"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Церемониймейстер опустил жезл.
И уж тут толпа взорвалась таким оглушительным, таким неистовым ревом, что, казалось, не выдержат и рухнут стены королевского замка.
Уткнувшись лицом в грудь Лабастьера, Мариэль неожиданно для себя разрыдалась взахлеб. Тот, поглаживая ее волосы, приговаривал: «Что ты, милая, что ты? Я и не сомневался, что ты им понравишься…» Но она, скорее всего, не слышала этих слов.
…Дни, недели и месяцы летели с ошеломляющей быстротой. Праздники во дворце сменялись один другим. Сначала – грандиозный бал в честь возвращения короля. Затем – бракосочетание «королевского квадрата»: Лабастьера, Мариэль, Лаана и Фиам. Сразу после этого – торжественное принятие присяги Ракши и Тилии, а чуть позже – и их свадьба: подходящая диагональ из именитых махаонских родов, действительно, как и предполагал Лабастьер, нашлась для них очень быстро.
И родители Ракши, и родители Тилии, и их многочисленные родственники, в том числе Дент-Пиррон и его диагональ Айния и Барми, прибыли на эту свадьбу, и от хлопот у короля голова шла кругом.
Но и в промежутках между праздниками Лабастьер Шестой не имел возможности заняться государственными делами: все его дни были расписаны на аудиенции знатным особам, отказать в приеме которым он не мог. Все они стремились лично поздравить его и поближе познакомиться с молодой королевой.
Лабастьера уже начал по-настоящему раздражать весь этот феерический вздор, измотанной выглядела и Мариэль, хотя она и старалась не показывать, что чем-то недовольна, стойко неся бремя навалившейся на нее обязанности быть центром любого торжества. Лишь однажды, отходя ко сну, она заметила, что с первого дня жизни во дворце, получив соответствующий доступ, она мечтает с головой окунуться в недра королевской библиотеки (единственного хранилища свитков на Безмятежной), но до сих пор ни разу даже не заглянула в помещение, где та расположена.
– В чем же дело?! – вскричал Лабастьер. – Давай отправимся туда немедленно!
– От этого посещения я хочу получить истинное наслаждение, – возразила Мариэль, – сейчас же я чувствую себя усталой, у меня мигрень… И я хочу любить тебя, мой король, у нас так мало времени для этого. Или тебе так не кажется?
Конечно же, он не мог с нею не согласиться. В конце концов, для знакомства с библиотекой впереди у них была целая жизнь.
От всей этой парадной свистопляски они все чаще, чуть ли не с тоской, стали вспоминать свои недавние скитания по Безмятежной. Приключения, опасности, и то упоительное чувство свободы, которое испытывали они, готовясь ко сну в походной шелковой палатке посреди травянистого леса. Это навело Лабастьера на мысль, которая привела к еще одному празднеству.
Собственноручным указом он перевел Ракши в очередную, Пятую дворянскую гильдию, соответствующую голубому цвету берета, и назначил его командиром специального боевого отряда, который формировался для того, чтобы сопровождать короля в его будущих инспекциях своих владений. Тилии, само-собой, было предписано отвечать за вооружение бойцов этого отряда… Все это и отпраздновали.
…Только было Лабастьер вздохнул свободно, как Мариэль сообщила ему, что беременна. Конечно же это было радостью, огромной радостью. Но это сообщение окончательно отодвинуло занятия государственными делами на неопределенный срок.
Надо сказать, что близость с Мариэль была в последнее время тем единственным, что спасало его от помешательства. Их отношения с Лааном и Фиам еще не стали так доверительны в интимном плане, чтобы делить с ними брачное ложе, но сама мысль об этом будоражила воображение Лабастьера и придавала остроту ощущениям, если те притуплялись.
Лабастьеру Шестому всегда была симпатична избранница Лаана – стройная миловидная черноволосая самка-махаон, славящаяся при дворе своим остроумием и независимым характером. Его тешила мысль, что когда-нибудь они с полным на то правом окажутся в одном брачном ложе. Точнее, во флуоновом гамаке огромной опочивальни со слабо фосфоресцирующими зелеными стенами, где большей частью и проходили его любовные игры с Мариэль.
 
Но теперь, с ее беременностью, все это отодвинулось на неопределенный срок. Так что радость в душе Лабастьера смешалась с досадой. Но он старательно подавлял в себе это эгоистическое чувство. Когда же Мариэль заикнулась о том, что сейчас, возможно, ему самое время напомнить о своих правах Фиам, Лабастьер с негодованием отверг эту идею. «Это было бы нечестно, – заявил он, – у нас с тобой все должно быть поровну!»
В то же время известие о том, что скоро Мариэль подарит ему наследника, заставило его непрерывно думать о том, что же за откровение, что за особая мудрость и благодать снизойдут на него тогда? Или прав Лаан, и это – не более чем традиционное заблуждение, зачем-то культивируемое в королевской семье? Однажды, не выдержав раздумий, он обратился с этим вопросом к Суолии. Само-собой, открыв ей при этом и причину своего интереса.
– Итак, мальчик мой, твоя жена скоро подарит нам внука? – лицо пожилой самки, сидящей в кресле, сплетенном из ветвей урмеллы, выражало удовлетворение. – Что ж, это приятное известие. Ты помнишь, я была против твоего отъезда на поиски невесты, но теперь склонна признать, что ты оказался прав. Мариэль хороша собой, воспитанна, кротка и обладает острым умом. Кроме того, мне докладывали, что об ее таланте исполнять на пирах песенные баллады в народе уже складывают легенды, а это немаловажно: подданные должны не только уважать и бояться короля, они должны восхищаться им… Я и сама с удовольствием слушаю очаровательный голос твоей жены…
– Ваше Высочество, – нетерпеливо перебил мать Лабастьер Шестой (если Суолия могла иногда позволить себе фамильярность с сыном, то он должен был обращаться к ней только сообразно этикету), – уж я-то прекрасно осведомлен обо всех достоинствах Мариэль. Более того, я люблю ее… Но спрашиваю вас я совсем о другом…
– Сожалею, Ваше Величество, – лицо королевы-матери стало непроницаемым, – но при всем желании я не могу удовлетворить ваше любопытство…
– Это тайна?
– Нет. А возможно, что и «да». Но мне и самой неизвестна природа этого явления…
– А не выдумки ли все это?
Суолия покачала головой:
– Не думаю. Хотя сама я и не была свидетельницей того, что это истинная правда. Вообще-то, вы вовремя затеяли этот разговор, я давно должна была предостеречь вас…
Лабастьер весь превратился во внимание.
– Ваш отец и мой муж, король Лабастьер Пятый, нарушил завет своего деда и снял королевскую серьгу еще до того, как вы вышли из куколки. Я вижу, что с вами происходит сейчас, как изнываете вы под бременем необходимости проводить жизнь в праздных увеселениях… То же было и с ним, с той только разницей, что отношения между нами были куда более прохладными, чем между вами и Мариэль.
Последняя фраза матери смутила Лабастьера, но он продолжал внимательно слушать ее.
– Потому я и не противилась вашему отъезду, несмотря на грозившие вам опасности, что не хотела, чтобы вы повторили ошибку своего отца и женились на самке, которую не любите. Он же поступил именно так, уступив традиции и выбрав меня – невесту из самого именитого дворянского рода… В результате у него не было той отдушины, которая есть у вас. И он сбежал.
– Сбежал?! – вырвалось у Лабастьера.
– Да-да, мой мальчик. Пока вы были гусеничкой, он находил утешение, играя с вами, когда же вы превратились в куколку, он впал в привычную для него меланхолию, а однажды ночью – исчез. На столике возле нашего ложа он оставил королевскую серьгу и записку, в которой сообщал, что отправляется в инспекцию вверенной ему колонии и поручал Дент-Заару нацепить королевский знак на ваше ухо, когда вы выйдете из куколки и станете бабочкой.
– Да, я помню, он-то это и сделал…
– Также король заверял нас в этом письме, что вернется довольно скоро, – продолжала Суолия с горечью, – но больше мы не видели его никогда. И я убеждена, что его гибель была расплатой за нарушение традиции. Не повторите его ошибки, сын мой.