"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Все в этом корабле – от системы жизнеобеспечения астронавтов, находящихся в анабиозе, до «святая святых» – гиперпространственного привода – было итогом новейших, безумно дорогих, но ни разу не проверенных на практике разработок. Во всяком случае, в совокупности. Но у человечества уже не было времени на проверки.
Нас отбирали по стольким критериям, что таких людей просто не бывает. Да и что такое «космобиолог», если ни с одной биологической формой вне Земли люди еще не встречались? И этот самый «космобиолог» при необходимости должен быть способен заменить пилота звездолета… И он, к тому же, чемпион континента по рукопашному бою без правил… Я лично не могу. Потому что очень трудно представлять себя. И вот такими, или примерно такими универсалами были поголовно все участники экспедиции.
Почему я стал астронавтом? Повелся на инфантильную ерунду. В детстве меня почему-то мучил вопрос: если космос бесконечен, то в мириадах вероятностных сочетаний обязательно найдется моя копия… И если мы встретимся, мы откроем друг другу какую-то тайну… Идея ушла, а интерес к космосу остался.
Мы летели на поиск новой родины для людей, потому что старую они уже высосали почти без остатка, и теперь, обезумев, за этот самый остаток дрались между собой. И посылали на бой друг с другом орды роботов. Чтобы заставить безобидных, как электрические чайники, роботов воевать, сделать их агрессивными по отношению к людям, их заражали специальными компьютерными вирусами. Этих вирусов развелось так много, что верить роботам было уже нельзя.
Природа не заложил в нас инстинкт сохранения вида. Точнее, заложила, но лишь как сочетание инстинкта самосохранения и материнского инстинкта. Дальше одного поколения это не работает. Выживи сам, сумей уберечь детей – и все будет в порядке… А тех, кто этому мешает, – убей. Было чудом, что среди нас еще находились люди, способные думать об интересах будущих поколений, а не только о себе и своих детях… Было чудом, что именно эти люди стояли в тот момент у руля и сумели правдами и неправдами ради этой абстрактной для большинства цели сделать нищих беднее еще на треть. Но, как бы то ни было, мы отправились в путь.
Газетчикам говорилось, что мы – разведчики, что, найдя землю обетованную, вернемся и заберем туда всех желающих. Специалисты знали, что это ложь. Мы должны были найти место, пригодное для жизни, и остаться там. Чтобы человечество продолжалось хоть где-то…
Но мы вернулись. Вернулись, спасая собственные шкуры. Потому, что даже изгаженная, перенаселенная и воюющая сама с собой Земля была более пригодной для жизни, чем все встреченные нами в пути миры».
Грег остановился и заявил:
– Я проголодался.
Уже вечерело, и теперь они шли по голой, глинистой, испещренной трещинами почве.
– Нужно пройти еще немного, – сказал император. – Через полчаса мы выйдем к водоему, там нас будут ждать мои слуги с порцией пищи для тебя.
– Полчаса? Нет проблем, – Грег двинулся дальше. – Я уже много рассказал тебе. Не пора ли тебе, согласно нашему договору, высказаться по теме, интересующей меня?
– Вообще-то ты ничего не рассказал мне о том, что меня интересовало, – заметил Лабастьер. – Ничего о мирах, где ты побывал. Политическую, экономическую и экологическую ситуацию на Земле в момент вашего отлета я прекрасно знал и без тебя… Будем вести игру честно. Я принимаю эстафету, но, так же, как и ты, расскажу лишь о предварительной ситуации к той, что тебя интересует. А ты в это время готовься быть более точным.
– Проклятье! – пробормотал Грег, но тут же смолк, потому что заговорил император.
«Меня заинтересовали космические разработки людей. Я даже построил корабль, подобный вашему. Но в процессе строительства выяснилось, что мнемополе, посредством которого сообщаются друг с другом мои оболочки, имеет не столь уж большой диаметр действия, а в гиперпространство не проникает вовсе.
Что это значило? Что в глубокий космос могут отправиться только мои подданные, но не я. Если бы я все-таки отправил туда одну или несколько своих оболочек, они, оторванные от тысяч остальных сознаний, перестали бы быть мной.
 
Я проводил эксперименты. На одну из моих оболочек надевали так называемый «блокиратор», нейтрализующий действие мнемополя. И всегда, всегда данная оболочка, став как бы отдельной бабочкой с собственной личностью, становилась агрессивной по отношению ко мне, пыталась перехитрить меня и сбежать. И всегда противилась тому, чтобы вновь слиться с общим сознанием.
Мог ли я доверить звездолет такой моей бывшей части? Конечно же нет. И уж тем более я не мог доверить его своим подданным… Ведь я доверяю только себе. Это вам, бескрылым с отдельными личностями постоянно приходится доверяться друг другу, чтобы добиться цели совместными усилиями. Но, согласись, разочаровываетесь вы чаще, чем действительно чего-то достигаете… А мне не нужно это вечно грозящее разочарованиями сотрудничество с другими личностями, мне достаточно сотрудничества с самим собой.
Была еще одна возможность – роботы. Но идея разумных не живых существ глубоко чужда бабочкам, и я, при всей моей лояльности к человеческим разработкам, в этом остаюсь маака. К тому же ваша история подтвердила, что и роботы могут стать угрозой.
Корабль стоял без дела. В конце концов, торопиться мне некуда. Но однажды бунтовщики с помощью «блокиратора» насильно лишили одно из моих воплощений связи с остальными. И именно эта моя оболочка, став как бы отдельным существом, захватила звездолет и отправилась в космос.
Потому я и расспрашиваю тебя так настойчиво о мирах, где вы побывали… На моем корабле хранились тысячи личинок бабочек. Если предатель нашел пригодный для жизни мир, он мог образовать там колонию. И у меня есть косвенные доказательства, что так и случилось. Я помню ту агрессию, которую проявляли отделенные от меня воплощения. Если ему повезло, и он выжил, то набравшись сил, он вернется, чтобы убить меня. Эта угроза не отпускает меня».
«Да-а, если считать, что я начал издалека, то император и вовсе говорил не о том, о чем договаривались, – подумал Грег. – Но вообще-то история, мягко говоря, забавная».
– Хочу тебя успокоить, – сказал он. – Вряд ли беглецу повезло. И, насколько я понимаю, отныне ты освобождаешь меня от повинности рассказывать тебе обо всех тех безжизненных булыжниках, на которых мы побывали? Лично я уже просто не верю, что мы можем жить где-то еще, кроме Земли, что найдется такой мир… И уж тем более следов колонии теплокровных бабочек мы не встречали нигде. Там, где мы были, не выжить ни нам, ни вам. Могу поклястся тебе в этом всем, чем пожелаешь. Скорее всего, твои беглецы погибли.
– Вода! – сообщил Лабастьер. – Мы добрались до места привала. Здесь ты сможешь умыться и поесть.
Грег почуял запах жареной рыбы, но не поверил себе. Однако, когда они приблизились к берегу ручья, он убедился в верности своего обоняния: две бабочки-урании на вертеле над костром жарили очищенную рыбешку. Размера она была небольшого, зато ее было много: возле костра лежала целая гора, и Грег накинулся на нее с огромным аппетитом, несмотря на отсутствие приправ, масла и даже соли.
Насытившись, он разделся, подошел к кромке воды и остановился. Ручей был неширокий, метров пять, но течение было сильным. Сквозь чистейшую воду отчетливо виделось каменистое дно. Грег в нерешительности обернулся к Лабастьеру, который, покинув флаер, порхал сейчас рядом с ним.
– Ты чего-то боишься? – спросил тот.
– А тут никакой заразы нету?
– Ты имеешь в виду болезнетворные простейшие формы жизни?
– Вот-вот, именно их.
– Если бы ты знал, в каком виде вы, люди, оставили нам Землю, ты бы ничего не боялся, – заявил Лабастьер. – Подозрваю, что все ее водоемы кипели ни один день.
– О’кей, значит стерильно, – пробормотал Грег и полез в ручей.
Вода была не холодной и не теплой, в самый раз, и она кишела рыбой. Вдогонку император спросил: