Бывших не бывает
– Думаешь, у нас получится?
– Если Бог с нами, то кто против нас? – Нехороший огонёк в глазах Иллариона разгорелся ещё ярче.
– Я всё ещё не уверен, друнгарий… – Отец Меркурий огладил бороду.
– Макарий, я не говорил тебе, что ты упрямее мула? – неожиданно Илларион широко улыбнулся. – По-моему, сотни раз! Христос сказал Фоме: «Блаженны верующие да не проверяющие!» Но без таких неверующих на свете жить нельзя, оттого и Христос Фому не отверг, и тебя мне послал! Нельзя в этом мире без тех, кто сомневается!
«Приплыли! Похоже, он всерьёз вообразил себя апостолом. С одной стороны, это легче, а с другой…»
– Вот ты всё и проверишь, и остановишь меня, если я затею несбыточное, – продолжал, меж тем Илларион. – Для этого я сначала намерен познакомить тебя с одной матёрой самкой хорька. Так сказать, для понимания того, с кем придётся иметь дело.
– И кто же она? – отец Меркурий приподнял бровь.
– Порфирородная Ирина, в монашестве Варвара.
Отставной хилиарх не удержался и присвистнул.
– Не свисти, оплитарх, – Илларион явно наслаждался удивлением собеседника. – Жизнь выкидывает и не такое. Отвечаю на твой невысказанный вопрос – что её выдали за киевского мегаархонта Святополка, ты, конечно, помнишь.
Отец Меркурий кивнул.
– Так вот, она рано осталась вдовой, после чего из Киева ей пришлось бежать. Куда подальше. Например, сюда, – ухмыльнулся Илларион.
– Почему? Чего она боялась?
– Горожан, – опять усмехнулся епископский секретарь. – Они отчего-то решили, что покойный мегаархонт Святополк обобрал их до нитки с подачи жены и при помощи ростовщиков. Надо сказать, не без оснований – Порфирородная любит деньги, как будто родилась не в Палатии, а на Фанаре [42].
– Я слышал, что был бунт. Кажется, рыжее мясо топило еврейских ростовщиков в Борисфене [43], – наморщил лоб отец Меркурий, – а прекратил это безобразие цезарь Владимир, прозванный Мономахом, с которым мы дрались потом на Дунае.
– Ну киевляне были не столь разборчивы, так что грабили и топили не только проклятое племя [44], но и всех, кто давал деньги в рост, да и вообще всех, кто побогаче. Надо сказать, они это заслужили. Возьми на заметку, оплитарх – здешний народ горяч и легко поднимается с оружием на защиту справедливости, как он её понимает. Так что забудь про рыжее мясо – здесь мало охлоса даже в городах. Это надо всегда держать в голове.
– Благодарю, друнгарий, – отставной хилиарх склонил голову. – Я это запомню.
– Не благодари, – Илларион махнул кистью руки. – Мономах воспользовался моментом и на плечах бунтовщиков сел на престол в Киеве, благо тамошние патрикии обделались от страха по самые уши. У него не было прав, зато были слава и сила. А ещё он знал, кому и что обещать. Более того – он сдержал свои обещания.
– Даже так?
– Да, боярам и купцам он обещал порядок, народу – что приструнит ростовщиков и прочих лихоимцев, оставшимся в живых ростовщикам – что не даст их вырезать, если будут вести себя прилично… После чего ввёл своё войско в Киев, повесил сотни полторы самых буйных и стал великим князем. И первое, что сделал в этом качестве – ограничил размер лихвы и установил предельные сроки долгового рабства. Другим претендентам осталось только утереться, хотя кое-кто попытался решить дело мечом.
– Ну каково было воевать с Мономахом, мне известно, – кивнул отец Меркурий. – А что с Ириной?
– А она быстренько постриглась в монахини и с помощью Мономаха основала монастырь здесь, в Турове. Вроде бы и в глуши, но и на торной торговой дороге между Новгородом и Киевом… И имеет через княгиню немалое влияние на князя Всеволода. А это нам на руку.
«Не было печали! Попал к неиспорченным палатийской гнилью, называется! Но и деваться уже некуда. Кувшинчик – вот он… И сбежать не получится».
– Что я должен делать? – Меркурий попытался встать с лавки.
– Не скачи, Макарий, – рука Иллариона легла Меркурию на плечо. – Скоро я представлю тебя Варваре. Лучше звать её так. Учти, она тяжело болела и ещё не оправилась, но на остроту ума это не повлияло. Но и у неё есть слабости – всё, что связано с отцом, для неё свято, так что предстанешь перед ней солдатом, расскажешь что-нибудь о базилевсе Алексее, может быть, вспомнишь её маленькой девочкой…
– Да я и видел-то её один раз, и то из рядов!
– А это не важно! – Илларион подмигнул Меркурию. – Ты, главное, вспомни, а уж я сделаю так, что она вспомнит тебя. Даже если никогда не видела.
– И как ты это устроишь? – отец Меркурий отрицательно помотал головой. – Да и вообще, кто меня пустит в женский монастырь?
– Ну, у меня свои способы, – усмехнулся Илларион. – Во-первых, я её духовник, а во-вторых, она настоятельница и вольна решать, кого пускать в свою обитель, а кого нет.
«Только духовник? И в какой позе ты её исповедуешь? Тебя ведь постригли, а не оскопили»!
– Я понял. Но зачем она Ордену? – отставной хилиарх решил играть на повышение.
– Она Комнина. И она вдова великого князя. Всегда найдутся те, кто захочет оказать ей услугу. И дома, и здесь. Главное, правильно попросить, – серьёзно ответил Илларион.
– Ты хочешь? Но зачем? Времена Пульхерии [45] давно прошли!
– Нет, упаси Бог! – взмахнул руками епископский секретарь. – Я не собираюсь сажать её на престол в Константинополе! Но она любит власть, а её имя притянет к ней других таких же. А это поддержка, деньги, люди – то, что нужно Ордену сейчас.
Отец Меркурий задумчиво почесал в бороде.
– Подумай сам, Фома неверующий, – вдруг горячо заговорил Георгий, – не может быть случайностью, чтобы она, отрок Михаил, я и тот, кого ты сменишь на посту настоятеля храма в Ратном, оказались в одном месте в одно время! Это воля Божья! Всё, что нужно для того, чтобы начать Начало!
«Хм, не знаю, чья это воля, но обстоятельства действительно сложились исключительные… Особенно если принять во внимание Феофана. И ключ ко всему этому тот самый отрок Михаил»!
– Да, такое не могло получиться просто так, – кивнул отец Меркурий. – А что с моим предшественником?
– Я его уберу.
– Даже так? – отставной хилиарх удивлённо вскинул брови. – Думаешь, стоит?
– Ты не понял, – ухмыльнулся Илларион, – убрать можно и на повышение. В пастыри воинам он не годится, но воинам надо есть. Вот он и будет окормлять корм. Я присмотрел одну округу, в которой требуется пресвитер. Владыка против не будет. Я для этого немало постарался.
– Вижу, ты всё предусмотрел.
– Не всё. Только поставил вехи. А торить путь по этим вехам путь будешь ты. Я помогу.
«Раскололся! Ну что ж, Макарий, послушаем, послушаем! Со вниманием»!
– Так расскажи мне, что это за вехи?
– Для начала мне нужна ратнинская сотня. Может, и не вся, но её костяк – точно.
– Ты думаешь, они согласятся на постриг? – искренне удивился отставной хилиарх.
– А кто говорил о монашестве? – цинично усмехнулся Илларион. – Не всё сразу. Для начала достаточно, чтобы они согласились стать владычным полком.
– Владычным полком? Что это?
– Здесь, в Скифии, бывает, что епархия содержит за свой счёт воинский отряд, частенько немалый, который является частью княжьего войска, – терпеливо пояснил Илларион. – Вот и я хочу сделать то же. Церкви нужна сила. На словах это будет княжеским войском, а на деле…
– Но ведь ты тогда отдашь войско в руки епископу! – отец Меркурий развёл руками. – Не думаю, что это разумно!
– Пусть епископ так думает, – ухмылка Иллариона стала откровенно недоброй, – и князь пусть так думает. В конце концов, сходить в поход под княжеским знаменем полезно – войско должно воевать. И выжечь язычников тоже полезно – крещёные, они станут данниками. Нашими данниками, хотя все будут думать, что платят монастырям и епископу. Или ты думаешь, что орденские братья будут пахать сами?