Наши уже не придут 2 (СИ)

Достав из стола писчие принадлежности, Немиров начал писать ответ.
Во-первых, он слишком мало знал о регионе, чтобы делать какие-то выводы, а во-вторых — он в делах народностей разбирается плохо, поэтому нужно передать это поручение компетентному человеку. Конкретно Сталину, который сейчас в качестве народного комиссара по делам национальностей.
Помимо вопроса по Среднеазиатскому восстания, Ленин просил прибыть к 5 декабря в Вильно, где будут проходить предварительные переговоры с Германской империей.
Неофициальное прекращение огня будет начато только 30 ноября, что должно ознаменовать начало переговорного процесса, но до этого момента Северному фронту приказано беспокоить немцев и демонстрировать, что это может продолжаться вечно. Естественно, вечно это продолжаться не может, но видимость этого создавать надо.
Немцы, не будь дураки, выработали средство защиты от хищения пулемётов — начали приковывать их к позициям цепями и замками. Быстро замки не снести, а тут скоро контратака, поэтому было решено изымать из захваченных пулемётов ключевые детали.
Ударники снимают затворы, возвратные пружины, охлаждающие кожухи, стволы, забирают боеприпасы и, если время позволяет, то вынимают и УСМ. (2)
Но идея с приковыванием пулемётов к позициям была хороша, поэтому её начали использовать на своих узлах сопротивления.
На Северном фронте сейчас уникальная ситуация — на вооружении у немцев много Максимов, а у русских много MG 08. Конечно, это всё те же пулемёты система Максима, но под разные патроны. А ещё немцы перестали держать на опорниках пулемёты MG 08/15 — они весят меньше оригинального MG 08, поэтому легче поддаются выносу. Впрочем, ровно по тем же причинам на русских опорниках нет пулемётов системы Мадсена…
Возможно, кому-то покажется, что всё это бессмысленная возня, целью которой является убийство людей без достижения какого-либо тактического успеха…
Только вот, в отличие от наступления людскими волнами или групповой тактики, смысла, как ни крути, больше. Потери ударных подразделений ниже, иногда удаётся захватить оружие и боеприпасы и, почти всегда, ударные роты возвращаются с пленными.
Именно от пленных Немиров узнал о том, что немцы пытаются распространить опыт штурмовых групп на всю остальную армию.
Закончив письмо Ленину, он взялся за письмо из самого Лос-Анджелеса. Написано оно было от Марфы Кирилловны, но писалось вместе с Пахомом.
Марфа осведомлялась о его здоровье и настроении, а затем сразу же начала жаловаться.
Её расстроило то, что говорят американцы на каком-то неправильном и безграмотном английском, в целом, все они какие-то невоспитанные, а ещё тут очень много китайцев, мексиканцев, евреев и итальянцев.
«Возможно, Марфу и Пахома там принимают за аристократов», — подумал Аркадий с усмешкой. — «Лучшие репетиторы, куча времени на занятия… Их английский чище, чем у президента США».
Марфа пишет, что они устроились на новом месте, запатентовали рецепт «Марфа-колы», а также купили неэксклюзивную лицензию на стрептоцид. Какой-то ухарь уже запатентовал стрептоцид, поэтому им пришлось выкупать собственное изобретение — патентное право…
Они выкупили в Пасадене двадцать гектаров земли и начали обустройство.
Фактически, они начали всё заново. Наняли рабочих, поставили цеха, после чего заказали разливные аппараты. Инженера Бориса Львовича Розинга с собой они забрать не смогли, он не захотел покидать Россию, но зато сумели переманить его ученика, Владимира Козьмича Зворыкина, который был рад переехать в Штаты.
Помимо Зворыкина они забрали с собой ещё троих инженеров — Константина Богомаза, Андрея Борнемана и Михаила Берлова.
Разливной аппарат нового типа, работающий на электрическом приводе, разработанный инженерным квартетом, позволяет разливать пять тысяч бутылок в час — это сто двадцать тысяч бутылок в сутки.
В США бизнесом может заниматься кто угодно, причём всем будет плевать, мужчина это или женщина, лишь бы деньги были. Собственно, Марфа и Пахом, по старой схеме, учредили два предприятия и начали делать деньги.
  
Судя по тому, что в письме не было жалоб о нехватке рабочих рук, Марфа придерживается данного Аркадию обещания — не оскорблять рабочих низкими зарплатами и адскими условиями труда.
Иллюзий насчёт соблюдения неприкосновенности частной собственности Марфа и Пахом не питали никогда, они же из крестьян, поэтому на имя Пахома было открыто частное военизированное охранное предприятие, названное «Царская стража».
Набирали в это ЧВОП бывших царских офицеров и солдат, которые уехали из России ещё во время Февраля — вот именно эти люди, имеющие военный опыт, охраняли территорию заводов и приносили деньги охранными подрядами.
Люди с деньгами всегда очень нравились американским властям, поэтому Марфа и Пахом уже вхожи в дом губернатора штата Калифорния и в дом мэра Лос-Анджелеса.
Ещё они наладили связь с разрастающейся русской диаспорой, которая начала получать щедрые ежемесячные взносы от двоих благодетелей.
Немиров и ставил Марфе именно такую задачу — интегрироваться в американское общество и делать деньги на американской земле. Конечная цель — стать слишком большой фигурой, чтобы её можно было просто так свалить.
Потенциальной проблемой может стать итальянская мафия, которая скоро будет большой проблемой панамериканского масштаба, но для этого и учреждена «Царская стража».
«Нужно написать, чтобы озаботились персональной охраной из самых надёжных людей», — подумал Аркадий, доставая чистый лист. — «Мафия не будет играть по правилам».
Первое, что он написал — развить «царскую» тему. Разработать и выпустить серию напитков «Царь-кола», «Князь-кола» и так далее. В США люди очень падки на всё это очарование Старого Света.
«Царь для них — это не избалованный мудак, жадно пивший кровь у целой страны, а благородный правитель, свергнутый подлыми простолюдинами», — подумал Немиров. — «Так что эта эксплуатация образа царя должна сработать».
Сам царь, к слову, вместе со всеми великими князьями и их семьями, доставлен в Петроград. Временное правительство, в связи с мятежом Корнилова, эвакуировало их из Тобольска в Ярославль, а вот там уже царя с князьями забрали люди Аркадия.
Он настоял на том, чтобы их никто не трогал — они нужны.
«У меня такие амбициозные планы на царя…» — улыбнулся Аркадий своим мыслям.
Но он был вынужден вернуться к письму.
Атрибутика царского режима, возможно, сувениры с двуглавыми орлами и символами дома Романовых — всё это должно хорошо продаваться. На бутылки будущей «Царь-колы» нужно налепить этикетки с изображением Николая II — Аркадий не думал, что у царя в отставке будут особые возражения…
Ещё он напомнил Марфе, что они буквально в паре шагов от Голливуда, поэтому нужно продвигать напитки с помощью кино. Указал важным покупать рекламу в кинотеатрах, а также финансировать фильмы на тему свержения царского режима и так далее.
Также он предложил снять что-нибудь на тему Великой войны, конкретно по Восточному фронту — продвижение царского бренда.
Всё это принесёт большие деньги, поэтому должно быть сделано.
Зачем бесцельно копить деньги? А для объяснения этого Немиров вновь надел мантию предсказателя и сообщил Марфе, что скоро будет экономический кризис. Деньги лучше хранить в золоте, желательно, в Швейцарии.
Кризис не сможет обрушить пищевую промышленность, ведь люди всегда будут хотеть есть и пить, но её позиции сильно пошатнёт.
Также он упомянул о том, что, со временем, пришлёт в САСШ надёжных людей, которые сильно помогут с бизнесом.
Пожелав всего наилучшего, он закончил письмо и запечатал его в конверт.
*29 ноября 1917 года*
— Леонид Васильевич? — встал Аркадий из-за стола.
— Да, это я, — кивнул ему лысый мужчина лет лет тридцати. — А вы — Аркадий Петрович?
— Именно, — улыбнулся ему Аркадий и протянул руку. — Рад знакомству.