Эльфийские хроники (сборник)

— На ночь или на две… Мне нужно здесь взять кое-какие вещи. А тебе… Тебе нужно отдохнуть.
Ллиана хотела что-то возразить, но навстречу ей уже бежали эльфы, и тут же пришлось отвечать на их приветствия. Лишь намного позднее — тогда, когда уже наступила ночь — она заметила, что Гвидиона нет рядом с ней. Он, возможно, пошел в свое жилище, чтобы, как он сам сказал, взять кое-какие вещи. Лландон и все остальные ее соратники — Тилль, Кевин, Ольвен и другие — расселись вокруг нее на поляне возле гигантского дуба, залитой неярким лунным светом. Луна-Мать была такой круглой и, казалось, такой близкой, что каждый эльф видел, как она, глядя на них сверху, улыбается. Гвирит — повариха из клана даэрденов, как-то раз ночью угощавшая Ллиану своими пирожками в Каленнане, — приготовила королеве и ее эскорту пиво, маленькие пирожки из листьев и вино из тутовых ягод. Гамлин стал играть на арфе, Ольвен — петь. Это было очень приятное времяпрепровождение, во время которого Ллиане не хватало только светловолосой Блодевез — ее подруги, с которой она дружила с самого раннего детства.
Блодевез появилась чуть позже, держа за руки двух маленьких детей, которые едва не падали при каждом своем шаге, и уселась перед своей подругой с добродушной улыбкой. Один из двух малышей тоже присел — а точнее, шлепнулся своим маленьким задком на землю, — в то время как второй с радостным смехом бросился в объятия Ллианы. Появление этих малюток было таким приятным сюрпризом, что на юную королеву нахлынула целая волна эмоций. Близнецы, ее братья… Как она могла о них забыть? Их появление на свет было настоящим чудом, потому что у эльфов обычно рождается по одному ребенку, да и то довольно редко. Они появились на свет, казалось, уже давным-давно — целый год назад… В соответствии с существующими обычаями Арианвен и Морврин передали новорожденных всему клану, чтобы каждый эльф чувствовал себя их отцом, а каждая эльфийка — их матерью. В отличие от человеческих младенцев, неспособных заботиться о самих себе аж до возраста в несколько лет, эльфы могут ходить самостоятельно уже через несколько дней после своего рождения — как и детеныши животных, обитающих в лесу. До десяти лет — возраста, в который они уже считаются взрослыми, — им не дают никакого имени, и каждый называет их так, как ему самому вздумается… Эти два близнеца выглядели такими хрупкими, что казалось, могут разломаться на части даже от порыва ветра, однако Ллиана, присмотревшись, поняла, что они крепенькие, смелые и готовые на самые дерзкие шалости… Она поцеловала в нос того из них, который прильнул к ней, и он тут же схватил одну из ее косичек и принялся ее кусать. Его брат поднялся с земли и заковылял к Ллиане, намереваясь тоже схватить ее за косичку.
— Не позволяй им этого делать, а иначе они тебе все волосы повыдергивают!
Ллиана, улыбнувшись, отняла у близнецов свои косички, а затем прижала их обоих к себе. Подняв глаза, она встретилась взглядом с Лландоном, нежная улыбка которого заставила девушку покраснеть (что у нее, как и у других эльфов, выражалось в том, что голубоватый оттенок ее лица становился более насыщенным). Ллиана была невестой Лландона. Возможно, когда-нибудь и у них родится ребенок, которого они тоже передадут всему клану. Неожиданная пришедшая Ллиане в голову мысль об этом показалась ей неуместной. Такие мысли должны приходить в голову в мирное время, а не накануне войны…
— Тебя я буду называть Зубастик, — сказала она, переводя свой взгляд на малышей. — А тебя…
— У них вообще-то уже есть имена, — перебила ее Блодевез.
Улыбка на лице Ллианы застыла. Юная королева посмотрела на свою подругу непонимающим взглядом.
— Король… то есть господин Морврин уже дал им имена, прежде чем покинул наш лес.
Ллиана кивнула и выпустила детей, а затем глубоко вздохнула для того, чтобы как-то разогнать охватившую ее тоску. Когда она вернулась из Черных Земель, Гвидион обстоятельно объяснил ей, почему ее отец покинул Элианд. Чтобы дать ей возможность править… Однако он при этом не говорил, что Морврин не вернется уже никогда. Почему же тогда ее отцу приспичило давать им имена в таком их юном возрасте, тем самым нарушая существующие традиции?
 
— Ну, и как же их зовут? — спросила Ллиана, нагоняя на себя благодушный вид.
— Мне жаль, что так получилось… Прости меня.
Ллиана покачала головой. Затем она увидела, что от края поляны к ней приближается группа вооруженных эльфов. Лландон и Тилль поднялись на ноги, держа в руках луки.
— Быстрее говори…
— Вот этого зовут Блориан. А того, с длинным носом, — Дориан…
— Блориан и Дориан… Ну и ладно. Уведи их. Думаю, вон те эльфы идут ко мне.
Блодевез стала подыскивать слова для того, чтобы как-то разрядить ставшую напряженной обстановку, но Ллиана уже поднялась на ноги и уже больше не обращала на свою подругу ни малейшего внимания. К Ллиане приближалась группа, состоящая примерно из дюжины охотников из клана анорлангов и возглавляемая эльфийкой из этого клана. Они вели, окружив его со всех сторон, воина, облаченного в кольчугу, доходящую ему аж до икр, и в черные доспехи. Рыцарь… Молодой, низенького роста, но удивительно крепко сложенный. Он очень сильно отличался по своей комплекции от высоких и стройных лесных эльфов. Блодевез, медленно пойдя с близнецами прочь, отошла на небольшое расстояние и остановилась, чтобы поглазеть на незнакомца. Заметив ее, человек уставился на нее удивленным взглядом: он, видимо, еще не знал, что эльфы бывают и светловолосыми. Блодевез даже показалось, что он улыбнулся. Мгновением спустя на всю поляну загремел зычный голос этого рыцаря.
— Госпожа Ллиана, дочь Арианвен, королева «высоких эльфов» и всех народов Элиандского леса, я приветствую тебя от имени моего повелителя Пеллегуна, короля Логра, сына Кера, и передаю тебе его заверения в дружбе!
Ллиана, выпрямившись и расправив плечи, поприветствовала рыцаря медленным кивком головы. Слева, справа и сзади от нее стояли, глядя на рыцаря, ее ближайшие соратники и друзья.
— Разве Кер уже больше не король?
— Кер, наш прежний король, умер. И первое, что сделал принц Пеллегун, еще даже до церемонии коронации, — так это отправил меня к вам, чтобы я передал вам вот это его послание…
Лео Гран запустил руку под свою кольчугу и, вытащив деревянную дощечку, с поклоном протянул ее королеве. Ллиана покосилась на Гамлина, и тот тут же сделал пару шагов вперед, взял дощечку и взломал имеющуюся на ней печать.
— «Королеве Ллиане, правительнице эльфов Элианда, — прочел Гамлин громким голосом. — Судьбе было угодно, чтобы мы оба взошли на трон при ужасных обстоятельствах. Наши отцы заключили союз эльфов и людей, живущих у озера. Мое войско собирается выступить в поход, чтобы сразиться с нашим общим врагом. Присоединяйся ко мне, и победа будет за нами. Лео Гран Кармелид передаст мне твой ответ. Пусть в отношениях наших двух народов начнется новая эра. Пеллегун, король страны Логр».
Гамлин резким движением закрыл крышку дощечки. При этом раздался громкий — на всю поляну — щелчок. Ллиана, как и все остальные эльфы, выслушала это послание, не моргнув глазом, однако ее снова охватило чувство тоски, ведь в письме был упомянут ее отец. Пеллегун не смог бы подобрать более подходящих слов, даже если бы он сейчас находился перед ней и имел возможность прочесть ее мысли…
— Благодарю тебя, Лео Гран Кармелид, — сказала она, слегка склоняя голову перед рыцарем. — Передай своему королю мое приветствие и скажи ему, что я полностью разделяю эти его взгляды…
Рыцарь торжествующе улыбнулся и затем посмотрел с усмешкой на эльфийку, которая привела его к королеве.
— Также скажи ему, что я принесла послание от короля Троина, властелина карликов, живущих в Черных Горах.
Лео Гран провел при королевском дворе Логра уже вполне достаточно времени для того, чтобы уметь сдерживать свои эмоции, однако глубокая взаимная неприязнь между эльфами и карликами уже даже вошла в поговорки, а потому, услышав эти слова Ллианы, он не смог скрыть своего удивления.