Черный дембель. Часть 4 (СИ)
* * *От Театра сатиры до дома Бурцевых мы поехали на всё той же чёрной «Волге»: Елизаров встретил нас после представления около главного входа в театр.
По дороге мы с Настей обсуждали спектакль и встречу с известными актёрами. Фото с автографами Настя не убрала в сумку — держала его в руках. Даже когда курила.
Машина свернула на Кутузовский проспект, когда я сообщил Бурцевой, что утром уеду. Настя растеряно похлопала глазами. Сказала, что занятия в МехМашИне начнутся только на следующей неделе. И что «у нас есть ещё несколько дней». Но я ей напомнил, что не задумывал в сентябре поездку в Москву. Заявил, что меня сейчас в Новосоветске дожидались родители. Рассказал: мы с отцом запланировали, что до конца сентября «подлатаем» крышу летней кухни и привезём «на зиму» уголь.
— Папа сам не справится.
— Но я думала…
— Я обещал, Настя. Красную площадь, Мавзолей Ленина, ГУМ, ЦУМ и прочие достопримечательности Москвы посмотрю в следующий раз. Если пригласишь в гости. Сейчас на экскурсии нет времени.
Я покачал головой, посмотрел на влажно заблестевшие Настины глаза.
Сообщил:
— Мой поезд отправится от платформы Павелецкого вокзала завтра в шесть утра.
* * *Бурцева заявила, что ждёт меня в гости зимой во время каникул. Не только меня, но и «всех наших». Сказала, что напишет Лене письмо и озвучит своё приглашение в нём.
Мы с Настей болтали до полуночи. Пока Евгений Богданович в приказном порядке не завершил наши посиделки. Примерно в два часа ночи я снова слышал голоса Бурцевых — в прихожей около двери в гостиную, где я спал.
Евгений Богданович выпроводил меня из своей квартиры, когда его дочь ещё не проснулась. В придачу к моей сумке (потяжелевшей от книг и пластинок) он вручил мне ещё одну. От той пахло копчёной колбасой.
— Родителям отдашь, — приказал полковник КГБ. — Это им небольшой презент. Из Москвы.
Я поблагодарил Бурцева. Попрощался с ним «до зимы». В подъезде у двери меня встретил Елизаров. Лейтенант отконвоировал меня к машине. В салоне «Волги» он вручил мне белый конверт.
— Оперативно, — похвалил я.
Вынул из конверта одну единственную фотографию (форматом десять на пятнадцать сантиметров). Цветную!
— Неплохо смотримся, — сказал я. — Как настоящая дружная семья.
Елизаров усмехнулся, но промолчал.
* * *В поезде я почти всё время спал.
Доехал до Новосоветска без приключений.
Вместе с отцом починил крышу летней кухни (как и обещал Насте) — управились за субботу.
Утром в понедельник тридцатого сентября я приехал в общежитие на мотоцикле (с забинтованной рукой). Припарковал Братца Чижика под ветвями клёна напротив окон общаги. Через час после моего возвращения в комнату ввалились героические борцы за урожай: Кирилл и Артурчик.
Прохоров поприветствовал меня, бросил сумку и поплёлся с сигаретой в зубах на кухню.
Кирилл на мой вопрос «что интересного расскажешь, малой» ответил:
— Расскажу, Серёга. Очень интересное. Теперь ты свою Котову не будешь видеть так же часто, как раньше.
Глава 15
— Что стряслось? — спросил я.
Кирилл уселся на кровать (в грязной одежде) — пружины под ним тоскливо заскрипели. Мой младший брат опёрся спиной о стену и устало выдохнул, будто явился в комнату после армейского марш-броска. Посмотрел на меня, усмехнулся. По комнате распространился запах грязных носков и бензина.
Я прошёл к окну — распахнул обе створки. В комнату хлынул уличный воздух, ещё не холодный, но уже по-осеннему свежий: ночью и рано утром в Новосоветске шёл дождь. Птичьи голоса стали громче. Я отметил, что в кронах деревьев уже появились жёлтые листья (пока в единичных экземплярах).
— Лариска Широва случилась, — ответил Кирилл, — вот что. Наш Артурчик теперь с ней гуляет, а не с Наташкой Тороповой. Они с Андрюхой Межуевым из-за этой рыжей Лары чуть не подрались. Потому что наш староста тоже сперва приударил за новенькой. Они там как два соловья Лариске песни по вечерам пели. И волками друг на друга смотрели.
Кирилл покачал головой. Его волосы за сентябрь стали заметно длиннее и явно соскучились по шампуню. Сейчас мой младший брат походил на хиппи — был такой же лохматый.
— Мы за их схваткой, как за выступлениями Райкина наблюдали. Вся группа за животы держалась от смеха. Кроме Котовой и Тороповой. Наташка с Прохоровым поначалу каждый день ругалась. Торопова даже на Широву с кулаками кинулась. Еле их растащили. Лариске щеку расцарапала. Мне кажется, Лара потому и выбрала Артурчика: отомстила Тороповой.
— А что случилось с Котовой? — спросил я.
Кирилл усмехнулся. Он распрямил ноги — хрустнули коленные суставы. Я заметил, что через дыры в носках у моего братца выглядывали большие пальцы с давно не стрижеными ногтями.
— Я же говорю: Широва случилась. Ты бы видел, как на неё в колхозе все наши парни пялились. Даже меня Инга к ней поначалу приревновала. Первое время никто к Ларе не совался. Привыкли, что лезть вперёд Чёрного не следовало. Затем сообразили, что тебя-то с нами нет. Вот тут и началось веселье. Но Прохоров и Межуев всех обскакали.
Кир громко зевнул, потёр глаза.
— Они же у нас артисты, — сказал он. — Такие концерты устраивали! Битлы бы обзавидовались. Развлекли нас. Только Торопова злая ходила. А по ночам рыдала в подушку. Или у Котовой на плече. Мне, если честно, даже жалко её стало. Наташка же хорошая девчонка. Хоть и недолюбливает тебя. Нехорошо Артурчик с ней поступил. Он и сам это понимает. Вон, смылся на кухню.
Кирилл кивнул в сторону кухни.
— Это он сбежал, чтобы я без него тебе всё рассказал. Сделал вид, что помчался курить. А сам дымил, как паровоз всю дорогу до общаги. Понимал, что ты не порадуешься. Теперь Котовой не до тебя стало. Натаха ведь так и не успокоилась. Постоянно с мокрыми глазами. Котова от неё не отходит. Так что не жди Ленку сегодня. Вряд ли придёт, пока Торопова снова не выплачется.
Мой младший брат печально улыбнулся, повернул голову в сторону окна. И только теперь заметил лежавшие на тумбе около его кровати книги. Он вопросительно вскинул брови, склонился в бок и взял в руки книжицу с романами «Человек-невидимка» и «Машина времени» под одной обложкой.
Посмотрел на меня.
— Это ещё откуда? — спросил Кирилл. — Серый, где ты это взял?
Он схватил в руки и второй том, где соседствовали «Остров доктора Моро» и «Война миров». Пролистнул его, словно заподозрил обман. Снова взглянул на меня — я заметил, что сжимавшие книги пальцы Кирилла побелели от напряжения, словно Кир опасался: книги вдруг исчезнут или сбегут от него.
— Подарок, — ответил я. — Тебе. От Насти Бурцевой. Помнишь такую?
Кирилл кивнул.
— Она снова приехала? — спросил он. — Когда? Надолго?
— Подарки вам передала. Тебе две книжки. А Прохорову пластинки Высоцкого.
Я указал на стол, где заметил в самоваре своё отражение.
— Вот они лежат.
— Очуметь, — выдохнул Кирилл.
Он прижал книги к груди.
Я сообщил:
— Нет, Настя не приезжала. Это я к ней в Москву на денёк смотался. Раз уж время свободное появилось.
— Врёшь! — заявил Кирилл.
Он недоверчиво прищурился.
Я пожал плечами и показал младшему брату цветную фотографию (у Кирилла при виде неё снова взлетели на лоб брови).
Прокомментировал её:
— Интересный у неё папаша. Весёлый. Полковник КГБ.
* * *Ближе к вечеру в нашу комнату всё же явилась Котова. Она пришла задумчивая. Сверкнула в свете электрической лампы чисто вымытыми волосами. Куталась в сиреневый халат, украшенный рисунком из мелких ромашек. Лена увидела меня, радостно улыбнулась. Тут же пробежалась взглядом по моей забинтованной левой руке (лонгет я оставил в сумке под кроватью).
Сообщила:
— Серёжа, мне только что на вахту позвонила мама. Сказала, что полторы недели назад нам домой принесли телеграмму. Из Москвы. От Насти. У неё там что-то стряслось. Сама я телеграмму пока не видела…