Черный дембель. Часть 4 (СИ)
Похлопал Сельчика по плечу.
— Ну, вот и всё, Веня, — сказал я. — Ты молодец. Видишь, как хорошо быть честным и откровенным? Поговорили с тобой быстро. Обошлись без сломанных пальцев и раздробленных коленей.
Прислушался — в гостиной все ещё неразборчиво бубнил Кирилл.
Я снова посмотрел Сельчику в глаза и сообщил:
— Сейчас я тебя накажу, Веня. Ты сам знаешь, за что. Инга Рауде подружка моего младшего брата. Да и не люблю я подлецов. По мне так любой киллер лучше, чем такой подленький тихушник, как ты…
— Не надо!..
Я схватил Венчика за шею, сдавил ему горло — Сельчик замолчал, вытаращил глаза.
— Надо, Веня, надо. Оставлю тебе напоминание о сегодняшнем дне. На всю жизнь. Но ты имей в виду: в твоих интересах помалкивать в тряпочку. Иначе я тебя в порошок сотру, обещаю.
Чуть ослабил хватку.
— Скажешь, что Инга проснулась и ушла от тебя. Сама. Тебе понятно? Да, и твой фотоаппарат я заберу с собой…
— Нет! — выдохнул Веня.
— Да, Венчик, да…
Сельчик захрипел и рванулся, будто вдруг почувствовал прилив сил; махнул руками. Но он не отлип от стены: силёнок на это у него всё же не хватило. Я не выпустил его горло. Резко ударил Веню в живот (от чего Сельчик вновь выпучил глаза и беззвучно захлопал губами, точно рыба в аквариуме). Я повалил его на пол и трижды опустил ему кулак на лицо. На стену и на пол брызнули рубиновые капли крови из разбитых губ и носа. В точности, как тогда: при нашей встрече в прошлой жизни (около пивной бочки).
Я тут же перевернул потерявшего сознание Веню лицом вниз (чтобы он не захлебнулся кровью и не вдохнул выбитые зубы). Около головы Сельчика быстро образовалась лужица тёмной крови. Я прижал к шее неподвижного хозяина квартиры два пальца — убедился, что у того по-прежнему билось сердце. Вытер о халат руки — размазал по тёмно-синей ткани кровь. Отметил, что в этот раз не испытал восторг, когда ломал Вене лицевые кости. А проделал работу буднично и умело (не переусердствовал).
* * *В гостиной я на пару секунд замер за спиной своего младшего брата, всё ещё возившегося над одеванием Инги. Оценил проделанную Кириллом работу. Пришёл к выводу, что в целом тот неплохо справился с задачей. Хотя Рауде и выглядела сейчас так, будто её долго швырял по комнате ураган. Я снял с треноги фотоаппарат (отметил, что плёнка внутри него отснята лишь наполовину); отстегнул с него фотовспышку, бросил её на диван рядом с солнцезащитными очками. Стащил с подушки наволочку и запихнул «Зенит-ЕТ» в неё (будто в сумку). Туда же сунул и лежавшие в пепельнице кассеты для фотоплёнки (судя по их весу, не пустые). Обувь на ноги Рауде я надел сам — быстро и без особой деликатности, чем заслужил неодобрительный взгляд брата.
Скомандовал:
— Бери её на руки, малой. Уходим.
Я поднял с пола кухонный нож, на всякий случай носовым платком стёр с него отпечатки пальцев моего младшего брата — бросил нож на столешницу. Заметил, что Кирилл (державший в руках Ингу Рауде) замер в прихожей рядом с распластавшимся на полу Венчиком. Прочёл в глазах младшего брата вопрос. Я ответил, что Веня выживет. Добавил, что «смазливым, как раньше» Вениамин Сельчик уже не будет. Невольно вспомнил, как выглядел Венчик после работы хирургов «тогда» — отметил, что эту часть «прошлого» я оставил без изменения. И всё же я не поленился, задержался у Сельчика в квартире. Воспользовался стоявшим на полке в прихожей телефоном: вызвал скорую помощь. Не поленился, протёр трубку новенького телефонного аппарата платком.
* * *Дверь квартиры Сельчика я оставил открытой настежь.
Когда мы шагнули за порог, Веня уже шевелился и едва слышно постанывал.
Ни в пропахшем табачным дымом подъезде, ни во дворе дома по пути к спрятанному за кустами Братцу Чижику мы никого не встретили. Я шагал впереди. Кирилл (со своей спящей подружкой в руках) следовал за мной.
Подошли к мотоциклу — я достал из его люльки сумку. Извлёк из неё мотошлем, сунул в неё свёрток с «инструментами», сумочку Рауде и наволочку с фотоаппаратом. Велел, чтобы Кирилл усадил в боковой прицеп Ингу.
Рауде без проблем поместилась в люльке. Она шумно и устало вздохнула, очутившись на холодном сидении; но не проснулась. Я надел на её голову мотошлем — новенький, купленный специально для сегодняшней «операции».
— Вот и всё, малой, — сказал я. — Поехали.
— Куда? — поинтересовался Кирилл.
Я усмехнулся и ответил:
— Не в общежитие, конечно. Спрячу вас на пару дней — на всякий случай. В хорошем и надёжном месте.
Глава 19
В прошлой жизни главным действующим лицом во всех неприятностях, свалившихся на меня после избиения Венчика, стал второй секретарь горкома партии Игорь Матвеевич Сельчик. Следователь (который вёл тогда моё дело) едва ли не прямо мне сказал, что именно благодаря вовлечённости в моё «дело» второго секретаря горкома — закрыть его «по-тихому» невозможно. Отец Венчика настойчиво требовал, чтобы мне «впаяли на полную катушку». Следователь пожимал плечами и говорил, что почти наверняка «всё так и случится», если не произойдёт «чудо».
Таким чудом в тот раз стала «Волга» Артурчика Прохорова. Но и она не уберегла меня от исключения из комсомола и отчисления из института — лишь заменила мне «длинный реальный» тюремный срок на «короткий условный». В прошлой жизни меня задержали вечером одиннадцатого октября в общежитии, всего через несколько часов после моего нападения на Венчика. Но тогда у моей стычки с секретарём комсомольской организации МехМашИна было множество свидетелей. Теперь же меня видели в квартире Сельчика только Кирилл и сам потерпевший.
* * *По ночному проспекту я ехал не спеша, чётко соблюдал правила дорожного движения. Вспоминал, как неоднократно проезжал здесь в прошлой жизни, в том числе и на своём эксклюзивном внедорожнике — тогда мы ехали к квартире Артурчика, много лет простоявшей закрытой (Прохоров её так и не продал, даже когда отчаянно нуждался в деньгах). Дважды я сворачивал; подъезжал к пятиэтажкам, рассматривал на них прятавшиеся в полумраке таблички с номерами домов.
Кирилл поинтересовался, когда мы свернули во второй раз:
— Серый, ты к Прохоровым нас везёшь?
Я покачал головой и ответил:
— Нет.
— А куда?
— Скоро увидишь, малой? Мы почти приехали.
Я убедился, что на этот раз свернул верно — до дома Прохоровых мы не доехали четыре квартала. Направил Братца Чижика по присыпанной опавшими листьями дороге прочь от проспекта. Мысленно прикидывал нумерацию домов (раньше я здесь не бывал). Свернул во двор пятиэтажки, сообразил, что не ошибся кварталом. Потому что фара мотоцикла осветила не только детские качели, но и припаркованные во дворе автомобили: я насчитал два ГАЗ-21 и три ВАЗ — 2101.
Подрулил к первому подъезду, припарковал мотоцикл под кроной тополя, заглушил двигатель и скомандовал:
— Выгружаемся.
* * *Дверь нам открыл Коля Уваров. Я в этот момент задумчиво рассматривал металлическую дверную ручку (напоминавшую трубку от телефонного аппарата). Поэтому и увидел сперва красные семейные трусы, походившие на наволочку от подушки (лишь на пару пальцев не достававшие до покрытых мелкими шрамами коленей). Поднял взгляд — скользнул им по выпуклому (будто надутому) животу, по покрытой курчавыми волосами груди, по массивному подбородку. Взглянул на карие глаза, глубоко посаженные под густыми бровями и выпуклыми надбровными дугами. Их выражение показалось мне неприветливым.
— Серёга? — произнёс Уваров. — Каким ветром тебя сюда прибило?
Он вскинул брови. Но тут же взглянул поверх моего плеча и нахмурился. Потому что увидел стоявшего позади меня Кирилла.
Мой младший брат держал в руках всё ещё спавшую под действием снотворного Ингу Рауде.
— Здравствуй, Коля, — сказал я. — Девочку заказывал?
— Какую ещё девочку? — спросил Уваров.