Эльфийские хроники (сборник)

— Нам нужно отсюда уходить, — тихо прошептал Горлуа. — Где ваш меч?
Король показал рукой на грязь, а затем пожал плечами и вытащил из ножен свой кинжал. Темень была почти кромешной. На болотах воцарилась тишина, нарушаемая лишь кваканьем лягушек, доносящимися откуда-то издалека звуками рожка и какими-то еле слышными шорохами.
— Подожди, — прошептал король. — Помоги мне…
Ловко орудуя кинжалом, он перерезал ремешки своей железной кирасы, а затем снял с головы железный шлем, вымазанный в грязи, и бросил и кирасу, и шлем на землю, оставив на себе из своих доспехов лишь кожаную кольчугу. Горлуа последовал его примеру, сбросив с себя все то, что заметно увеличивало вес. Затем они оба тронулись в путь. Вместе с туманом над болотами распространялось зловоние, от которого становилось почти невозможно дышать. Создавалось впечатление, что воды извергали из себя все кровопролитие, все смерти, весь ужас и все страдания, свидетелями которых им пришлось стать. Туман, говорили эльфы, принадлежит лишь богам. Весь мир сейчас, казалось, погружался в туман. Это, конечно, были всего лишь легенды, всего лишь сказки, которыми пугают детей, но Пеллегун и Горлуа шли сейчас по бездонным болотам в леденящей душу тишине, где на каждом шагу их могла подстерегать смерть, а потому им то и дело становилось не по себе. Если бы они хотя бы могли идти все время прямо… Им при каждом шаге приходилось очень осторожно ставить ногу между торчащими из грязи корнями, лужами и кустами. Им, конечно же, частенько приходилось менять направление движения, и даже если ни тот, ни другой не осмеливались этого признать, они через час таких блужданий уже не знали, идут ли они в сторону своего войска или же туда, где находится враг.
И тут вдруг откуда-то издалека раздался длинный свист, от которого Пеллегун и Горлуа застыли, как вкопанные, и, затаив дыхание, еще крепче сжали в руках оружие. Свист повторился, причем раздавался он уже поближе, слева от них.
— Кто там идет? — громко спросил Горлуа.
— Клянусь Прародительницами, я знал, что это ты, приятель…
Горлуа и Пеллегун вздрогнули и стали всматриваться в темноту. Это вызвало смех у того, кто к ним подходил, — тихий смех, который был барону очень даже знаком.
— Гаэль!
В следующий миг скрипнула сталь, и эльф приставил к горлу барона острый клинок, одновременно ухватившись железной хваткой за запястье его руки, держащей оружие. Пеллегун бросился было на тень, возникшую перед Горлуа, но удар ногой в живот отбросил его и повалил на землю.
— Тебе нечего делать здесь, на болотах, приятель, — прошептал эльф на ухо своему бывшему хозяину. — Здесь могут выжить только те, кто очень хорошо видит, кто обладает внутренним чутьем и кто может двигаться абсолютно бесшумно… Ну что, мне тебя убить?
— Я нахожусь здесь, потому что пришел помочь твоему народу вместе с королевой Ллианой, — сказал Горлуа. — Мы победили войско монстров — победили вместе. А человек, которого ты только что повалил на землю, — Пеллегун, король Логра.
— Правда?.. Значит, я поступил нехорошо. Но, видишь ли, у моего, как ты говоришь, народа уже нет больше земли, а у меня уже нет больше народа. Что у меня еще остается?
— У тебя остается твоя жизнь, — сказал, поднимаясь на ноги, Пеллегун. — И если ты поможешь нам выбраться отсюда, ты получишь вознаграждение, на которое сможешь устроить ее заново. И заживешь ты шикарно!
— Шикарно… Мне нравится это слово.
Горлуа еще некоторое время чувствовал, что ему в шею упирается острый кончик клинка, а затем этот клинок скользнул вниз и в сторону, лишь слегка оцарапав ему кожу.
— Идите за мной.
С наступлением ночи туман окутал поле битвы, скрыв различные ужасные зрелища. С противоположного берега реки доносились стоны раненых и — правда, все реже и реже — вопли тех бедняг-монстров, которых добивали воины короля. Время от времени — через определенные промежутки времени — раздавались звуки рожка, похожие в данной ситуации на какую-то траурную мелодию. Ллиана и ее сородичи лежали на земле на расстоянии броска камня от берега, смотря невидящим взором на факелы, с которыми люди ходили туда-сюда по полю недавней резни. Факелы эти были похожи на блуждающие огоньки. Не произнося ни слова, друиды, друидессы и знахарки Элианда опускались на корточки возле раненых и суетились возле них. Ллиана старалась на этих раненых не смотреть. Некоторые из них были ранены уж слишком тяжело для того, чтобы можно было спасти им жизнь, и таким лишь давали травы, позволяющие им крепко уснуть, — валериану или боярышник. Остальных одного за другим молча уносили в лес — туда, где им будет спокойнее и уютнее. С каждым часом тех, кто все еще лежал на берегу, становилось все меньше и меньше. Ллиана запретила себя куда-либо относить. Пластыри из травы, которыми Гвидион покрыл ее раны, постепенно ее усыпляли, тем более что она все еще ощущала сильную усталость после битвы. Сама того не осознавая, она сжимала руку Лландона, сидящего рядом с ней, — сжимала так, как утопающий сжимает плывшее по поверхности воды и подвернувшееся ему бревнышко. В том полусознательном состоянии, в котором она находилась, она думала только об одном: ей нужно пробыть на этом месте, пока не наступит утро.
 
Она в конце концов заснула, потому что ее пришлось хорошенько потрясти за плечо, прежде чем она снова открыла глаза.
— Проснись! — прошептал ей на ухо Лландон. — Сюда кто-то идет!
Ллиана приподнялась с земли слишком резко, и от этого проснулись и ее раны: ей показалось, что ее ударили по туловищу с разных сторон множеством плеток. Возле самой реки сквозь туман виднелось около десяти факелов, которые медленно перемещались. Их наверняка несли люди, если судить по тому, что раздавалось позвякивание железных доспехов, и по тому, что эта группа с факелами двигалась очень медленно, ничего не видя в темноте дальше освещенной факелами зоны.
— Мы пришли с миром! — крикнул один из них. — Герцог Лионесс хочет поговорить с королевой Ллианой!
— Это может быть западней, — прошептал Лландон, когда ближайшие соратники стали собираться вокруг нее. — Я пойду узнаю, что им нужно…
— Не говори глупостей. Лучше помоги мне встать на ноги.
— Мы пришли с миром! — снова послышался тот же голос. — Герцог Лионесс хочет…
— Сюда!
Когда Ллиана наконец-таки встала на ноги, она почувствовала, как ее подхватила под мышку чья-то рука. Повернув голову, она увидела рядом с собой Гвидиона. Друид ей улыбнулся, а затем, продолжая стоять рядом с королевой, нагнал на лицо невозмутимое выражение. Факелы подошедших к ним людей осветили около ста стоящих позади королевы эльфов, которые держали в руках кто лук, а кто — кинжал.
— Я — Ллиана, дочь Арианвен, королева Силл-Дары и эльфов Элиандского леса. Что вы хотите?
Группа воинов королевства Логр, несущих факелы, остановилась в десяти шагах от Ллианы, и только один человек — с седой шевелюрой и седой бородой — подошел к королеве, преклонил колено и наклонил голову. Его куртка, одетая поверх доспехов, была забрызгана кровью.
— Ваше Величество, я — герцог Мелодиас Лионесс, вассал моего господина Пеллегуна, короля Логра.
— Я вас помню. Я видела вас на совете.
Герцог, опираясь на свой меч, поднялся с колена.
— Ваше Величество, кроме тех людей, которые меня сопровождают, под моим командованием десять рыцарей, сотня лучников и столько же копейщиков. Я прибыл в ваше распоряжение и смиренно прошу вас расположить своих воинов вместе с моими между этих двух рек так, чтобы мы могли создать линию обороны на тот случай, если монстры вернутся…
— А что произошло с остальным вашим войском? — вмешался в разговор Лландон.
Лионесс бросил на него высокомерный взгляд, но затем выражение его лица изменилось. Герцог, по всей видимости, был человеком уже довольно пожилым, и это двухдневное сражение его, конечно же, очень сильно утомило.
— Я не знаю, — прошептал он еле слышным голосом. — Я приказывал трубить в рог еще с того момента, как стало темнеть. С болот один за другим возвращаются воины, но…