Колдун (СИ)

<<Ну и отлично>>, — подумал Теодор.
— Ты как?
Она искренне удивилась его заданому вопросу и хотела уже дать ответ, что любой, которого ужалит гремучка, всегда ощущает себя отстойно, только вдруг её лицо стало другим.
— Я…очень странно. Мне кажется, что уже всё хорошо. — И она сомнительно уставилась на свою голую ногу.
— Выходит, ты просто везучая. Тебя не жалила змея.
— Чего?! — воскликнула Эрика и задрала подол юбки повыше, позабыв приличия. На ноге кожа сияла чистотой и отсутствовали всякие следы укусов либо красноты. — Я же точно знаю…
Она вскинула голову, пристально глядя на Теодора. Теодор в первый раз сумел разглядеть её как подобает. Красивая… Стройная, загорелая, волосы песочного оттенка, отмытые как бы водой речки, а глаза светло-зелёные. В них виднелось напряжённое недоумение.
Сейчас Эрика была похожа на пугливого ребёнка.
— Ты как сделал это? — спросила она.
Теодор в испуге молчал. Она догадалась о чём-то, иначе не задала бы подобного вопроса. Где он допустил ошибку?
— Я ничего не делал.
— Нет, делал, — упрямилась Эрика, внимательно смотря на него зелёным взором.
Внезапно её лицо опять стало другим, будто она увидела что-то любопытное.
— Ты…ты какой-то не такой.
Она встала и двинулась к нему. Теодор почувствовал странную раздвоенность. Он привык видеть себя глазами животных: огромное существо без шерсти и чужое. Однако теперь он себя видел таким, каким его видела Эрика: худым юношей со светлыми волосами, смешно топоршившимися на ветру, с каким-то нежным лицом и тёплыми зелёными глазами, где виднелись тревога с беспокойством.
— Ты такой красивый, — будто зачарованная, промолвила Эрика. — Я раньше не видела тебя. В тебе имеется некая тайна.
Сердце Теодора застучало так, что, казалось, стучит эхом в каждой клетке тела. Что с ним такое?
— У меня такое ощущение, будто ты — часть всего, окружающего нас, — продолжала она, — часть этого места. И этот покой, который…
— Нет, — резким голосом оборвал её Теодор.
Сейчас в нём не было ни капли покоя. Он испугался. Ему надо было тот час же уйти.
— Не уходи, — попросила Эрика, будто читая его раздумья.
Она глянула на него взглядом обиженного котёнка. Затем…затем она нежно, чуть-чуть дотронулась рукой до его руки. Она лишь немного прикоснулась к нему и всё, но Теодор отдёрнул руку: от этого соприкосновения его кожа покрылась мурашками. Когда он заглянул ей в глаза, то понял, что чувствует то же самое — сладкое томление, головокружительное возбуждение и непонятное ощущение, будто он её знает всю свою жизнь.
<<Я тебя знаю. Я гляжу на мир твоими глазами>>.
Не соображая, что он творит, Теодор протянул вперёд ладонь, будто хотел прикоснуться к привидению. Эрика сделала его жест. Они глядели друг другу в глаза. А затем, за миг до того, как их руки соединились, Теодор ощутил, что его захватывает тревога, словно его окунули в холодную воду.
<<Что я творю? Это безумие!>>
Его будущее ему рисовалось пугающе чётко: смерть за нарушение Законов Ночного Мира. Он — в центре Внутреннего Круга и старается объяснить, что не собирался предавать своих братьев, что не хотел сблизиться со смертной, он просто хотел помочь ей. Что всё это ошибка, минута слабости… Ему подают Кубок Смерти и он исчезает… Видение было таким чётким и ясным, что, казалось, всё это случилось наяву.
Теодор резко вскочил, будто земля разошлась под ним.
— Ты что, дура?! Либо перегрелась на солнце?! — заорал он.
Эрика отшатнулась.
<<Она только смертная, одна из толпы>>, — напомнил себе Теодор.
Он постарался, чтобы его тон звучал более издевательски.
— Конечно, кто я такой? Я часть этого места, кусок пустыря, и я что-то сделал с твоей ногой… А ты, спорю, веришь в Санта Клауса!
Она вообще растерялась и поникла.
Теодор продолжал её дразнить:
— Послушай, возможно, ты попросту хочешь познакомиться со мной?
— Чего? Нет… — пробормотала Эрика.
Она часто заморгала и оглянулась вокруг: по сторонам находился пустырь, заросший травой.
 
Затем она посмотрела на ногу.
— Прости, не хотела обидеть тебя. Беспонятия, что такое со мной. — Внезапно она озарилась улыбкой. — Возможно, моя голова съехала от страха. Я, видишь ли, не настолько храбрая.
Теодор ощутил неимоверное облегчение.
<<Она всё проглотила. Слава Исиде! Смертные люди не намного умнее козлов>>.
— Я не собиралась заигрывать с тобой. Просто я… — Внезапно она замолкла. — Не знаю даже твоего имени.
— Теодор Харман.
— Эрика Росс. Новенький?
— Угу.
<<Мигом завершай беседу и отчаливай!>> — скомандовал себе он.
— Могу тут всё тебе показать. Я хотела сказать… Я хотела бы опять увидеть тебя.
— Нет, — спокойным голосом ответил Теодор.
Он твёрдо намеревался ограничиться лишь одним словом, однако после передумал и решил вообще выкинуть эту мысль из её головы.
— Не хочу я встречаться с тобой, — сказал он и, отвернувшись, пошёл прочь.
Что ему ещё оставалось? Ему больше нельзя беседовать с ней. И он не будет спрашивать её, почему она так пеклась о змее, он станет держаться как можно дальше от неё. Ему всё равно, что девушка сама первая предложила ему встречаться. Он не может и не должен. И не будет. Теодор спешно шёл к школе. Вдруг он спохватился, что опаздывает. Перед зданием никого не оказалось.
<<Снова неприятности, к тому же в первый учебный день>>, — подумал Теодор.
Его рюкзак валялся на земле, там, где он бросил его. Около лежал блокнот. Подняв его и рюкзак, он помчался в школу. Урок физики уже шёл. Теодор кивнул преподавателю, прошёл между рядами парт к последней, по пути ловя на себе любопытные взгляды, и сел, раскрыв блокнот и обнаружив, что тот чужой. На первой странице синей ручкой была аккуратная надпись: <<Введение в анатомию червяков>>.
Ниже два изображения с подписями: <<Нематоды>> и <<Турбеллярии>>.
Разукрашенные разными цветами изображения были аккуратными и подробными. На листе были нарисованы нервная система с оргами репродукции червяков, только вдобавок художник нарисовал червям смешные рожи с улыбками. Теодор перевернул страницу.
<<Жизненный цикл свиного цепня>>. Да уж. Он глянул на титульный листок. Там было написано: <<Эрика Росс. Зоология>>. Теодор захлопнул блокнот.
<<И как теперь ей это возвратить?>>
Одна часть его сознания была занята текущим уроком физики и мыслями о идущей за физикой компьютерной практике. Вторая часть его сознания, как обычно в школе либо других людных местах, была начеку и помогала Теодору. Он наблюдал и анализировал, следя за тем, чтобы Теодор себя ничем не выдал. И на вопрос <<верного помощника>>, что же всё же случилось на пустыре за школьным зданием, Теодор не пожелал ответить. Он старался об этом не думать, ведь его голова была занята вообще не мыслями о спасении гремучки.
<<Ну надо же! Это вообще ничего не значит. Всего-то секундное помрачнение разума>>.
На большой перемене к Теодору подошёл Блейк.
— Как дела? — спросил его Теодор.
Блейк в молчании протянул ладонь. Теодор вынул из кармана камень и отдал брату.
— Ты порвал мне цепочку, — напомнил Блейк и с укоризной покачал головой, — а я очень обожаю её.
— Прости, я спешил.
— Неужели? И куда? И что ты делал с моим кулоном? — Блейк не стал ждать ответ. — Ты исцелял эту девушку. Знаю, её ужалила гремучка. Но она же человек!
— Это простое уважительное отношение к жизни и всё, — ответил Теодор. — Если смертный не причинил вреда, с ним можно поступить по своему усмотрению, — добавил он без всякой уверенности.
 
— И как она это всё восприняла?
— Да никак. Она не поняла, что я исцелил её. Она даже не поняла, что её ужалила гремучка.
Это являлось почти правдой.