Папарацци (СИ)
— Тоже не можешь заснуть? — тут же откликнулась на мои прикосновения. Я вдохнул запах ее волос и теснее прижал к себе. Она расценила это как положительный ответ. — Я знаю, что нам поможет, — заерзала и развернулась ко мне лицом.
— Что?
— Нужно заняться сексом, — без тени улыбки, — это всегда срабатывает.
В это вся она: безумная, экспрессивная, спонтанная, обаятельная, забавная и невероятно прекрасна. И я готов идти на поводу ее безумия. Кажется, я тоже спятил и влюбился по уши.
Сам не заметил, как это произошло. Но незаметно я привык засыпать рядом с ней; утром вместе пить кофе; подвозить на работу; вытаскивать из переплетов, которые она непременно попадал; тянуть ее в постель, когда она засиживалась допоздна, обрабатывая на ноутбуке фотографии. И меня это не тяготило, я не раздражался от внезапно появившихся обязательств. С Викой легко. Только если она не вздумает показать характер и со злости не запустить в меня чем-нибудь. В спорах она непримирима, и не признает, даже если не права. А мне не принципиально всегда выходить из них победителем. Она сама по себе уже была моей Викторией — самой большой победой.
— Я пошутила, — с тревогой прижала теплую ладонь к моей щеке, взволнованная моим долгим молчанием, — тебе нужно поспать.
Но у меня оставались вопросы. Все карты были вскрыты, но партия еще не закончилась. Не мог оставить между нами неразрешенные проблемы.
— Ты не злишься на меня из-за Сони?
Ее глаза широко распахнулись словно от удивления, губы застыли в немом вопросе, а потом она “оттаяла”:
— Почему я должна злиться?
— Ведь я моя дочь растет словно сирота, без семьи, — следил за выражением ее лица, всматривался в глаза. Готовился встретить в них гнев. — Я бросил ее, точно как твои родители оставили тебя.
— Не сравнивай себя с моими скотскими родителями! — грозно и яростно. — Соня растет в тепле, сытости и заботе. Она узнает тебя в лицо и радостно верещит при твоем появлении. Дети как никто чувствуют любовь. Может ты и не идеальный отец, но по крайней мере следишь, чтобы она ни в чем не нуждалась.
Не ожидал услышать ничего подобного. Кажется, где-то уловил похвалу и одобрение. Не верилось, что я такой везучий сукин сын. Ничем иным я не мог объяснить, что такая женщина рядом со мной.
Сжал ее тонкие пальчики, которыми она гладила меня по щеке, и поцеловал в раскрытую ладонь. Не находил слов рассказать как ей благодарен за поддержку и заботу.
— Всё, спать, — устроилась а моей груди, не выпуская моей руки. — А секс будет тебе наградой, если поспишь хотя бы несколько часов, — дала обещание, которое вызвало у меня улыбку.
Вдыхал запах ее волос, перебирал шелковые пряди, пропуская их между пальцев, и постепенно погружался в долгожданный сон.
***
— Андрей? — проснулся от легкого прикосновения к лицу. Лениво открыл глаза, соображая где и что вообще происходит. — Мне нужно съездить домой, — тихо произнесла Вика. Никак не мог понять, как она поедет домой, если уже дома. — Я быстро, — пообещала, — встретимся в больнице. Договорились? — поцеловала на прощание, не дожидаясь моего согласия. Тихо ступая, аккуратно вышла из спальни.
Чувствовал, что еще не выспался, но не мог позволить себе и дальше тратить время на сон и потянулся за телефоном. Позвонил Рите, чтобы лишний раз не тревожить мать, и узнал, что отец уже пришел в себя и его можно навестить.
Холодный душ, быстрые сборы и кофе в машине — не потратил ни одной лишней минуты. Теперь у меня всегда будет время на родных.
Было больно видеть отца в больничной палате, с иглой от капельниц в руке и выглядывающими из-под одежды операционных бинтов. Радовало только, что выглядел он бодрым, насколько это возможно, и находился в приподнятом настроении. А это уже странно. Наверное, теперь буду вздрагивать от каждого его чиха и искать в нем признаки всех существующих смертельных заболеваний.
— Ну что? — строго смотрел на него. — Дошутился о своей смерти? Это глупые шутки. И совсем не смешные.
— Ворчишь точно как твоя мать, — недовольно всплеснул руками. — Все же обошлось. Врачи сказали, что через пару дней уже можно домой. Пустяки.
Хоть он и мой отец, но, видимо, это мне придется следить за ним как за ребенком.
— Тебе сделали операцию на сердце, не думаю, что это пустяк. Мы всю ночь проторчали в коридоре, ожидая худшего.
Но чтобы я не говорил, мне не удавалось до него достучаться, и он обращал все в веселую шутку.
— Будешь отчитывать своего старика после сердечного приступа?
— Нет, — знал, что должен быть аккуратными в выражениях и не тревожить его, но слишком тяжело мне далась прошлая ночь, чтобы отшучиваться от этого как и он, — хочу, чтобы ты понял, что мы любим тебя и не хотим потерять!
Он замолк, наконец осознав всю серьезность ситуации.
— Я тоже люблю тебя, сынок, — привычным жестом похлопал меня по плечу. — Прости старого дурака, что заставил вас понервничать.
Именно за это я и любил отца: даже в моем недовольном ворчании он умел разглядеть истинные чувства и одной фразой дать ответы на множество вопросов. Он никогда не сюсюкал со мной и Костей в детстве, но никогда не стеснялся признаться, что любит и гордится нами. Все в меру: и строгих наказов и отеческой любви.
— Ну ладно, — решив, что пора прекращать разводить нежности, он поспешил сменить тему. — А где Вика? Надеюсь, она проведает меня? Почему ты не приводишь ее к нам?
— Потому что вы окружаете ее плотной стеной и начинаете пичкать печеньем, — никогда не забыть как она рыдала над жестяной банкой, глотая печенье вместе со слезами.
— Он всем нам понравилась и мы стараемся всеми силами затащить ее в нашу семью, раз ты не способен этого сделать, — сделал шокирующее признание.
— Все-таки мать не оставляет надежды женить меня? — наверное, это никогда не кончится.
— Никак не поймешь, что она не стремится женить тебя, ее расстраивает твое отношение к женщинам, — с досадой в голосе. — Ты с детства рисковый, поэтому добился успеха в жизни. Помню, если надо было устроить самую невероятную шалость, залезть на самое высокое дерево или забор, построить самый большой плот или шалаш — ты бежал первым. И конечно же, все дворовые мальчишки сделали из тебя кумира, маленький Костя бегал за тобой хвостом, во всем подражая. И ты привык к пустой похвале и восхищению, а потом переложил этот образ мысли на взрослую жизнь. В том числе и на отношения с женщинами. Стоило добиться статуса и достатка, как они сами поплыли в руки, и ты окончательно обленился. Запомни и вбей себе в голову, не бывает идеальных женщин, как и идеальных отношений. Ради всего этого нужно работать над собой каждый день. Ты сам прекрасно знаешь, что звездами не рождаются, и чтобы раскрутить артиста в начале нужно вкалывать как проклятый. И если здесь ты готов пахать, а в отношениях пасуешь и отдаешь всё на откуп судьбе.
Черт, мой старик умней, чем я думал.
А я тупей, чем должен быть, дожив до тридцати шести лет.
39
Глава 39
Вика
Практически заставила себя выбраться из-под теплого одеяла и объятий Андрея. Судя по часам мне удалось поспать около трех часов. Ужасно мало, но я обещала помочь ему с Соней. Елена, может, и считать себя умелым игроком, только я умела мухлевать.
Не хотела сбегать без объяснений, поэтому перед уходом разбудила Андрея, и надеялась, что спросонья он понял хотя бы половину из того, что я сказала. Я бы с радостью еще час-другой нежилась рядом в постели, а потом поехала бы с ним в больницу, но хотела скорей заполучить записи из клуба.
Первым делом спросила про качество, когда позвонила Митьке.
— Картинка отличная, — похвалился. И в какой-то мере это в основном его заслуга. — Ты бы видела, кого удалось снять, — говорил со странными интонациями удивления и восторга. — Никогда бы не подумал, что они по этой части, — уже шепотом. Так и видела как он чуть ли не под стол лезет, таясь от всей редакции. Не дай бог, кто-нибудь подслушает и уведет сенсацию. — И, Вик, босс не в настроении. Кричит, что ему осточертело, что ты без предупреждения исчезаешь и тебя не бывает по несколько дней. И ему плевать, что сам Андрей Соболев твой покровитель. Если тебе нужна работа, — предостерёг, — то я бы советовал скорей приехать.