Наши уже не придут 2 (СИ)

Принесли чай с песочным печеньем.
— А как дела на фронте? — поинтересовался Ленин, наливший Аркадию полную чашку чая и пододвинувший к нему тарелку с печеньем.
— Да вы и сами знаете, товарищ Ленин, — улыбнулся Аркадий. — Пермь взяли… а больше никаких новостей. Нужно подождать, пока закончится распутица, ну и дать армии восстановиться. Бои были жестокими и выматывающими — городская застройка…
— Понимаю, — кивнул Владимир Ильич. — А как боевой дух красноармейцев?
— У нас с этим всё строго, — ответил Немиров. — Заместители командиров по идеологической и воспитательной работе свою задачу знают. Регулярно проводятся занятия, читаются советские газеты, а ещё, по моей инициативе, в дивизию были наняты гражданские специалисты — учителя. Замечено, что многие красноармейцы до сих пор не умеют читать или делают это очень плохо — устраняем недоработку царя.
Аркадий улыбнулся внезапно мелькнувшей мысли о царе.
— Чему улыбаетесь, товарищ Немиров? — поинтересовался Ленин.
— Да вспомнилась одна шутка, — ответил Аркадий. — Слышал где-то, что товарища Николая II нужно наградить высшей советской наградой…
— И за что же? — улыбнулся Владимир Ильич.
— За героические усилия по созданию революционной ситуации в России, — ответил Немиров и рассмеялся.
Ленин же сначала замер, а затем тоже засмеялся.
— А ведь и правда — не будь он таким дундуком, возможно, революционной ситуации бы и не возникло… — произнёс он задумчиво. — Впрочем, он трудился над нею далеко не один…
В дверь вежливо постучали.
— Войдите, — разрешил Ленин.
— Здравствуйте, товарищи, — вошёл Иосиф Сталин.
— Приветствую, товарищи, — вошёл вслед за ним Яков Свердлов.
— Проходите, садитесь, — указал Владимир Ильич на стулья за столом. — Чаю?
Новоприбывшие расселись за столом и приняли от Ленина по чашке индийского чая.
— Сразу перейдём к делу, — заговорил Ленин. — Товарищ Немиров, в ходе нашей прошлой беседы, предложил мне интересную идею по способу добычи золота для будущей индустриализации. Торговать оружием — это неэтично, но альтернативы ещё менее этичны…
— Я всё ещё считаю, что грабить попов — это не грабёж, — нахмурил брови Свердлов.
— Грабёж, — не согласился с ним Ленин. — По сути — грабёж. Но предварительные оценки показывают, что изъятие всего золота у остатков церкви не решит наши проблемы. Нужно что-то ещё. И в этом свете мне всё более соблазнительной видится идея продажи оружия борющимся с колониализмом странам. Иосиф, что ты сумел узнать?
— Китайские дипломаты сообщают, что находят интересным наше возможное предложение, — ответил Сталин. — Мексиканский посол горячо заинтересован в поставках нашего оружия, но только по причине дешевизны. Американцы продают дорого, впрочем, как и европейцы. Аргентинский посол также проявил заинтересованность. Бразильский, чилийский и перуанский послы — они тоже заинтересованы. Но все они опасаются реакции США.
— Они согласны покупать за золото? — уточнил Ленин.
— Аргентинцы, бразильцы и китайцы — точно, — кивнул Сталин. — Чилийцы, мексиканцы и перуанцы согласны и за золото, но им было бы легче покупать за доллары, фунты или франки. Марки они больше не принимают, как понимаете.
Курс германской марки стремительно рушится — Германию интенсивно грабят, все ждут гражданскую войну, а экономика пребывает в глубокой депрессии.
— Китайцы хотят купить не менее полумиллиона винтовок системы Мосина и двадцати миллионов патронов, а также не менее двух тысяч пулемётов системы Максима, — продолжил Иосиф Виссарионович. — Мексиканцы рассчитывают на поставку не менее двухсот тысяч винтовок, десяти миллионов патронов и пятисот пулемётов системы Максима.
— А остальные? — поинтересовался Немиров.
— Аргентинцы готовы купить не менее семидесяти тысяч винтовок системы Мосина, а также не менее трёх миллионов патронов к ним, — ответил Сталин. — Ещё хотят двести пулемётов Мадсена. Мы имеем право продавать эти пулемёты?
— Имеем, — кивнул Ленин.
— А сколько мы выручим? — уточнил Аркадий.
— По китайцам — около десяти тонн и пятисот килограмм золота, — ответил Сталин. — Два миллиарда и сто миллионов рублей или семь миллионов долларов США.
  
Нынешний курс рубля к доллару — примерно 300 рублей за доллар. Гиперинфляция вызвана потрясениями экономики, которые никак не желают утихать, несмотря на все действия Советской власти. Впрочем, нынешний курс доллара гораздо лучше, чем тот, который был в прошлом году…
— С мексиканцев удастся получить приблизительно семь тонн золота, то есть один миллиард четыреста десять миллионов рублей или четыре миллиона семьсот тысяч долларов США, — продолжил Сталин. — Это немного, если примерять к запросам грядущей индустриализации, но лучше с этими деньгами, чем без них.
— Всего две сделки и уже семнадцать с половиной тонн золота, — произнёс Аркадий. — Но ведь можно торговать и дальше. Как покончим с корниловскими мятежниками, можно будет задуматься о продаже продукции ВАЗ — броневики, я думаю, будут интересны зарубежным военным…
— Давайте сначала договоримся по поводу оружия, — покачал головой Ленин. — Семнадцать с половиной тонн золота очень сильно помогут нам, ведь западные промышленники очень его любят. Все эти средства уйдут в «резерв индустриализации». Что ещё мы можем предложить на продажу?
— Артиллерия, — произнёс Свердлов.
— Обсуждалось с китайскими дипломатами, — кивнул Сталин. — Готовы купить сто 76,2-миллиметровых полевых пушек образца 1902 года и тридцать тысяч снарядов к ним. Мы предложили купить сто орудий за триста двадцать тысяч долларов, то есть, на 20% дешевле, чем иностранные аналоги. Снаряды предложили за триста шестьдесят тысяч долларов, тоже по скидке в 20%. Суммарно, это около 1023 килограмм золота. Экономия для китайцев существенная, поэтому они ждут нашего окончательного решения.
— А перуанцы, аргентинцы, бразильцы и чилийцы? — вернул Аркадий разговор в прежнее русло. — Мы с ними не закончили.
— Цифры уже есть, — Сталин похлопал по лежащей на его коленях папке. — Аргентина, если сделка состоится, купит у нас оружие на сумму один миллион пятьсот двадцать тысяч долларов США. Мадсен нам портит всю картину…
— А что с ним? — не понял его Аркадий.
— Пулемёт системы Максима стоит на оружейном рынке от девятисот до полутора тысяч долларов, — начал объяснять Сталин. — Мы продаём по тысяче, потому что он под наш, очень дешёвый, патрон. Пулемёт системы Мадсена, если покупать его у датчан, стоит триста пятьдесят долларов, а мы предлагаем скидку, чтобы точно купили, поэтому продаём за триста долларов. Аргумент с нашим патроном не принимается — датчане легко произведут нужное количество пулемётов под мосинский патрон. Получается, что двести пулемётов системы Мадсена — шестьдесят тысяч долларов. Неплохие деньги, но пулемёты системы Максима продавать выгоднее.
— Значит, мадсенцы вновь опустили цены, — произнёс Немиров. — Да, неожиданная проблема…
Сам генерал-майор датской армии Вильгельм Мадсен, уже скоропостижно скончался — сделал он это летом 1917 года, но дело его продолжает жить. Фирма продолжает агрессивный экспорт своих пулемётов, поэтому их можно встретить где угодно. На время войны они подняли цены до уровня несусветных, но сейчас, когда всё успокоилось, вновь перешли на либеральные ценники.
— Итого, с аргентинского заказа мы получим две тонны двести восемьдесят семь килограмм золота — это очень неплохо, — заключил Сталин. — Теперь к следующим возможным сделкам…
На этот раз он раскрыл папку и посмотрел на записи.
— Перуанское правительство хочет приобрести пятьдесят тысяч винтовок системы Мосина, двадцать пулемётов системы Максима и четыре миллиона патронов… — начал перечисление Иосиф Виссарионович. — Одни только винтовки — один миллион долларов, двадцать пулемётов — двадцать тысяч долларов, четыре миллиона патронов — восемьдесят тысяч долларов. Миллион сто тысяч долларов в итоге. В золоте это — одна тонна шестьсот пятьдесят пять килограмм.