"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
2
Рыба ослепла, не знала она,
Есть ли, куда ей плыть.
Молча она опустилась до дна
И там поняла, как быть.
Рыбу спасло, что она – одна:
Времени нет грустить…
– Жена моя, – доверительным тоном произнес Рамбай, разбудив Ливьен среди ночи на четвертые сутки обратного перелета. Его глаза блестели лихорадочным блеском. – Я долго думал и понял: от всех тех премудростей, которым думатель обучил нашего выдающегося сына, тот повредился умом. Немножко.
Они лежали на мягком ворохе сухих листьев в глубине просторного уютного дупла. Ливьен огляделась. Похоже, Сейна, Дент-Байан и Первый крепко спят. Кивком и вопросительным взлетом бровей она предложила мужу растолковать свою мысль. Тот пояснил:
– «Сто самок», сказал он. Ему нужно сто самок. Рамбай – сильный, но МНЕ нужна только ты…
– Да, – согласилась Ливьен, – мне и самой все это кажется странным. Но понимаешь… Я не решаюсь спросить его, что за странную авантюру он затеял. Я его боюсь. – Ей нелегко далось это признание.
– Ливьен боится?! – в голосе мужа послышалась насмешка. – Собственного сына?! – Он помолчал и закончил: – Рамбай тоже.
Ливьен тихо засмеялась, а самец, сердито глянув на нее, продолжил:
– Сто самок… Сто самок… – повторил он почти мечтательно. – Когда я почувствовал себя настоящим самцом, мне тоже казалось, что их нужно очень много. И я взял сразу троих. Ты знаешь, Рамбай говорил… – И неожиданно резюмировал. – Нам надо быть построже со своим ребенком.
– Что ж, давай, попробуем повоспитывать его, – с иронией в голосе согласилась Ливьен. – Ты начнешь, а я поддержу тебя.
– Да? – похоже, ее предложение не показалось Рамбаю удачным.
– Да. А сейчас лучше поцелуй меня. Мы так давно не были вместе.
– Давно, – согласился Рамбай. – Двое суток.
Следующий день они провели в полете, почти не общаясь друг с другом. Но вечером, когда все расселись у костра, и Дент-Байан принялся готовить махаонское блюдо – лепешки из засушенной и толченой саранчи, – Рамбай все-таки решил затеять беседу с сыном.
– Тебе нужно сто самок? – произнес он с такой легкой интонацией, будто переспросил только что произнесенную фразу, или словно названные самки прячутся где-то поблизости, и добрый папа готов прямо сейчас подарить их сыну.
Ливьен и Сейна, тревожно переглянувшись, прислушались.
– Да, отец, – пепельно-серые глаза Первого выражали почтение и насмешку одновременно. – Пока сто.
– Зачем так много? Хватит и… – Рамбай опасливо глянул на Ливьен, – … и пятерых. Я знаю. Я уже давно – взрослый.
Несмотря на легкий укол ревности (что бы ни говорил муженек ей, оказывается, он не отказался бы от пятерых!), Ливьен еле удержалась от того, чтобы не рассмеяться.
Но Лабастьер был серьезен:
– Ты хочешь сказать, отец, что столько самок достаточно для любви?
Рамбай утвердительно кивнул.
– Думаю, ты прав, отец, у тебя есть опыт. Но мне они нужны для другого.
– Самки больше ни для чего не нужны, – сделав большие глаза, категорично заявил Рамбай. А Ливьен подумала: «Ах, наглец. Я еще припомню тебе эти слова…»
– Они нужны мне для того, чтобы рожать воинов.
Идея показалась Ливьен сомнительной, и она, наконец, решила вмешаться:
– Если тебе нужны воины, не лучше ли воспользоваться услугами тех, кто уже рожден без твоего участия? Я еще никогда не слышала, чтобы родители изготавливали детей для каких-то определенных целей. Тем более для военных.
– Армия махаонов держится как раз на этом принципе, – заметила Сейна. – Самка рожает нескольких сыновей, и с нею во главе семья становится боевым подразделением.
Лабастьер кивнул и пояснил:
– Чужих придется долго обучать. И они могут предать. А мои дети будут телепатами, такими же, как я сам. Они сами с первого дня будут знать все, что нужно, и они не смогут прятать свои мысли от меня.
– Откуда ты знаешь?
– Знаю. Почти все технологии бескрылых невозможно применять без необходимых материалов. Но со своим телом я кое-что сделать смог…
– Если тебе нужны дети, – перебил его Рамбай, – зачем же мы летим к ураниям? От них у тебя детей не может быть.
– Может, – не согласился с ним Первый, – я перестроил свой организм таким образом, что все необходимое для зачатия ребенка есть во мне самом. А самка нужна мне только для того, чтобы выносить плод…
– Первый уверен в том, что говорит? – с сомнением качая головой, спросил Рамбай.
– Конечно, отец. И давай не будем больше возвращаться к этому. Будем есть. Лепешки, по-моему, уже готовы?
Действительно, махаонское кушанье выглядело хоть и странно, но аппетитно. А аромат от него исходил неописуемый. Дент-Байан уже разложил зеленовато-коричневые лепехи на кленовые листья, словно на тарелки, и ждал, когда остальные прекратят болтовню, чтобы приступить к трапезе.
– Будем есть, – согласился Рамбай. – Лабастьер Первый хочет много детей. Тогда ему надо много есть. Я знаю.
До территории ураний они добрались довольно быстро и без приключений. Но вот тут им предстояло застрять минимум на месяц: именно столько времени оставалось до очередного Праздника Соития, на котором Лабастьер рассчитывал выбрать себе жен.
Все это предприятие казалось Ливьен более чем сомнительным. Хотя она и помнила поразительную мягкость дикарских порядков, благодаря которым некогда осталась в живых, а Рамбай уверял, что сможет уговорить вождя и жрецов:
– Рамбая приняли в племя, хоть он и маака, – объяснял он, – значит, примут и его сына. Но Рамбай не смог оплодотворять самок ураний и взял в жены маака, тебя, о возлюбленная моя Ливьен. Значит, Рамбай – чужой. Но если бы жены-урании понесли от меня, я остался бы в племени. И стал бы его вождем. Если самки ураний понесут от Лабастьера, он будет их вождем.
В его словах присутствовала определенная логика, но все это казалось Ливьен слишком простым, чтобы быть правдой. Кроме того, если верить тому, что рассказал Лабастьер о своих благоприобретенных способностях, его дети будут маака. Устроит ли это племя? Но она не спорила. В конце концов, почему бы не попробовать? Лишь раз во время одного из разговоров на эту тему, она спросила мужа:
– Постарайся быть предельно искренним. Признайся, ты сам-то уверен в том, что говоришь?
Тот посмотрел на нее с неожиданной неприязнью и, вздохнув, ответил:
– Нет. Но так правильно.
Вечерело, когда Рамбай по одному ему ведомым меткам на стволах определил границу территории. Он предостерегающе махнул рукой, и остальные вслед за ним опустились на толстую ветвь лиственницы. Ливьен, да и все остальные, порядком измотались за эти дни и рады были любой случайной минуте отдыха.
– Сейчас нас найдут, – заверил Рамбай.
И не ошибся. С десяток воинов-дикарей в боевой раскраске появились возле них уже через несколько минут. Они в один миг окружили путников и принялись вращаться в стремительном и грозном хороводе, ощетинившись копьями и стрелами на натянутых тетивах.
Рамбай, демонстрируя мирные намерения, развел руки в стороны и что-то выкрикнул им на певучем языке ураний. Один из воинов, выдвинувшись из хоровода к центру, неподвижно повис перед путниками и пропел Рамбаю в ответ целую арию.
– Вождю скажут, что мы хотим говорить, – сообщил тот, расправляя крылья. – Это много. Отдайте им оружие. Не бойтесь, нас не тронут. Летим.
Разоружившись и чувствуя себя беззащитными, как новорожденные гусеницы, они покинули свою ветку и, конвоируемые угрюмыми дикарями, вслед за Рамбаем воспарили в неизвестность вечернего неба.
…Их содержали под стражей в тесном дупле и лишь на пятый день объявили, что вождь наконец готов встретиться с ними. И именно в этот день, незадолго до назначенной аудиенции, произошло событие, сделавшее их положение еще более тревожным.