Эльфийские хроники (сборник)

На этот раз уже сам Кхук отпрянул назад и машинально схватился за ножны, но кинжала в них не оказалось. Едва он затем опустил голову и посмотрел на эльфийку, как почувствовал, что острие его собственного кинжала уперлось ему в горло.
— Неразумно оставлять свое оружие без присмотра…
Рука Ллианы дрожала, но не от страха, а от ярости. А вот в глазах Кхука появился именно страх, и это вызвало у Ллианы огромную радость и желание пойти сейчас до конца. Она почувствовала желание — нет, даже не желание, а почти необходимость — совершить убийство. Она услышала вокруг себя крики дюжины орков и гоблинов, бросившихся на выручку своему командиру и окруживших ее и Кхука. По черному клинку кинжала — и дальше по ее пальцам — стекала тоненькая струйка красной блестящей крови. Ллиана сейчас вполне могла одним резким движением руки вверх пронзить гоблину шею насквозь. Однако в этом случае затем умерла бы и она сама.
— Думаю, уже пришло время, — сказала она, резко опуская кинжал. — Не будем заставлять господина Махеоласа ждать.
Командир омкюнзов стоял абсолютно неподвижно все то время, в течение которого острие кинжала было приставлено к его горлу. Когда Ллиана убрала кинжал, Кхук медленно поднял руку к шее, прикоснулся к ней, посмотрел на кровь на своих пальцах и, взяв протянутый ему Ллианой кинжал, улыбнулся.
— Твой юный хозяин, похоже, умеет подбирать себе компанию, — прошептал он.
— Мое покрывало.
Насмешливо хмыкнув, гоблин выпустил из руки край мехового покрывала, в которое она была укутана. Затем Ллиана повернулась к нему спиной и прошла между стоявшими вокруг нее гоблинами, которые — по знаку Кхука — расступились.
Когда эльфийка снова смогла дышать спокойно и охватившая ее кровожадная ярость рассеялась, она подняла глаза и увидела стоявшего у входа в их домик Махеоласа в своей черной одежде с абсолютно равнодушным видом. Независимо от того, был ли такой его вид естественным или напускным, он разозлил Ллиану, и она, повернув голову в сторону, постаралась идти как можно более неспешным шагом, хотя и слышала позади себя тяжелую поступь командира омкюнзов и его стражников. Заходя в домик, она не удостоила Махеоласа даже и взгляда. Когда кожаный занавес, прикрывавший вход, закрылся за ее спиной, она стащила с себя меховое покрывало и разгневанно швырнула его на пол. Все ее тело трясло от негодования, ее кулаки были сжаты, кровь бешено пульсировала в венах на висках, и от нахлынувшего на нее прилива ярости из горла вырвался немой крик. Вдруг почувствовав сильное головокружение, она упала на кровать, закрыла на несколько мгновений глаза, и только сейчас посмотрела на свои руки, вымазанные в грязи и в темной крови. Крови командира омкюнзов… Ей вспомнилось то, как ее на мгновение охватили слепая ярость и нестерпимое желание вонзить кинжал в горло Кхука — так, чтобы он взвыл и рухнул к ее ногам. От этого воспоминания у нее похолодела кровь в жилах. Ей уже доводилось убивать: и когда-то давно на охоте, и — уже совсем недавно — в бою. Однако никогда раньше она не испытывала такого мерзкого восторга, не знала этого чувства своей власти над жизнью другого существа, никогда ее не жгла всепоглощающая ненависть. Возможно, эта земля — земля, на которой она сейчас находилась — и в самом деле оказывала тлетворное влияние на души живых существ. Нужно было бежать отсюда, и побыстрее. Бежать из Инферн-Йена или наложить на себя руки, пока она сама не уподобилась монстрам.
Ллиана сердито хмыкнула, почувствовав, что ее охватывает чувство отвращения. Снаружи до нее донесся зычный голос командира омкюнзов, здоровающегося с Махеоласом, а затем она услышала монотонные и неразборчивые звуки их разговора. Она чуть не убила этого гоблина, но Кхук, похоже, отнесся к этому абсолютно спокойно — как будто подобные инциденты были для него чем-то обыденным. Ллиана задумалась над тем, что было бы с ней, если бы она вонзила кинжал в горло Кхуку… Затем она глубоко вздохнула и осмотрела домик, в котором находилась. Сквозь просветы в стенах, изготовленных из переплетенных между собой ветвей, пробивался тусклый свет. Он освещал какие-то украшения в военном стиле, пирамиду, предназначенную для хранения оружия, и сундуки, набитые тканями и элементами доспехов. Ей тут, по крайней мере, есть во что одеться.
 
Выйдя через некоторое время из домика, она откровенно проигнорировала насмешливый взгляд Кхука и встала рядом с Махеоласом. Она сейчас была обута в свои кожаные сапоги — единственное, что ей удалось сохранить из своей одежды — и одета в длинную темно-синюю рубашку и кожаную тунику с разрезами на бедрах. Ее талию перетягивал такой пояс, какой обычно носили орки. К нему были прикреплены ножны длинного кинжала. Между ее грудей перекрещивались тетива лука и ремень колчана, наполненного стрелами. Как ни странно, никто — кроме Махеоласа, бросившего на нее обеспокоенный взгляд, — не удивился, увидев ее костюм. Омкюнзы уже выстроились вдоль ухабистой дороги в две шеренги. Ллиана не отважилась их внимательно рассматривать, однако ее сердце забилось быстрее от одной только мысли о том, что Тилль, Гамлин и другие знакомые ей эльфы, наверное, находятся среди этих бойцов и что они сейчас, возможно, смотрят на нее, стоящую в военном облачении рядом с их командиром.
— Ну что же, вы, похоже, готовы, — сказал Махеолас. — Вы подобрали мне десятерых воинов, командир?
— Я думал, что вы подберете их сами…
— Вы правы. Так будет лучше. Впрочем, по правде говоря, я в этом ничего не соображаю… Слагай!
Махеолас повернулся к Ллиане, и та покорно опустила голову.
— Подбери дюжину воинов из числа эльфов, людей, орков и гоблинов. В первую очередь — из числа эльфов и людей. И побыстрее!
— Хорошо, хозяин.
Ллиана направилась поспешным шагом к строю воинов.
— У нее есть кое-какой опыт в военном деле, как вы могли в этом убедиться, — сказал Махеолас, не давая Кхуку времени на то, чтобы как-то отреагировать. — Сколько часов ходьбы отсюда, вы говорили, до места, где находится та башня карликов?
— По меньшей мере два дня, если двигаться быстро.
— А я медлить и не собираюсь. Пусть мне приведут мою лошадь и пусть приготовят мулов и съестные припасы на неделю.
— Это уже сделано… А ей? — спросил Кхук, показывая движением подбородка на Ллиану (о чем он тут же пожалел, потому что рана на его шее от этого движения снова начала кровоточить). — Ей нужна лошадь?
— Ей?
Махеолас с презрительным видом пожал плечами.
— Сомневаюсь, что она умеет ездить верхом… Она, похоже, неплохо управляется с луком и кинжалом, но я никогда не видел, чтобы эльфы умели держаться в седле. Кроме того…
Он повернулся к командиру омкюнзов и усмехнулся.
— …между нами говоря, я доверяю ей не настолько сильно, чтобы предоставлять в ее распоряжение лошадь.
Ллиана их уже не слышала. Окинув взглядом омкюнзов, она сразу же увидела того, кого искала. Первым она заметила Гамлина, услышавшего ее пение предыдущим вечером и осмелившегося подойти так близко к шатру командира, что она его, Гамлина, увидела. Рядом с ним находился даэрден Тилль, которого было вообще-то очень трудно узнать в его доспехах из твердой кожи, делавших его похожим скорее на орка, чем на эльфа, живущего на холмах. Стоявший во второй шеренге Огьер по прозвищу «Бык» был намного выше их обоих, а потому и его голова, и его плечи находились выше уровня их затылков. Она увидела и много других знакомых лиц эльфов — лиц, примелькавшихся ей, когда она находилась вместе с ними в загоне. Что касается людей, то они все с их грубыми и насупленными лицами казались ей одинаковыми.
Подойдя к омкюнзам, она повернула направо и, сделав несколько шагов, начала выбирать орков, гоблинов и людей среди тех, кто казался ей наименее опасным. «Ты!» — показывала она рукой на того или иного воина, и он выходил из строя. Выбрав пятерых, она повернулась и подошла к тем, кто был ей нужен.
— Ты и ты! И ты — там, сзади! И вы трое, которые стоят рядом…
Она бросила взгляд через плечо на — очень не похожие друг на друга — силуэты Махеоласа и Кхука, а затем осмотрела подобранный ею небольшой отряд. В него попало только два человека (Огьер и краснолицый крепыш с отупевшим выражением лица), пять эльфов (в том числе Гамлин, Тилль, пожилая эльфийка с длинными серыми волосами, заплетенными в косички, и еще два эльфа, лица которых показались Ллиане знакомыми), трое орков и два гоблина. Орки и гоблины на нее даже не смотрели: им, видимо, не нравилось, что приходится подчиняться эльфийке-подростку. «Этих придется убить», — подумала Ллиана.