Папарацци (СИ)
В последнее время всё идет кувырком. Что ж за проклятье такое? Карма?
Когда появились первые снимки Дары, где она запечатлена то пьяной, то в нелепой ситуации, я не придал этому большого значения — в прессе такое всплывало периодически. Только отчитал Дашу, чтобы впредь была внимательней. Но когда она стала чуть ли не главной звездой желтых заголовков, и журналисты начали донимать нас расспросами, я устроил Полетаевой настоящую головомойку.
— С этих пор никакого алкоголя! — заявил.
— Эй, так нечестно, — обиженно надулась, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. — Как мне тогда расслабляться?
— Ты, твою мать, не напрягаешься! — Чтобы расслабляться, надо было поработать, а эта дива увлеклась светской жизнью и не пропускает ни одну вечеринку. — Только шляешься по тусовкам и клубам!
Дашка была изворотливой, и тут же нашла себе оправдание, причем используя мои собственные слова:
— Ты сам говорил, что это пиар.
— Я никогда не хотел, чтобы ты пиарилась таким образом! — не мог не закричать, раздражаясь от каждой ее фразы. Неужели так сложно просто выполнять мои наставления!?
Даша бы заткнуться и переждать, сообразив, что дело плохо, раз я так взбешен, но она снова попыталась снять с себя всю ответственность:
— Я не виновата, это фотографы меня ловят в ненужный момент. Они преследуют меня!
Тогда я впервые задумался, что за ней намеренно охотятся. Ну нельзя же быть такой невезучей, в самом деле!?
Но настоящая черная полоса началась, когда журналюги добрались до меня.
Моя личная жизнь стала достоянием общественности и главным объектом сплетен. И черт бы с ними, пусть говорили бы и дальше, но мои любовницы начали создавать проблемы. Вдруг они почувствовали себя обманутыми и преданными.
Какое лицемерие! Будто раньше каждая из них думала, что единственная.
И вот они уже звезды светской хроники, а я буду вынужден выслушивать идиотские шуточки от окружающих. Представляю, как брат оторвется, он и так использует каждый удобный случай поиздеваться надо мной.
— Андрюшенька, — довился Костя смехом, разглядывая что-то на экране смартфона, когда я в последний раз заглядывал к ним с Ритой в гости, — не боишься стать евнухом в своем гареме?
— Что ты несешь? — отнял телефон, чтобы посмотреть, что же его так рассмешило. Взгляду открылась целая подборка фотографий, где я был — константой, а девушки — переменными.
— Прямо шоу «Холостяк», — продолжал издеваться Костя. — Кто сегодня не получит розу, Андрей? Кому ты разобьешь сердце и отправишь домой на этой неделе?
— Заткнись, — от его шуточек у меня скоро начнется нервный тик.
— Вот наша мать обрадуется, — не унимался тот, — что, наконец, устроилась твоя личная жизнь.
Ему смешно, а мать, действительно, накинется с расспросами, рассматривая каждую девушку с фото, как потенциальную невестку и мать своих внуков.
А теперь еще и эта драка — нет, мать точно сведет меня с ума!
От этих мыслей сразу захотелось выпить. Если так и дальше будет продолжаться, скоро я сопьюсь.
Глазами стал искать фуршетный стол, но следующая моя находка была куда интересней. Вика тайком таскала закуски со стола и с улыбкой наблюдала за развернувшейся дракой. Довольной улыбкой.
Вдруг меня озарило: Это всё она! Дьяволица!
После того как, Витёк привез мне папку с надписью «Баринова В.», где скупыми фактами излагалась короткая, но уже такая непростая жизнь Вики, я пересмотрел свое отношение к ней. Она оказалось волевой и храброй девочкой, и заслуживала уважения. После недолгого раздумья я решил зарыть топор войны, и даже позвонил в редакцию, чтобы заставить бесхребетного начальника Вики взять ее обратно. Не хотелось признавать, но она оказалась права, назвав тот мой поступок мелочным. Мне было все равно, каким образом ее уговорят вернуться, но я выдвинул лишь одно условие — Вика не должна узнать, кто похлопотал за нее. Я не ждал оваций и благодарностей, просто так поступить было правильно.
Но всё-таки карма — это полная чушь, потому что в ответ на добро мне подложили такую большую жирную свинью. Женская месть всегда изощрена.
И как Вика всё это провернула? Сколько надо было потратить времени и сил? Неужели так сильно ненавидит меня? Да было бы за что.
По улыбке было видно, что Вика полностью удовлетворена своей тщательно спланированной местью. Ее усердие похвально, только вот, к несчастью для нее, обернется против нее самой. Я не святой и вторую щеку подставлять не буду.
Значит, война, Виктория Баринова!
Оставил шумную компанию, растаскивающею по разным углам дерущихся девиц, и, ни на секунду не теряя из вида, двигался прямо к Вике.
Она была так увлечена наблюдением за плодами своей мести, что не сразу заметила мое приближение. Как же хотелось ее придушить прямо там. Но провидение, наверное, все-таки существует, и Вика сама чуть не подавилась только что заброшенной в рот тарталеткой, когда увидела меня.
Сначала она испуганно огляделась по сторонам, но потом, видимо передумала бежать, решив, что при таком количестве свидетелей я не рискну ее убить. Напротив, Вика, гордо держа голову, приняла вызов. Она выпрямила спину и спокойно дожидалась меня, будто говоря, что готова ответить за свои поступки.
Дети из детского дома рано понимают, насколько жесток мир, и скоро обрастают колючками, как ежики, и всегда готовы драться или защищаться — зависит от обстоятельств. Вот и Вика привыкла быть в постоянной обороне, привыкла защищаться от всех и вся.
Но сочувствие к прошлому Вики не отменяет того факта, что она портит мне жизнь в настоящем, и я не собираюсь оставлять это безнаказанным.
Наклонился к Вике:
— С сегодняшнего дня ты моя, — не касаясь девушки, произнес у самого ее уха.
— Что? — ухмыляясь, она отстранилась. — Ты что дьявол? Я тебе душу не продавала.
— Ошибаешься, — коснулся ее подбородка, рассматривая девушку, как товар.
Вике это не понравилось, и она грубо оттолкнула мою руку:
— Раздавай приказы кому-нибудь другому, — ее тон был надменным, — я не твоя рабыня.
— Вот именно, что рабыня, — не сдержал улыбки. Черная полоса закончилась и теперь мне улыбалась удача. — И я буду делать с тобой всё, что захочу.
Она отказывалась воспринимать меня всерьез, думала, что я играю с ней.
— Соболев, тебе нужно к врачу — лечить манию величия. — Тем временем я уже держал ее за локоть, чтобы и не думала сбегать. Плен злил ее, распаляя. Медленно, выделяя каждое слово, она произнесла: — Я не твоя.
— Не разочаровывай меня, — разжал руку, отпуская Вику, и взял со стола за ее спиной фужер с шампанским. Жестом предложил и девушке выпить, но она покачала головой. — Неужели ты так недальновидна, и не просчитала все на несколько шагов вперед? Не подумала о последствиях?
Тут спесь быстро сошла, и Вика затихла, хаотично вспоминая, где прокололась.
— Не-е-е-ет, — не веря, произнесла, когда наконец сообразила что к чему.
Думает, я не способен на такое? Зря. Не надо было злить меня, девочка.
— Да, — сделал глоток игристого. Чем если не шампанским праздновать победу?
— А если я откажусь играть по твоим правилам? — теперь она выглядела по-настоящему напуганной.
— Тогда…. — сделал шаг вперед и провел пальцем по ее щеке. На этот раз девушка не шелохнулась. — Как ты там выразилась? — сделал паузу, будто вспоминаю ее собственные слова. Но я прекрасно помнил каждое из них. — Я заявлю на тебя, — сухо констатировал. — За нарушение неприкосновенности частной жизни с использованием своего служебного положения, — уточнил статью, дабы произвести на нее большее впечатление, и чтобы она окончательно уверилась, что это не фарс. — И не думай, что я не смогу ничего доказать. Достаточно твоего IP.Ты ведь не хочешь в тюрьму? — Вика молча покачала головой. — Тогда завтра жди звонка, — дал первый приказ своей личной рабыне, сжал ее подбородок, чтобы была покорной, и скрепил договор поцелуем, едва коснувшись ее губ.