Эльфийские хроники (сборник)

— Нет, моя королева, — ответил даэрден, вставая. — Нас никто не присылал…
В соответствии с существующими у «зеленых эльфов» правилами, даэрдены положили на землю свои луки, колчаны со стрелами и кинжалы, а затем отступили на один шаг в знак своих мирных намерений. Из-за таких правил «зеленых эльфов» многие из них когда-то были убиты во время первых встреч эльфов с людьми, которые особым благородством не отличались. Поэтому данное проявление доверия приобрело еще большую символичность, и Арианвен об этом знала. Стоящие сейчас перед ней четыре эльфа были теми, кого сами «зеленые эльфы» называли «следопытами», а люди — «охотниками-следопытами». Они представляли собой группу охотников-воинов, ведущих кочевую жизнь (словно стая волков). Каждый из них — в той или иной степени — знал язык деревьев, птиц и большинства лесных животных. Некоторым из них удавалось подчинять деревья, птиц и животных своей воле, разговаривая с ними. Они были одеты в муаровые туники (сшитые так, чтобы в них было удобно бегать), а обуты — в высокие замшевые сапоги, доходящие до колен. Их волосы были заплетены в множество косичек (чтобы эти волосы не цеплялись за листву). Каждый из них постоянно носил с собой небольшой мешок, в котором лежали все его пожитки. Оружие у них было изготовлено грубовато, без гравировки и серебряных деталей, которыми так любили украшать свои луки и кинжалы «высокие эльфы».
Эти четверо следопытов молча стояли перед Арианвен, а все остальные присутствующие на поляне эльфы комментировали появление этой четверки все громче и громче, и это встревожило Арианвен. Нельзя допустить, чтобы этот усиливающийся шум голосов был воспринят как угроза…
— Как тебя зовут?
— Я — Итилион, сын Гвельвена.
— Я была знакома с Гвельвеном, властелином Высокого Леса, — прошептала королева с соболезнующей улыбкой. — Нас огорчило известие о его смерти.
Итилион в знак признательности слегка наклонил голову, а затем повернулся к своему «эскорту».
— Позвольте представить вам моих товарищей: Орнитолог, Ленва, Тилль. Надеюсь, вы позволите нам отложить луки и чего-нибудь у вас выпить и поесть…
— Для нас — вы желанные гости, — сказала Арианвен.
Королева кивнула мужу в знак того, что пора заканчивать собрание, и затем, пока эльфы расходились кто куда, отвела Итилиона в сторону, под дуб с длинными ветвями. По дороге королева случайно встретилась взглядом с Ллианой и улыбнулась ей. Эта улыбка заставила Ллиану никуда не уходить, а остаться и послушать.
— Ты говоришь от имени эльфов Высокого Леса? — спросила Арианвен у Итилиона, когда они остановились под дубом и присели на землю.
Итилион пожал плечами и грустно рассмеялся.
— От имени того, что от него осталось… Люди сожгли наши заросли и срубили многие из наших деревьев. Жить рядом с людьми не очень-то легко…
— Я знаю… Именно этих людей ты упомянул только что, властелин Высокого Леса?
— Эти люди уже мертвы. — Он произнес эти слова таким тоном, что стало понятно: упомянутые им люди умерли отнюдь не от старости. — В течение двух лун мы следили за монахом и сопровождающей его группой людей, которые зашли вглубь леса, чтобы построить там еще одну из деревень, в которых они живут. От всей этой группы в живых остался только один подросток, который был одет, как послушник. Именно его вы спасли и принесли сюда.
Сидевшие рядом с королевой Морврин, Гвидион и другие члены совета, решившие никуда не уходить, переглянулись: им была вполне понятна горечь, содержащаяся в словах этого даэрдена.
Это была длинная история.
На «лесных эльфов» не раз нападали сначала карлики, а затем люди, но правители Элианда ни разу даже не попытались прийти им на помощь. Именно напоминание об этом Арианвен и ее сородичи почувствовали в словах и — в еще большей степени — во взгляде и позе этого даэрдена, почтительность поведения которого сейчас была завуалированным упреком.
— Этот юный послушник больше не представляет угрозы для Высокого Леса, — сказала королева слегка отчужденным тоном. — Он никогда никуда не уйдет отсюда — даю тебе свое слово…
 
— Но ведь…
— Это еще не все. На одну из групп наших охотников напали волки. Это были черные волки, которые по своим размерам намного превышают тех волков, которые обычно живут в лесу.
— Я знаю. На холмах есть и другие такие волки, которые бродят вокруг деревень людей и которыми управляют кобольды [11]. Наши соколы их…
— Кто-кто ими управляет? — переспросил Морврин.
— Кобольды, — тихо произнес старый Гвидион встревоженным голосом. — Именно так монстры из Черных Земель называют людей-собак, которые занимаются их боевыми волками. Я так и подумал, что это именно они, когда услышал рассказ Ллианы.
Юная эльфийка, услышав свое имя, вздрогнула и пристально посмотрела на свои ноги, опасаясь, как бы они сами не унесли ее отсюда — подальше от жутких воспоминаний. Сейчас было весьма неподходящее время для того, чтобы давать волю эмоциям.
— Судя по тому, что рассказывала Ллиана, они были не очень опасными на вид, — пробурчал Морврин.
— Во всех легендах, посвященных волкам, упоминаются кобольды, — вмешался в разговор моложавый эльф, длинные черные волосы которого были заплетены в три толстые косы.
Три косы — один из признаков (хотя самым верным признаком, конечно, была арфа длиной в полтора локтя, их постоянный спутник), отличающий менестрелей, которые заплетали волосы подобным образом, чтобы те не падали на струны во время игры на музыкальных инструментах.
— Кобольды — это черная душа волков, — продолжал он приятным голосом. — Они — голос Того-кого-нельзя-называть, и их дыхание представляет собой яд, который отравит любое животное, которое позволит им приблизиться к нему.
— Ольвен говорит правду, — сказал Гвидион. — Сами по себе они не опаснее собаки или лисицы, однако эти существа обладают разумом. Появление кобольдов является подтверждением того, что волки, напавшие на Лландона и его ватагу, отнюдь не были какой-то одной изолированной стаей…
Гвидион на несколько мгновений замолчал, чтобы поразмыслить над тем, какую реакцию у его собеседников могут вызвать слова, которые он собирался произнести.
— …Во всех древних сказаниях, повествующих о войнах, которые развязывали монстры, эти войны начинаются именно так. Нападения черных, как ночь, волков, которые появляются непонятно откуда, потом исчезают, затем снова появляются, чтобы нанести удар, но уже в другом месте…
Раздавшиеся звуки арфы придали особую значимость словам друида. Затем Ольвен, перебирая струны, извлек из нее три небольших аккорда, прозвучавших довольно зловеще.
 
 
Тьма и холод
 
Укутывают лес покрывалом —
 
Таким густым, что вообще ничего не видно.
 
Темная, темная, очень темная ночь,
 
в которой внезапно вспыхивают
 
Сначала только два желтых огонька,
 
а затем десять и даже сто.
 
Черные волки ищут глазами свою добычу…
 
 
— Но ведь их же было всего лишь три! — воскликнул Морврин, ломая веточку, которой он до этого нервно помахивал. — Три волка, с которыми смогла справиться группка начинающих охотников, и ты заявляешь, что это война?
— Ваши юные охотники убили только двух из них, — вмешался Итилион. — Наши соколы проследили, куда подевался третий…
— И что? Если ты знаешь, где он прячется, почему бы не пойти и не убить его?
— О-о, мы бы его убили, но, похоже, за нас это сделал кто-то другой.
В ответ на вопросительные взгляды королевы и членов ее совета даэрден с любопытством посмотрел на Ллиану. Арианвен поочередно окинула взглядом их обоих, поначалу ничего не понимая, но затем, присмотревшись к выражению лица своей дочери, она догадалась, что ошиблась, когда, обнаружив в лесу потерявшую сознание Ллиану, мертвого Элиаса и труп черного волка, подумала, что это Элиас прикончил хищника, прежде чем умереть от полученных в схватке с ним ран…