Черный дембель. Часть 4 (СИ)
— Неплохо, — произнёс я. — Жить можно.
После обеда в столовой тракторного завода я (транзитом через хозяйственный магазин) снова вернулся в съёмную квартиру и устроил там генеральную уборку.
* * *Предпоследняя неделя октября запомнилась мне не походами в институт, а поездками в швейное ателье, подготовкой подарка Прохоровым и стабильно плохим настроением Кирилла. Вечер пятницы я и Лена провели на кухне: делали торты. В помощники себе мы взяли моего хмурого младшего брата и не менее хмурую Наташу Торопову (Артурчик от работы увильнул). Восемь «цветочных» тортов мы изготовили «играючи», как опытные кондитеры. Рано утром передали готовые «изделия» водителю директора швейной фабрики.
В субботу после занятий я всё же забрал из ателье наши костюмы (платье Котова получила ещё в среду, но не показала его мне — заявила, что я увижу его «когда придёт время»). Вечером я подвёз Кирилла до дома Прохоровых (мой брат договорился, что поедет в ресторан вместе с Артурчиком). Сам я припарковал Братца Чижика. При полном параде (уже в новом костюме, при галстуке и в начищенных до блеска ботиках) поднялся в квартиру Николая и Марго, куда сразу после института на трамвае поехала Котова.
Дверь мне открыла Маргарита Лаврентьевна (уже наряженная в вечернее платье, пахнувшая французскими духами). Она придирчиво осмотрела мой наряд и покачала головой.
— Не годится, — сказала она.
Ткнула мне в грудь пальцем и велела:
— Стой здесь.
Марго поспешно удалилась в спальню, я обменялся приветствиями с Колей Уваровым (тот был в чёрном костюме… и пока ещё в комнатных тапках со стоптанными задниками).
Вернулась Маргарита Лаврентьевна. С красным в золотистую полоску галстуком в руке. Протянула его мне.
— Надень-ка вот этот, — сказала она. — Он новый. Коля его ещё ни разу не носил.
— Зачем?
— Надевай, — потребовала Марго. — Так надо. Твой галстук не подходит к Лениному наряду.
Я выполнил её просьбу — Маргарита Лаврентьевна собственноручно повязала мне на шею новый аксессуар, аккуратно затянула узел, поправила воротник рубашки. Взглянула на меня, сощурив правый глаз. Кивнула.
— Превосходно, — сказала она.
Обернулась и крикнула:
— Леночка, выходи. Покажись Сергею Леонидовичу.
Я услышал цокот каблуков по паркету. Увидел Котову. Почувствовал, как сердце у меня в груди пропустило удар.
Произнёс:
— Ничего себе!..
Глава 25
Мне показалось, что карие глаза Котовой сверкали ярче, чем мелкие тёмно-красные рубины на её серьгах и на колье. Лена пристально смотрела на меня своими глазищами, обрамлёнными накрашенными чёрной тушью ресницами, не моргала. Я секунд десять не отводил взгляда от её лица, будто загипнотизированный. Отметил, что Котова казалась слегка испуганной. И будто смущённой. Заметил румянец на её щеках — тот хорошо гармонировал с красным платьем и с рубинами.
Мазнул взглядом по напомаженным губам, провёл им по загорелым плечам и по тонким золотым нитям колье. Скользнул им по тонким бретелькам платья — на грудь Котовой. На пару секунд задержал там своё внимание. Опустил глаза, добрался до подчёркнутой тонким поясом талии. Посмотрел на выглядывавшие из-под складок ткани женские колени. Погладил взглядом шелковистую кожу на Лениных ногах — добрался до чёрных остроносых туфлей на высоком каблуке.
— Сергей Леонидович, как тебе платье? — спросила Марго.
Я лишь сейчас уловил запах духов «Иоланта» — потому что снова задышал. Вновь посмотрел на лицо Котовой.
— Платье восхитительное, — сказал я. — Лена в нём шикарно выглядит. Особенно с этими украшениями.
Котова радостно улыбнулась, накрыла ладонью пригревшиеся у неё на груди рубины.
— Я ещё никогда не надевала такую красоту, — сказала она. — Даже страшно: а вдруг потеряю камешек.
Лена дёрнула плечами. Рубин блеснул и у неё на руке: на тонком золотом кольце.
— Не потеряешь, дорогая, — сказала Маргарита Лаврентьевна. — Я уверена, что Серёжа за тобой присмотрит.
Она протянула Котовой похожую на плащ чёрную накидку, обрамлённую лисьим мехом. Взглянула на меня, иронично усмехнулась.
— Я рубины не надеваю, — призналась Марго. — Мне они не идут. Не мой камень.
Подушечкой указательного пальца Марго потёрла сапфир на своём кольце.
— Но на моей маме этот гарнитур с рубинами смотрелись великолепно, — сказала она. — Как и на Леночке.
Маргарита Лаврентьевна заглянула в зеркало, поправила локоны медово-русых волос.
— Маргарита, мы опоздаем, — подал голос Николай Уваров.
Он перегородил проход в кухню, нахмурил брови. Мне почудилось, что Николай взволнован.
— Мы готовы, Коля, — сообщила Маргарита Лаврентьевна. — Уже выходим. Пора веселиться.
* * *К ресторану мы ехали в «Москвиче». За рулём сидела Маргарита Лаврентьевна — её жених примостился рядом с ней на пассажирском кресле. Мы с Котовой уселись на заднее сидение. Лена поправляла на плечах накидку с лисьим мехом, держала меня за руку. Я аккуратно сжимал в своей ладони её пальцы (они были холодными, будто Котова замёрзла). Читал в глазах Лены волнение. Отметил, что волновалась и Марго: она непривычно много болтала, словно почувствовала себя говорливым таксистом. Коля Уваров говорил по пути мало — лишь изредка односложно отвечал на вопросы своей невесты. Ноток волнения я в его голосе не услышал. Скорее, там проскальзывало недовольство (будто Уварова поездка в лучший и самый престижный ресторан города совершенно не прельщала).
По проспекту Мира мы ехали неторопливо, словно на экскурсии. Маргарита Лаврентьевна посматривала на часы и на спидометр, словно мысленно синхронизировала работу этих приборов. Она пояснила, что не привыкла являться на приёмы одной из первых. Но и не чувствовала себя сейчас вправе явиться с опозданием. С проспекта мы свернули за три четверти часа до полуночи. Но к ресторану подкатили за минуту до назначенного срока — за эту минуту мы дошли от нашего «Москвича», припаркованного на тротуаре рядом с «Волгами», до входа в ресторан. Взглянули на свои отражения в стекле двери, где красовалась табличка с надписью «закрыто». Котова холодными пальцами стиснула мою руку, поправила накидку. Уваров решительно схватился за дверную ручку. Толкнул дверь.
Дверь приоткрылась — я услышал шум голосов, почувствовал запах табачного дыма, увидел лицо швейцара. Друг за другом мы вошли в ресторан. Швейцар услужливо приял из рук Николая короткий плащ Маргариты Лаврентьевны, взял у меня накидку Котовой. Я чиркнул по его лицу безразличным взглядом и повёл Лену в зал, откуда нам навстречу уже спешила Варвара Сергеевна. Варя удостоила нас приветственных поцелуев, осыпала нас комплементами. Приняла из рук Уварова подарки и наши устные поздравления. В глубине зала я заметил расставленные буквой «П» столы, у которых собралось уже больше двух десятков гостей. Заметил Илью Владимировича Прохорова. Увидел Артурчика и Ларису Широву. Вспомнил, что Варины сыновья сегодняшнюю ночь проведут в поселке «у бабушки».
Следом за Варварой Сергеевной к нам подошёл Кирилл. Он взглянул на Котову — мне почудилось, что мой младший брат на время позабыл о своей тоске: он приоткрыл рот и выдал тихое «ууух». Показал Лене поднятый вверх большой палец; заявил, что у Котовой «здоровское» платье. Добавил, что и «камушки красивые», да и вообще «Ленка сегодня клёвая». Котова улыбнулась, хитро взглянула мне в глаза. Я сказал ей, что полностью согласен с комплиментами своего младшего брата. Повёл Лену к столам, где Марго и Николай уваров уже поздравляли с годовщиной свадьбы Илью Владимировича. Заметил, как завистливо блеснули при виде наряда Котовой глаза прошагавшей мимо нас Светочки — такую же реакцию заметил и в глазах Ларисы Шировой, наряженной в «настоящую джинсу».
Кирилл шепнул мне, что они с Артурчиком привезли гитары. Я кивнул. Усадил Лену на стул рядом с Шировой (украшенное рубинами красное вечернее платье и джинсовый сарафан рядом смотрелись, будто обитатели разных миров). Прошёлся вдоль столов: пожал руки мужчинам, озвучил комплименты женщинам (в том числе и младшей сестре Маргариты Лаврентьевны). Поздравил с юбилеем свадьбы Илью Владимировича и выслушал его устную персональную благодарность за торты. Заверил Прохорова, что «у меня всё в полном порядке», и что «с милицией я разобрался». Отошёл от директора швейной фабрики, когда с тем заговорил сын первого секретаря горкома КПСС. Перекинулся парой слов с расслаблявшимися около барной стойки длинноволосыми музыкантами.