Эльфийские хроники (сборник)
Боль, причиняемая этим голосом, постепенно становилась более-менее терпимой, однако каждое из произносимых слов тисками сжимало голову Махеоласа и придавливало его к покрытому плитками полу.
— Это правда?
— Да, Повелитель…
— Тогда тебе придется мне многое рассказать… Подойди еще ближе. Посмотри на меня.
Махеолас приподнялся на локтях и поднял глаза. То, что он при этом увидел, подавило остатки имеющейся у него силы воли, и он — словно марионетка, у которой обрезали ее ниточки, — рухнул на пол у ног Повелителя.
Тот-кого-нельзя-называть расхохотался, и его смех еще долго звучал под сводом его дворца.
Книга 2
Эльфы Черных Земель
Действующие лица
Аббон: телохранитель Пеллегуна.
Арианвен: бывшая королева «высоких эльфов», жена Морврина и мать Ллианы, убитая в бою.
Бедвин: капеллан короля Кера.
Бреголас: военачальник эльфов Элианда.
Буркан: сенешаль короля Кера.
Гамлин: эльф-менестрель, бард Эледриэля, главы клана каранторов.
Гаэль: «серый эльф», вор и грабитель из Ха-Бага.
Гвидион: старший из друидов Элианда.
Горлуа: барон Тинтагель, вассал Пеллегуна.
Динрис: эльф из Элианда, кузнец.
Доран: эльф из клана ласбелинов.
Драган: рыцарь-баннерет из графства Дейра королевства Логр.
Дубриций: епископ, главный священник королевства Логр.
Дулинн: эльфийка-знахарка.
Кален: глашатай «зеленых эльфов».
Кевин: лучник из Элианда.
Кер: король государства Логр.
Кетилл: варвар, староста деревни Сейдерош.
Кхук: гоблин, командир омкюнзов.
Ллав Ллев Гифф: ученик друида Гвидиона.
Лландон: охотник, близкий друг Ллианы.
Ллиана: принцесса «высоких эльфов» Элианда.
Маерханнас: регентша эльфов Элианда, жена Динриса.
Махеолас: послушник.
Морврин: король эльфов Элианда.
Пеллегун: сын короля Кера.
Тилль: «зеленый эльф», следопыт.
Фрейр: варвар, сын Кетилла.
Цандака: сутенерша-гоблинка.
Вступление
Все куда-то исчезло. Ни шума, ни криков, ни движений. Не было больше и света. Тишина и темнота были такими неправдоподобными, что Ллиане показалось, что она уже умерла, и у нее мелькнула мысль, что смерть не причинила ей никакой боли.
Так значит, это и есть смерть? Это пустота, безмолвие и темнота? Она медленно вытянула ноги и провела ладонями по каменистой поверхности, на которой лежала, почувствовав при этом, как смещается земля и как катятся круглые камешки под ее пальцами. Движение причинило боль во всем теле; благодаря боли она поняла, что все еще жива. И получила подтверждение этому еще и благодаря тому, что вскоре начала чувствовать запах серы и селитры. А еще стала ощущать землю на коже своих ладоней и различать какие-то приглушенные звуки, доносящиеся откуда-то издалека.
Глаза привыкли к темноте, и темнота перестала быть непроницаемой. Ллиана не решалась повернуть голову. В том ограниченном поле зрения, которое имелось у нее сейчас, она рассмотрела неровные стены подземного туннеля, топорно вырубленного в скале, а также светлую линию деревянных столбов, используемых для поддержки свода. Неожиданно откуда-то подуло, и ее окутало облачко густого дыма — едкого, обжигающего, густого, как грозовая туча. Затем это облачко рассеялось — так, как будто его унесло отсюда далеко-далеко потоком воздуха. Резкие вспышки с регулярными интервалами освещали весь туннель, и Ллиана при этих вспышках различала какие-то тени — тени жестикулирующие, гротескные, тянущиеся вдоль неровных каменистых стен.
К Ллиане, лежащей в этой темной подземной галерее, словно труп, стали мало-помалу возвращаться воспоминания о событиях последних часов.
Битва.
Тысячи орков и гоблинов, которые притаились на опушке леса и приготовились напасть на войско эльфов, движущееся перед ними в высокой траве долины Каленнан. Подросток-человек по имени Махеолас, шагающий среди монстров не видя их, а затем внезапно схваченный их когтистыми лапами. Отдаленное изображение ее матери — королевы Арианвен, — стоящей среди своих сородичей. Рядом с ней — лицо Ллава Ллева Гиффа, безымянного ребенка. Отвратительное лицо, перекошенное от трусости. Затем — отчаянное бегство этого ее никудышного товарища, когда она начала выпускать наугад одну стрелу за другой в темную массу воинов-гоблинов. Подвеска в виде дощечки с руной тиса, которую она поспешно прикрепила к своей стреле, прежде чем выпустить ее поверх деревьев в сторону равнины… Ее подвеска. Руна тиса, символа смерти и возрождения, обладала мощными чарами. Ее на шею Ллианы повесил сам друид Гвидион. Он сказал при этом, что, пока она ее носит, с ней ничего плохого не случится. Но теперь-то подвески с ней не было.
«Битх ютан юнсметхе треов,Хеард, хрюстан фаест, хирде фирес,Виртрюмюм юндервретхид, вин он этхель».«Тис — дерево с грубой корой.Он крепкий и проворный в земле, с цепкими корнями.Защитник пламени и радости в жилище».Символ смерти и возрождения… Может, именно это с ней и произошло? Может, она умерла в этом подземелье и затем — только что — возродилась?
После того как Ллиана выпустила свою последнюю стрелу, она попыталась проскользнуть между рядами врагов и присоединиться к своим. Охотница изо всех сил метнула кинжал в монстра, попытавшегося ее остановить, а затем, поддавшись панике, бросилась наутек, как это ранее сделал Ллав. Она побежала к ближайшему укрытию, которое было похоже на пещеру, но в действительности оказалось входом в одну из очень длинных подземных галерей. Монстры прорыли их во множестве, чтобы незаметно добраться до опушки леса.
О том, что произошло затем, у нее не осталось в памяти четких воспоминаний: только лишь отдельные изображения, звуки, малопонятные эпизоды. Она легла на пол — это Ллиана помнила точно, — и затем в подземную галерею ворвалась вопящая толпа. Крики. Шум битвы. Удары. На нее кто-то наступил. Она почувствовала, как ярко вспыхнул огонь, а затем раздался оглушительный шум — как будто одновременно рухнули наземь сто огромных дубов. Подул сильный ветер… Может, как раз в то время, когда начался весь этот бедлам — вопли, топот сотен ног ужасных существ, спасающихся с поля битвы, — она и умерла? Это бы ее не удивило. В подобной ситуации можно было погибнуть хоть сто раз… Однако, насколько она помнила, Гвидион никогда не говорил, что кто-то может возродиться в том же самом виде, кроме богов. А она ведь никакой не бог…
Эльфийка медленно оторвала щеку от земли и, затаив дыхание настолько, насколько смогла, постаралась заметить, не движется ли кто-нибудь неподалеку от нее. Ничего так и не заметив, она наконец-то осмелилась повернуть голову и посмотреть в противоположную сторону — туда, где, по ее предположению, находился выход из подземной галереи. В десяти першах от нее какие-то фигуры суетились вокруг очага с раскаленными углями. Колышущийся в ритме бьющегося сердца свет порождал на стенах галереи живых существ. Ллиана долго рассматривала эти картинки, пытаясь понять, что это за нечеткие силуэты — какие-то сгорбленные существа на согнутых ногах, не похожие ни на одно из существ, о которых она хоть что-то знала, — и определить, чем они сейчас заняты. На огне очага стоял черный, как ночь, котел, из которого валил едкий черный дым, заполняя подземную галерею. При помощи половников с длинными ручками силуэты черпали из котла густую дымящуюся жидкость и методично поливали ею что-то похожее на огромную стену. Стена представляла собой завал, который перекрыл вход в подземную галерею, отрезав ее от леса, земли эльфов. Ни лучика света не пробивалось снаружи через завал, который эти гротескные существа таким странным образом укрепляли.