам боевых действий, но не деньгами, которые суть — бумага, которая легко может обесцениться, а инструментом, посевным материалом или банально едой и одеждой, можно пользоваться при любом курсе рубля. Особенно это остро чувствуется в Сибири, которая почти полностью отрезана от промышленности запада РСФСР.
— Выделили, — кивнул лейтенант. — Материальных ценностей выдали суммарно на восемьсот рублей. Мотыги, плуги, инструменты…
— Корниловка и Кормиловка… — произнёс задумчивый Немиров. — Ладно, если с казаками разобрались, то хорошо. Пленных взяли?
— Одного, — ответил Панкратов. — Это была их личная инициатива — ограбить деревню, пока мы не пришли. У них с едой настоящая беда — жрать хотят всегда и сильно. Плохо их Корнилов кормит…
— Известное дело, — вздохнул Аркадий. — Гвардии полковнику Шапошникову доложись — он должен отправить новый разведотряд.
Следующий пункт назначения — Ново-Николаевск. Сто тридцать тысяч населения, отсутствие актуальных укреплений, очень важный логистический узел.
Немиров собирался готовить наращивающий численность механизированный корпус, в котором до сих пор лишь одна полноценно механизированная дивизия, к штурму города. Снаряды везут составами, новую артиллерию уже привезли — если Корнилов будет оборонять столицу Сибири, а он может, то всё это будет пущено в ход. И кто-то очень пожалеет, что вновь решился держаться за города.
Но что-то подсказывало Аркадию, что Корнилов сдаст и этот город. Логика его действий понятна — опереться на свежих и боеспособных японцев, которые ещё ни разу не терпели от Немирова, чтобы уже потом, после возможного разгрома РККА, перейти в контратаку.
И тогда не особо важны потери городов — после разгрома главной ударной силы Красной Армии, отбить потерянные города будет делом времени и незначительных усилий. Корнилову и японцам осталось сделать самую малость — разбить механизированный корпус Немирова…
*12 июля 1919 года*
— №%*~ его! — скомандовал гвардии майор Удальский. — Длинной очередью!
— Есть! — ответил наводчик.
Зазвучало характерное «пом-пом», уже давно ставшее негласным прозвищем 37-миллиметровой пушки системы Максима.
Полубронебойные снаряды начали ложиться в район вражеского танка, обстреливающего залёгшую пехоту из пулемётов. Это британский Марк I, причём «самец», оснащённый двумя 6-фунтовыми пушками.
Броневик «Джеффри-Немиров» танкисты ещё не увидели, но скоро увидят.
Длинная очередь большей частью пролетела мимо, но меньшей частью попала в лоб танка. Один из снарядов с искрами улетел в небеса, а вот два других снаряда пробили броню и взорвались внутри.