"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Вождь закончил, самец-жених что-то ответил ему.
– Сказал, что все верно, – не дожидаясь вопроса, шепнул Рамбай.
Ливьен молча кивнула.
Вновь заговорил вождь.
– А теперь?
– Рассказывает им их будущую жизнь.
Предсказание? Или просто напутствие?
Вождь замолчал. Неожиданно самец и самка сложили крылья, быстро взялись за руки и рухнули вниз. У Ливьен перехватило дыхание. Но примерно в метре от вершины языков пламени бабочки отпустили друг друга и, взмыв вверх, полетели к своему дереву. Зрители загомонили, но тут же притихли: следующая пара уже порхала возле вождя.
Много раз повторялась одна и та же процедура. Вождь называл имя и к нему подлетал жених с одной или несколькими невестами. Брачующиеся выслушивали наставления и, совершив ритуальное падение к Костру, возвращались на свое место.
– Как он может упомнить их всех, да еще и подробности их жизни? – поразилась Ливьен.
– Не помнит, – пояснил Рамбай. – Советуется со жрецами, и они говорят ему все, что знают.
– Где они? – не поняла Ливьен.
– Они держат носилки. А слова передают по нитям.
Это было невероятно, но не верить Ливьен не имела никаких оснований. Возможно, дикари владеют каким-то особым языком, передающимся подрагиваниями нити?
Уже несколько десятков самцов представили вождю своих избранниц. И вот очередная пара падает вниз… Но что это?! Они не отпустили руки друг друга и упали прямо в огонь!
Толпа взревела. Ливьен в ужасе закрыла лицо руками.
– Вождь сказал, что не дает им права быть мужем и женой, – спокойно сказал Рамбай. – Самка была неправильная, и у нее могли быть неправильные личинки.
Искусственный отбор, вот что это такое, – догадалась Ливьен, – уничтожение генетических отклонений.
– И он приказал им умереть?
– Нет. Они могли бы отказаться друг от друга и разлететься в разные стороны. Но они не захотели этого.
– Почему?
– Одиночество для самки – позор.
Как это страшно и красиво.
– Быть одной – позор? – уточнила Ливьен.
– Да, если тебя уже пытались взять в жены.
Закусив губу, она покачала головой. Потом спросила:
– Но почему она не убила себя одна?
Рамбай посмотрел на нее, словно жалея. Как смотрят на тяжело больных.
– Как он мог жить без нее, если он ее выбрал?
С момента гибели несчастных влюбленных еще несколько самцов получили разрешение на брак. Но Ливьен все никак не могла смириться с увиденным.
– И он что, не знал, что она «неправильная»?
– Знал. Но не всем неправильным отказывают в браке. Это определяют жрецы. Он надеялся.
Три бабочки – самец и две самки – взявшись за руки, рухнули в Костер. Ливьен не стала уточнять причину этого поступка. Но Рамбай сам шепнул ей объяснение:
– Неправильный был самец. Он отпускал их, но они не захотели позора.
«Какая дикость, – подумала Ливьен, понимая теперь, почему урании называют себя «эйни-али» – «дети любви». – Какая прекрасная дикость!»
Примерно через час вождь произнес:
– Рамбай.
Кивнув Ливьен, тот устремился к центру. Она с замиранием сердца последовала за ним. А если разрешения не будет? Неужели и она по своей воле сожжет себя?
Вождь говорил. Рамбай отвечал. Вождь говорил снова. До сих пор Ливьен видела только два исхода: разрешение на брак или самоубийство. Волнуясь, но рассуждая трезво, она пришла к выводу, что второй вариант маловероятен, ведь Рамбай уже был женат, значит, раньше ему уже давали это разрешение, и принадлежность к иному виду не является для жрецов патологией, которую следует уничтожать. Возможно, потому, что она не могла передаваться по наследству, ведь жены Рамбая не могли забеременеть от него…
И тут Ливьен испугалась. Теперь, когда Рамбай нашел невесту-маака, его «патология» МОЖЕТ передаваться…
Она потеряла способность мыслить и тупо разглядывала вождя. Он был даже моложе Рамбая. Чуть ниже среднего роста самца маака, но одновременно и мощнее, и утонченнее. Уже привычные теперь ее глазу коричневые пятна внизу крыльев не казались ей уродством, а тонкие стрелки по краям были похожи на диковинные украшения. Все-таки урании – красивая раса.
 
С Рамбаем вождь разговаривал значительно дольше, чем с другими женихами. Или ей это только кажется? И тут произошло неожиданное. Рамбай не сложил крылья и не повлек Ливьен, как она ожидала, вниз, к пламени костра. Он просто шепнул ей: «Пошли», развернулся и полетел прочь – не к тому дереву, на котором они сидели до этого, а мимо, в чащу.
– Что случилось? – осторожно спросила Ливьен, когда они были уже далеко от Костра.
– Рамбая изгнали из племени, – ответил он с нескрываемой горечью.
– Из-за меня?
– Нет. Но пока не было тебя, Рамбай не был чужим, потому что не был опасным. Был просто бесплодным самцом. А ты можешь дать мне потомство. Но это будут не урании, а маака. Племя внутри племени.
– Ты мог бы остаться, улетела бы я одна.
– Отказаться от выбранной невесты – позор. К тому же Рамбай не хочет отказываться от Ливьен.
Она не знала, радоваться ей или огорчаться. Жалеть Рамбая, или он не нуждается в жалости?
– Ты не ожидал, что может так получиться? – спросила она, когда они уже уселись на мягкий ворсистый пол гнезда, и непроизвольно погладила его жесткие светлые волосы.
– Нет. Не ожидал. Законы племени имеют несколько слоев. Рядовой воин знает только верхний слой, а в нем сказано: бесплодный не может быть вождем. Жрецы знают все слои… Мы должны покинуть земли ураний до восхода солнца.
Тут только Ливьен заметила, что она плачет. Почему? Ведь все складывается даже лучше, чем она могла надеяться. Она придвинулась ближе и без смущения стала целовать его лицо. Самки маака не стесняются проявлять свои чувства.
Рамбай со страстью ответил на ее поцелуи. Но внезапно отстранился.
– Это слезы? – спросил он. – Тебе жалко меня? Не нужно. Рамбай теряет свое племя, и это больно. Но Рамбай перестал быть уродом. Вождь, перед тем, как изгнал меня, объявил нас мужем и женой.
Ливьен даже засмеялась от неожиданности. Как странно он все-таки рассуждает! Закон признал его чужаком, а он радуется, что этот закон поженил их.
А может, это правильно?
Рамбай почему-то засмеялся тоже и добавил, словно читая ее мысли:
– У племени больше нет Рамбая, а у Рамбая нет племени. Но у меня есть ты, а у племени тебя нет. Кто выиграл?
– Ты, – продолжая смеяться, ответила она.
– И Ливьен сможет продолжить мой род, ведь это главное?
– Да-да, я смогу, – улыбаясь ответила она и неожиданно почувствовала себя счастливой. – Я смогу, – повторила она, торопливо расстегивая блузу. – Прямо сейчас. Я буду очень стараться. А ты?
… – Вставай, жена моя, – услышала она сквозь сон. – Скоро взойдет солнце, и нас убьют.
Милая перспектива. Она села. Торопливо прикрыла нагую грудь ладонями, но тут же вспомнила все. Да, теперь уже довольно глупо прятать себя от него. Жена дикаря… Нечто в этом роде пророчила ей наставница верхнего яруса, пытаясь укротить ее слишком независимый и непоседливый нрав…
– Ты проснулась, о радость моих чресел? – присел Рамбай перед ней на корточки. – Поспеши.
Обращение было более чем сомнительным. Но ласковым. А учитывая, что речь идет о жизни и смерти, Рамбай, пожалуй, даже слишком мягок и неспешен.
Она вскочила и быстро оделась.
– Куда летим?
– Весь лес вне племени для меня одинаков, – довольно грустно заметил он. Но Ливьен сделала вид, что интонации не заметила, ведь только это ей и нужно было.
– Тогда – в наш лагерь. Ты сможешь его найти?
– А нужно ли нам искать его? – не двинувшись с места, спросил он. – Рамбай чужой там. Не лучше ли уединиться в чаще, оборудовать гнездо и отложить там тысячу личинок? Мы воспитаем новое племя – сильное, как я, и умное, как ты, о узор моих крыльев, Ливьен.
«Ну что за олух! Впасть в лирику в такой неподходящий момент!»