"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
– А я-то как раз подумал, не грохнуть ли сразу и эту, последнюю, горстку Лабастьеров…
– И никогда не узнать, что произошло? Я бы ни за что не согласилась на это. Да и зачем? С его властью покончено.
– А еще важней – взрыватель на звездолете, – напомнил Грег.
Миам как-то странно на него посмотрела. И он со всей отчетливостью понял, что как раз этот довод особого значения для нее не имеет, что ей «бескрылые» нужны еще меньше, чем они были нужны императору Лабастьеру… Черт! Как бы она не наделала глупостей…
Но поговорить об этом они не успели. Шаттл мягко приземлился, и Грег вдруг подумал: «Интересно, эти глупые самки додумались хотя бы запасти для меня еды?»
Был уже светлый день. Двенадцать Лабастьеров ступили на борт корабля. У каждого из них на поясе болталось по плазмобою, но брать их в руки они не спешили, демонстрируя свое миролюбие.
Между одним из них и Дипт-Миам, которая выступила навстречу с бластером в руке, состоялся короткий диалог, но перевести его Грегу было некому.
После обмена несколькими фразами Миам спрятала оружие, и все бабочки – девять самок и двенадцать клонов бывшего императора – дружно принялись затаскивать в шаттл какие-то ящики и тюки. Между делом один из Лабастьеров поздоровался с Грегом, сказав:
– В который уже раз я славлю провидение, за то что ваш звездолет вернулся к Земле.
– Почему? – полюбопытствовал Грег, отметив, кстати, насколько все-таки английский Лабастьера лучше, чем у Миам, хотя он уже и привык к ее акценту.
– Скоро узнаешь, – ответил Лабастьер. – Я славлю, кстати, и собственную мудрость, за то что не уничтожил ваш звездолет, несмотря на то, что тот представлял моему миру явную угрозу. – Сказав это, экс-император включился в общую работу.
После этих слов Грег сообразил, что вряд ли они полетят куда-то, кроме «Звездного Странника», и, не теряя времени на расспросы, принялся помогать бабочкам. Выглядело это так: он высовывал наружу руку, двумя пальчиками захватывал с грузового флаера ящики и расставлял их внутри, вдоль стен единственного ангара, в котором помещался сам. Почти сразу из действующих лиц бабочки превратились в зрителей, так как Грег делал все настолько быстро, что тем просто не стоило мешаться. Под конец один из Лабастьеров отогнал флаер в чащу леса и вернулся на собственных крыльях.
Миам что-то бросила Лиит, и та двинулась вглубь корабля – туда, где, по всей видимости, находилась рубка… Но Грег поймал ее, обхватив пальцами за талию и приподнял над полом. Та смешно замахала ногами и крыльями, а Грег обратился к Миам:
– Будь добра, объясни этому милому пилоту, что еще один такой же взлет – и бескрылый умрет. Я говорю это вполне серьезно.
Миам о чем-то быстро посовещалась с одним из Лабастьеров, затем что-то сказала Лиит, а потом, наконец, ответила Грегу:
– Отпусти ее. Она взлетит со всей возможной осторожностью. Наш возлюбленный муж Лабастьер Первый… – от удивления такой переменой Грег выпучил глаза, – …говорит, что несколько минут для задуманного им предприятия роли не играют.
Грег осторожно поставил Лиит на пол, та озорно на него глянула, чмокнула в только что державший ее палец и юркнула в коридор.
– И что же, если не секрет, за предприятие задумал твой возлюбленный муж? – спросил Грег, передразнивая Миам интонацией.
– К сожалению… – начала она, но ее перебил сам Лабастьер:
– У нас считается невежливым в присутствии кого-либо говорить о нем в третьем лице…
– У нас тоже, – признался Грег, – но я не знал, что и у вас…
– Я уже сказал Миам, что скоро все объясню, но только на борту вашего звездолета, – сказал Лабастьер. – Что же касается твоей иронии по поводу ее вежливого ко мне обращения, то должен сообщить тебе: Миам – прекрасная жена, и я всегда ценил ее красоту и ум. Но интересы своего народа она ставила превыше всего, и это тоже делает ей честь. Многих махаонов угнетало, что их император – маака, и я прекрасно сознавал это… Меня обвиняли и в прочих грехах и преступлениях. Я даже склонен согласиться со многим из того, что мне инкриминировали. Еще никому не удавалось править народами, не обагрив руки кровью… Но я отрекся от трона, и у нас с Миам нет более политических разногласий. Есть лишь любовь и взаимное уважение.
– А почему ты отрекся?
– Я же сказал: все объяснения – на борту звездолета.
На этот раз Лиит была на высоте. Только по некоторой тяжести во всем теле Грег догадался, что шаттл уже в полете.
– Мы выведем людей из анабиоза? – спросил Грег.
– Это мы решим вместе, когда все вы будете знать, что, собственно, происходит.
– Как мне осточертели все эти тайны мадридского двора! – в сердцах воскликнул Грег. – А поесть мне тут дадут или нет?!
– Я предусмотрел это, – заявил Лабастьер. – В одном из ящиков – завтрак для тебя. Подожди…
Двое других Лабастьеров вскрыли ящик и подволокли его к Грегу. Внутри обнаружились грамм триста сушеного гороха. Видно, никогда бабочкам не понять красот науки гастрономии… Но это все-таки лучше, чем ничего. Грег забросил в рот горсточку горошин, разжевал их, смачивая обильно выделяющейся от голода слюной и, почувствовав вкус, с укором бросил Миам:
– Видала? А вы бы меня голодом уморили…
– Мудрость нашего возлюбленного мужа не имеет границ, – без тени иронии заявила та.
– А почему ты говоришь «нашего», а не «моего»? – спросил Грег, забрасывая в рот новую порцию гороха.
– Потому что я выступаю от имени всех самок, находящихся на борту корабля. – Все мы – жены нашего мужа Лабастьера Первого… – она запнулась, не зная, как продолжать титулование…
«И Лиит?..» – с легкой ревностью подумал Грег.
– Императором меня сейчас называть, конечно, не следует, – пришел ей на помощь Лабастьер, – от престола я отрекся, а вот титул «Внук Бога» остается в силе. Впрочем, я и на нем не настаиваю, не я его выдумал, и мне это абсолютно не важно. Знали бы вы, дети мои, как мне сейчас легко! Всего тринадцать воплощений вместо сотен тысяч! А скоро будет двенадцать! Я чувствую себя практически обычной бабочкой, и это так хорошо… А ответственность за судьбы мира?! Как она надоела мне! Я взвалил ее когда-то на себя сам, и сотни лет не мог сбросить эту ношу. Но вот, наконец, обстоятельства заставили меня сделать это… И это здорово.
«Ишь, разоткровенничался, – подумал Грег, перемалывая челюстями очередную горсть гороха. – Ладно, ладно. Посмотрим, как ты запоешь на борту звездолета… И Лиит, значит, тоже… М-да…»
10
Поймал Охотник ящерицы хвост,
Сама ж она со смехом убегает.
Порой коту она свой дарит хвост,
И тот, ворча, им голод утоляет.
Она свободна, весела… А хвост…
Хвост очень скоро новый отрастает.
Стыковка прошла без приключений. Прихватив груз, все перебрались в «Стар Стрейнджер» и на автопилоте отправили шаттл на Землю. Затем, не сговариваясь, почти все собрались в просторной кают-компании. Почти все – это все самки, Грег и двое Лабастьеров, а остальные десять его «воплощений» разбрелись по отсекам корабля. Впрочем, учитывая, что все они – суть единая общность, объединенная телепатическим полем, сколько их тут присутствует, один или все двенадцать, не имело ни малейшего значения.
Грег включил искусственную гравитацию. Самки, примостившись на спинках и подлокотниках гигантских для них кресел, испытующе поглядывали на Лабастьеров, но задавать вопросы не решались. Грег, устроившийся в кресле капитана, понял, что инициативу придется брать в свои руки.
– Ну, вот мы и в звездолете, – констатировал он. – Может, наконец, объяснишь нам, в чем, собственно, дело? – обратился он к одному из воплощений, стоящему на овальном столе.
– Да, пожалуй, пора! – с явным подъемом согласился тот. – Но начать мне придется с некоторого исторического экскурса.