Бывших не бывает

«Ха! Юный сотник по росту почти догнал своего немаленького деда!»
Михайла что-то сказал. Что – услышали только дед с внуком. Все замерли. Кое-кто из десятников непроизвольно схватился за рукояти мечей.
От почти скульптурной композиции «Воевода и сотник» раздалось вполне себе дедовское «кхе!», но в исполнении внука, воевода опять тряхнул сотника за грудки…
«Да что они там – сыромятню открыли?! [133]»
Вдруг руки воеводы ослабли, сотник Михаил кинул поводья своего жеребца подскочившему отроку, бережно снял с себя дедовы руки, шагнул назад, поклонился шапкой до земли, выпрямился и, глядя деду в глаза, выдохнул:
– Благодарю за честь, господин воевода! Буду! А пока прими мои поздравления и не побрезгуй угощением…
«Итак, примирение состоялось! Об условиях можно поговорить и потом – ничего особенного в требованих поднадзорного нет, зато теперь тому, кто возжелает странного, дед с внуком натянут глаза на задницу. Отлично!»
– Чего стоим? Кого ждём? Слышали? Пир у нас нынче! – рявкнул меж тем сотник Михаил на своих урядников.
Отец Меркурий слегка вздрогнул.
«Как же они с дедом похожи – кровь! Вот только кровь никак, слышишь, Макарий, никак не может объяснить то, что ты сейчас видел!
Поднадзорному едва пятнадцать, а ведёт он себя будто прожил тяжёлые тридцать… Хм, вот сегодня Михаил здорово похож на Варду Вурца… И это возвращает нас к нашим дорожным размышлениям… Не свихнуться бы, Господи!
Ладно, Макарий, хватит сидеть и хлопать глазами – пора выбираться».
Подумать оказалось легче, чем сделать – тело затекло, и отец Меркурий, едва привстав, завалился в соседние сани, да ещё попал под громадную медвежью доху, которую, как назло, сбросил с себя десятник Игнат. Тяжеленная медвежья шкура накрыла священника с головой, и быть бы поруганию и поношению церковного авторитета, если бы не вовремя подскочивший отрок.
Сей юный воин по одному ему ведомым разведпризнакам стремительно определил, где под шкурой находится голова дорогого гостя, и одной рукой сдёрнул доху с отца Меркурия, а другой ухватил его за руку и со всем уважением выдернул из саней.
– Благодарю, роарий! – священник тем жестом, что так любят воинские начальники, потрепал молодого бойца по плечу.
Парень вытаращил глаза, пытаясь понять, что святой отец несёт. Вроде сначала похвалил, а потом обложил неведомым словом.
– Спаси тебя Бог, отрок, – поправился отец Меркурий и величественно благословил отрока.
– Не на чем, отче, – у парня явно отлегло от сердца.
– Поздорову ли добрался, отец Меркурий? – оказалось, что поднадзорный успел подойти и просит благословения. Давешний же отрок исчез, как и не было его.
«В который раз убеждаюсь – служба тут поставлена!»
– Здравствуй, юный сотник! – священник с искренней радостью поприветствовал боярича Михаила. – Не откажи, отдай приказ свободным от службы собраться на молебен.
«Я и в самом деле рад встрече с ним! Хотя так и не знаю, то ли предо мной новый Константин, которому я обязан служить, то ли Антихрист, которого я должен убить, пока он не воплотился, то ли плод моего и Илларионова больного воображения. По крайней мере, теперь я смогу начать догадываться!
Вот только попробуй догадайся.
«Сделаю, отче!» – прямо верный сын церкви и почтительный отрок!
Вот только за этим отроком сотня скиритов, которые только что доказали, что верны лично ему и пойдут за него против кого угодно. Хотя не похож он на того, о ком сказано в Откровении Апостола Иоанна: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно…И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его и жилище Его, и живущих на небе» [134]. Чего нет – того нет, но, быть может, это только пока? Слишком велика власть его слова – успел увидеть во время пути из Турова. Или ты просто перепил и пережрал скоромного, Макарий?
 
Ладно, малака, работать пора!»
– Поскольку дядюшка твой ещё не крещён, объяви, что молебен будет о здравии воеводы Кирилла и невесты его, рабы Божьей Асклепидоты, – отец Меркурий выразительно покосился в сторону воеводы. – Да и родителям новорожденного прежде стоит обвенчаться…
– Да хоть завтра! – воевода показал в улыбке все зубы.
«Лыбишься теперь, засранец! Если бы твоя конкубина родила дочь, то о свадьбе и речи не было бы – как же: после дочери архонта жениться на бывшей рабыне – фуу… Пожалуй, щёлкну я тебя по носу!»
– Завтра не выйдет. После Рождества, – отец Меркурий широко улыбнулся и развёл руками. – Потерпи, архонт.
– Тьфу на тебя, законник! – воевода в сердцах плюнул.
«Проклятье! Я проговорился! Церковь разрешает венчание между Рождеством и Крещением в особых случаях, а раньше я ему этого не говорил. Хотелось подержать его над углями подольше, но теперь делать нечего…»
– Господин сотник! Младшая сотня полка Погорынского для встречи воеводы Погорынского боярина Кирилла Лисовина и десятников ратнинской сотни построена! – подскочивший к Корнею старшина Младшей стражи Дмитрий вытянулся не хуже, чем императорские эскувиторы.
– Кхе… – воевода оглядел старшину Младшей стражи и ровный строй отроков с самострелами и заметно умилился от этого зрелища. – Видал? – обратился он к священнику. – Во как…
«Кхе! Действительно, впечатляет! Сопляки, роарии, ни один ещё не бреется, но хороши! Архонтопулы… Да, именно архонтопулы… Ты ведь помнишь, как они тогда пошли умирать и умерли, но каждый забрал с собой не меньше двух турок…»
– Да, архонт, отроки службу знают, – священнику не удалось скрыть грусть в голосе. – Никому я не советовал бы пытаться штурмовать эту крепость… Ну так, принимай смотр, устроенный в честь тебя внуком, а мне позволь заняться подготовкой молебна.
Корней на секунду удержал взгляд отставного хилиарха, понимающе ухмыльнулся и кивнул – валяй, мол.
Но отец Меркурий не смог отказать себе в удовольствии и дождался, пока воевода поздоровается с юными воинами.
И старый сотник не подвёл: хмыкнул, приосанился, оглядел своих десятников, потом отроков и рявкнул:
– Здорово, орлы!
С крыш с заполошным карканьем сорвалось несколько особо впечатлительных ворон. Строй Младшей Стражи выдержал приличествующую случаю паузу, синхронно набрал морозного воздуха и рявкнул в ответ:
– Здрав будь, господин воевода!
Тут уж все вороны взвились ввысь, оглашая воздух граем и орошая снег помётом.
«Малака! Выделываются, как ветераны!»
– Во как! – Воевода обернулся к десятникам и, по мнению отца Меркурия, с трудом удержавшись от того, чтобы показать им неприличный жест, заявил: – Учитесь, как службу понимать надо!
«Эх, Макарий, может, и не стоило в монахи? Или наоборот, стоило? Иначе сидел бы катепаном [135] в задрипанной крепости на краю ойкумены и подыхал бы от скуки, а сейчас оказался в начале странных и, возможно, великих дел…»
Отец Меркурий вздохнул, повернулся и пошёл в часовню. Но не дошёл. По пути его перехватили два отрока: один крепкий, похожий на медвежонка, и второй – рослый для своих лет, подтянутый, явно старше годами спутника и с мечом на поясе.
– Приказано к тебе на беседу доставить, отец Меркурий! – рослый вытянулся и бросил руку к шапке.
– Отрок десятка разведчиков Славко! – представился второй.
Священник непроизвольно принял строевую стойку. Парни продолжали стоять навытяжку и старательно ели глазами начальство.
– Вольно! – отставной хилиарх наконец-то вспомнил команду.
Отроки несколько расслабились.
– Ты, – кивнул отец Меркурий старшему, – представься и докладывай.
– Виноват! – парень опять вытянулся. – Младший урядник десятка разведчиков Тихон! Доставил для беседы новобранца Славко. Некрещён он ещё, отче, вот и приказано его к тебе привести.