Я буду первым (СИ)

Я бы и сам хотел знать, что с дочкой и ее мамой все в порядке.
В этот момент слышу уже другой голос с рычащими интонациями;
- Если ты и здесь каким-то боком успел отметиться, то я тебя своими руками утоплю у побережья Испании.
Давлатов.
- Я ни при чем. Не знаю, из-за чего это случилось. И в любом случае, я бы ей ничего плохого не сделал.
Необходимость оправдываться раздражает, но и позволить им думать невесть что не хочется.
- Мы вылетаем, - бросает он резко и отключается.
Единственное, что мне остается, это ждать. Заставляю себя сидеть на месте. Зарываюсь руками в волосы и еле сдерживаюсь, чтобы не заорать.
Через полтора часа ко мне выходит врач.
- С Вашей женой все более-менее в порядке. Ее вовремя привезли. Кровопотеря, конечно. Но мы сделали переливание. Сейчас она под наркозом, спит.
- А дочь? - вынуждаю себя спросить, хоть все и замирает внутри.
- Жива. Но ребенок недоношенный. Ее поместили в кувез. И Вы должны понимать, ребенку потребуется специальное лечение и уход. Вес всего 1600 и рост 35 см. Патология легких. Надо смотреть. Современная медицина хорошо справляется с такими случаями, поэтому будем надеяться на лучшее.
Щемящее чувство тоски сжимает сердце.
- Можно ее увидеть?
- Только через стекло. Вас проводят.
Медсестра ведет меня в специальное отделение для новорожденных. Там стоят кувезы. Она указывает мне на тот, в котором лежит моя дочь. И в это мгновение я понимаю - моя жизнь изменилась навсегда. И никогда не будет прежней. Потому что для девочки, что лежит там, я сделаю возможное и невозможное.
Она такая маленькая. Очень маленькая. Я лишь надеюсь, что она сильная, как ее мама.
Потому что силы ей понадобятся. Она обязательно выживет. По-другому никак.
Еленка
Меня приводит в чувство ощущение тревоги. И тошнота. В теле странное онемение. Комок рвоты подкатывает к горлу, но я не могу подняться. На меня накатывают один за одним рвотные спазмы. Однако тело не принадлежит мне. И я ничего не могу сделать. В тот же миг чьи-то сильные руки подхватывают меня за плечи и поворачивают на бок.
- Блюй на пол. Вытрут, - командует мне мужской голос.
Меня выворачивает какой-то слизью. Я открываю глаза и вижу Платона, который придерживает меня. Мысли ленивые и неповоротливые ворочаются в голове. Понемногу начинаю ощущать собственное тело, которое болит. Всё, от пяток до макушки. Особенно сильно болит в области живота. Рука тянется туда на инстинктах, но Платон перехватывает её.
- Э. нет. Так делать не надо.
Я затихаю на краю больничной койки, а он салфеткой вытирает мне губы. Как маленькой. Потом протирает лицо.
Тут меня и сносит паника. Что с моим ребенком? Силюсь произнести вопрос, но и язык меня не очень хорошо слушается.
Все же мне удается выдавить из себя:
- Дочка?
Мужчина напротив напрягается.
- Лен, ты только не нервничай. Тебя прокесарили.
Поэтому так болит живот? Но... Ужас сжимает сердце, холодом бежит вдоль позвоночника.
- У меня ведь 31 неделя только. Что с моей дочерью?! - шепчу так, словно кричу на всю палату.
- Жива она. Жива! - Платон мгновенно считывает мое состояние и не дожидается следующих вопросов, - В кувезе она. Не бойся. Врачи ей обязательно помогут.
Что он глупости говорит? Как можно не бояться? Она же наверняка крохотная совсем. И мало ли какие осложнения...
Говорить тяжело. Но он меня и так понимает.
- Не нагнетай. Это же наша дочь. Она справится. Мы в хорошей клинике. Ей проводят необходимое лечение. Нужно будет привезем еще спецов. Оборудование. Лекарство. Всё будет, что нужно.
- Увидеть хочу, - шепчу, понимая, что рада, что он здесь, рядом.
- Нет, - мне кажется, я вижу, как он отрицательно машет головой, хотя глаза я закрыла. Они сами закрылись. Сил нет, - Нельзя. Ты после операции. Врач разрешит вставать, сходим вместе. 
Помолчав какое-то время добавляет:
-Она красивая.
Что в его голосе? Нежность? Странно так. Мне казалось, что Платон и нежность несовместимы.
 
- Им документы твои нужны... добавляет он, имея в виду персонал клиники.
- В машине должны быть. Паспорт и страховка. 
Стоп. А как меня оперировали без документов?
-Платон, ты, что, документы не нашел?
- Я их и не искал. Не до того мне было.
- А как же тогда?
- Деньги, Лен.
Возвращаются воспоминания, как все случилось.
-Я тонула. Ты меня вытащил?
Я делаю над собой усилие и открываю глаза, внимательно изучая идеальное мужское лицо.
Он серьезно смотрит на меня:
- Ты от меня не отделаешься. Даже не мечтай.
- А я думала, ты меня еще притопишь. Чтобы не мучилась.
-Твое счастье, что ты - больная. А то бы я тебя выпорол за то, что ерунду говоришь, - вот теперь знакомая кривоватая усмешка танцует на его губах, - Я позову кого-нибудь, чтобы убрали.
Он нажимает какую-то кнопку, появляется сотрудница клиники, которая вытирает пол.
Мне нужно еще многое узнать, но у организма нет на это резервов. Глаза снова закрываются.
Я успеваю лишь пробормотать:
-Мама?
- Знает. Они с Давлатовым летят сюда.
После этого, несмотря на тошноту, я снова проваливаюсь в небытие.
В следующий раз в себя меня приводит испанская речь. В палате мужчина и женщина в белых халатах. Врачи. Они обсуждают мое состояние. Заметив, что я очнулась, начинают сыпать вопросами. Отвечаю.
В свою очередь спрашиваю, когда мне можно будет встать. Очень хочу увидеть дочь и понять, что она на самом деле существует. 
- Сегодня лучше этого не делать. Завтра после осмотра, - отвечает мне мужчина.
- А моя дочь? Как она? - задаю вопрос, который заставляет сердце сжиматься от страха и неизвестности.
- Ребенок недоношенный. Вес 1600 грамм, рост 35 сантиметров. Есть проблемы с легкими. Но Ваш муж оплатил необходимые препараты. Их уже доставили. Проводится соответствующее лечение. Угрозы жизни нет. Для остального необходимо время.
Сердце сжимается от слов "1600 грамм", "рост 35 сантиметров". Слишком крохотная. Проблемы с легкими вообще не внушают оптимизма. Я так сильно беспокоюсь, что мой мозг не сразу распознает какое-то странное слово "муж". Нет у меня никакого мужа. О чем я и собираюсь заявить, но вовремя прикусываю язык. Вряд ли им нужны подробности моей личной жизни.
Вместо этого интересуюсь с запинкой:
- Проблемы с легкими?
- Да. Девочка родилась рано. Легкие не до конца развиты, - заметив испуг на моем лице, женщина добавляет, - Не переживайте. Это все поправимо. 
Мне хочется ей верить. Хочется взять мою малышку на руки и никому не отдавать.
В дверях показывается Платон. Врачи отчитываются ему о моем состоянии. А он выглядит тем, кто привык командовать. И брать ответственность за себя и других людей. Я такого Платона пока не знаю. Но он мне более симпатичен, чем тот другой Платон, который перевернул мою жизнь с ног на голову.
Врачи, переговорив с Хромовым, покидают палату.
Он подходит ко мне и протягивает мне телефон.
- Матери перезвони, а то Давлатов обещал меня утопить, когда увидит.
- Зачем?
- Видимо, решил, что это всё из-за меня.
За беспокойством о дочери я совсем забыла об их "нежных" отношениях.
- Перезвоню, конечно. А почему ты моим мужем назвался?
- Как-то по-другому надо было? - и, не давая мне ответить, заявляет, - Выйдешь за меня?
Неужели я слышу это от него? Нет, не может быть. Он же считает, что во всем этом нет никакого смысла, а женщины существуют лишь для того, чтобы скакать на его члене.
На всякий случай, вдруг у меня галлюцинации после наркоза, переспрашиваю:
- Что ты сказал?
- Выйдешь за меня замуж, Лен?
Глава 20